Трибунал

Финнеан всё ждал на этом лице усмешки, но никак не находил. Он же так шутит, да?

— Неужели там всё так плохо? — надтреснутым голосом прокаркал контр-адмирал, кивнув куда-то себе за спину.

— Если вы о зачистке внутренней части квадранта Ворот Танно, то огненный барраж, спровоцированный нештатным обратным проецированием 62 бакена, предоставил нам заметное преимущество. По крайней мере ещё три года, пока не иссякнет ресурс излучателей, Железная армада по нашу сторону от границ Фронтира будет вынужденно оставаться без прикрытия и пополнения. Если бы не это удачное стечение обстоятельств, мы уже несли бы тяжелейшие потери по всей площади огневого соприкосновения. И никакой барраж бы нам уже не помог.

— Потому что внутри Барьера барраж невозможен. Во всяком случае, покуда сумеет выстоять Цепь.

Сир ван Дийк коротко кивнул.

— Так в чём же преимущество? За следующие три года что-то изменится?

— Обязательно изменится, — гранд-инженер едва заметно усмехнулся, — после завершения Бойни Тысячелетия доки Порто-Ново не стояли без дела, сейчас проходит ходовые испытания новейшая серия перворанговых крафтов.

С этими словами гранд-инженер протянул вперёд раскрытую ладонь. В ответ на этот жест между ними послушно принялась мерцать упрощённая схема боевого корабля, подобного которому Финнеан не видел в жизни.

Ничего привычного, подобного гигантскому кристаллу. Больше это походило на странный гибрид астростанции с колючими обводами кораблей ирнов. Такой корабль наверняка должен был погружаться в субсвет с шумом и плеском противокорабельной мины из старинных дорам про террианские мировые войны.

Ни для какой минимизации угрозы этот крафт не годился. Скорее он выглядел орудием возмездия, заливающим пространство вокруг огнём эхо-импульсов, а что осталось бы в живых в огне немедленного барража, тут же было бы повергнуто в космачью пыль огнём бортовых излучателей.

Энергетическая мощь этого крафта даже на глаз оценивалась сравнимой с таковой у бакенов Цепи, но при этом была направлена не на борьбу с космологической статистикой, а на единственную цель боевого корабля — крафт должен был истребить любого, кто рискнёт к нему приблизиться.

Гранд-инженеры Порто-Ново перестали размениваться по мелочам. Они построили у себя настоящую космическую машину смерти.

— Это чудовище будет практически бесполезно в большом космосе.

— От него ничего подобного и не потребуется. Это самоходный штурмовой бастион, едва ли предполагающий покидать Барьер дальше полупарсека. Для наших текущих целей — более чем достаточно.

Гранд-инженер явно гордился этим своим поделием.

— Но как же стремление человечества в космос, если мы угрохаем все силы сейчас на этих… морских ежей, мы навсегда застрянем в Секторе Сайриз.

— Если я не ошибаюсь, вы ещё минуту назад вообще так далеко не заглядывали.

— Да, человек — существо непоследовательное. Всё ему не так. Но вы сами, глядя на то, что сотворили, разве вы не понимаете, что случилось?

— Поясните мне, что же я такое не понимаю, контр-адмирал.

— Человечество даже в самые тёмные времена, в ночи Века Вне, и до него, и после, не оставляло надежды на будущее без всего этого. Любой наш крафт мог быть использован — и использовался — не столько в качестве утилитарного инструмента борьбы за выживание, но и в целях новых достижений, дальнейшего прогресса. Исследования пространства, открытия новых миров, научных исследований, межрасовых контактов. Эта же ваша летающая заградительная батарея способна сотворить с нами лишь одно — ещё крепче запереть внутри Барьера.

И только тут до него дошло.

— Погодите, вы сказали, что вам удалось добиться понимания. Вы случайно не догадались показать им вот эту самую схему?

Голограмма тут же обиженно погасла.

— Да. Мы заявили командованию экспедиционного корпуса ирнов, что нам необходимо очистить ЗВ «Тсурифы-6» ввиду скоро прибытия первого Крыла перворанговых крафтов новейшего мю-класса.

— Теперь ясно, почему они уходят. Они осознали, к чему у нас всё идёт.

— И к чему же?

Они действительно не понимают, все эти сиры в напудренных париках?

— К тому, что мы теперь сделаемся как они. Навеки запрёмся в пределах своего сектора. Отгородимся от угрозы, Железной армады, прочих разумных рас. О нас будут гадать. Сколько же у нас на самом деле полов. Почему это мы никого к себе не пускаем, и сами никуда не летим. Ещё одна капля в копилку теории выживания исключительно замкнутых на себя цивилизаций, она же теория «тёмного леса». Им тут больше нечего делать. Мы сами всё сделали за них. Стали такими же ирнами без личных имён, с одними только званиями. Так что вполне резонно — необходимо как можно быстрее оставить нас в покое. Не удивлюсь, что и летящие поступят с нами так же.

— С летящими я бы, пожалуй, повременил. Мне кажется, контр-адмирал, вы не учитываете в своих построениях один совсем небольшой в космических масштабах, но весьма значимый для конкретного человека фактор.

— Это какой же?

— Фактор времени, — гранд-инженер, произнося это, даже голову наклонил, будто высматривая на лице Финнеана какую-то лишь ему известную эмоцию. Впрочем, искомого ничуть там не обнаружил, и потому поспешил объясниться: — Не мне вам объяснять, контр-адмирал, что любая война — это всегда динамический процесс, функция четырех координат. Важно не то, какая сторона какие силы где соберёт, куда важнее — когда она это сделает. Покуда мы волшебными образом раз за разом успеваем. Железная армада в совокупности останется покуда сильнее нас в сколь угодно обозримой перспективе, но в темпе и классе мы продолжаем их опережать. Даже теперь, — он беззаботно махнул в сторону пылающего горизонта, — мы каким-то чудом успели. Вы не заметили этого странного везения?

— Один немного знакомый мне персонаж недавно назвал подобный псевдослучайный детерминированный процесс «идеальным жёлобом».

Гранд-инженер нервно сверкнул в ответ стрекозиными очками, но комментировать это замечание не стал.

— Любопытно. Но в любом случае, как бы мы ни старались угнаться за временем и дальше, с новыми кораблями или без таковых, вы должны согласиться, что Барьер не может существовать вечно. Сегодня он устоял, пусть и вовсю полыхая, но завтра этого может и не случиться. Вы же не верите в то, что нас с вами оберегают невидимые…

— …спасители? — закончил за сира Финнеан.

— И они тоже.

— Уж эти нас если и оберегают, то лишь в рамках дозволенного. Покуда мы с вами продолжаем катиться по тому самому жёлобу к своей неизбежной гибели. И в любом случае — никто не знает, зачем они вообще это делают.

— Из общего человеколюбия?

— Вы хотели сказать «артманолюбия». Я бы скорее предположил, что по крайней мере летящие точно сделают всё, чтобы мы больше никогда не покидали пределы Барьера.

— Если вы не заметили, именно летящий — посланник Илиа Фейи — предупредил вас о том, что флот адмирала Таугвальдера штурмует горизонт, позволив вовремя уйти на прожиг.

Финнеан промолчал. Эта деталь до сих пор оставалась ему самым непонятным моментом во всех произошедших три года назад событиях. Зачем дурная птица так поступила?

— Возможно, они не так монолитны в своих устремлениях, как хотели бы нам признаться. В любом случае, не мне вам объяснять, что человечеству, попавшему в ловушку Барьера, возведённого для нас летящими, нет ни малейшего повода верить в добрые намерения этой расы.

— Так я именно это и пытаюсь вам втолковать! — гранд-инженер внезапно принялся размахивать руками, только контрольные кольца сверкали. — Когда вы говорите, что человек теперь навеки застрянет за оборонительными редутами Фронтира, вы не отдаёте себе отчёта в истинных масштабах проблемы.