Трибунал

— Апро, полковник. Разрешите приступить?

— Апро, капитан. Но лично ты остаёшься на борту. Задача — по итогам прожига связаться с флотом у «Тсурифы-6» и проинформировать Адмиралтейство об итогах операции. Если в течение субъективных стандартных полуоборота не поступит новых вводных, мы в любом случае уходим на обратный прыжок, резервного заряда накопителей должно хватить. Вопросы?

— Никак нет, сорр!

— Свободен.

Пока вояки привычно расшаркивались друг перед другом, Ковальский успел заметить короткий кивок головы Ламарка и пусть нехотя, но послушно вышел из кают-кампании. Там его уже поджидал и Рабад.

— В чём дело?

Но Ламарк только головой покачал, уводя обоих астрогаторов в сторону персональных кают. Продолжили они разговор, лишь убедившись, что люк в каюту задраен, а звуковая изоляция активирована.

— Полковник наш наживку покуда успешно заглотил, но расслабляться в любом случае рано. Коллеги, что вы думаете о цели нашего прыжка?

Ковальский давно уже понял, что обращение «коллеги» в исполнении Ламарка идёт в ход исключительно тогда, когда ему от кого-то требовалось строгое следование инструкциям, а никак не открытая дискуссия, которую тот всё время старался изображать.

— Проверить проницаемость горизонта, вернуться в субсвет, связаться с «Лебедем».

— Почему именно с «Лебедем», почему не, как настаивает Томлин, Адмиралтейством?

Ковальский и Рабад недоумённо переглянулись. А какая разница?

— Ну, они же нас в некотором смысле и надоумили, что можно попробовать указанный канал. Может, нейтринный шторм уже и правда уже стихает.

Ламарк в ответ посмотрел на Ковальского как на слабоумного.

— То есть вы больше не согласны с общим мнением, что за нами всё это время следили, и вообще триангуляция фокуса тянет за собой довольно подозрительную цепочку событий?

Ковальский пожал плечами.

— Ну, в таком случае нам и проецироваться не стоит, потому что это тоже может оказаться ловушкой.

— Может, — согласился Ламарк, — но мы и так уже в ловушке. И самая большая ловушка — это упущенное время.

— Так как же быть?

— Полковник прав в том, что при контакте с Адмиралтейством или вообще Семью Мирами, шансы на то, что вся эта история станет достоянием максимально широкого круга лиц, принимающих решения, значительно возрастают. Этот же «Лебедь»… с ним дело явно нечисто.

— Что конкретно?

— Это вам следует у Томлина поинтересоваться, почему он не доверяет Конклаву, если это и правда Конклав, а не, скажем, наши разлюбезные спасители.

Ковальский лишь плечами пожал.

— И вы туда же. Ну ладно вояки, они ребята простые, но вы же учёный, доктор, от вас ожидать такой оголтелой алиенофобии всё-таки не хотелось бы.

— Я вовсе не это имел в виду, — тут же ответно всплеснул руками Ламарк, — кто бы там ни был на борту «Лебедя», эта история триангуляции фокуса с самого начала выглядела весьма запутанной и, я бы сказал, подозрительной. Во всяком случае готовились мы к прыжку в ожидании сигнала с разведсабов коммандера Тайрена при весьма сомнительных обстоятельствах и да, тот факт, что контр-адмирал дал санкцию к началу операции, лишь дождавшись, пока Воин покинет квадрант огневого контакта, он как бы говорит сам за себя.

— Осталось понять, что послужило причиной, а что следствием, — не сдержался в ответ Ковальский.

— А? — Ламарк непонимающе моргнул.

— Я говорю, вы исходите из того, что контр-адмирал что-то скрывает от Воина. Но может оказаться так, что это Воин как только понял, что триангуляция близка, тут же поспешил предпринять по этому поводу какие-то действия.

— Например?

— Например, смотался по ту сторону Барьера рвануть эти самые «глубинники».

Оба помолчали, раздумывая.

— То есть, вы хотите сказать, это были не ирны и не Превиос. Хотя уж им-то было куда сподручнее.

— Куда сподручнее было бы лично вам, доктор, но я не думаю, что в таком случае вы бы по доброй воле сунулись разгребать последствия, застряв в итоге здесь с нами. В их случае — аргументы аналогичны.

— Ну спасибо, астрогатор, вы сейчас меня очень утешили. Сняли с меня, так сказать, подозрение и камень с души. Боюсь, Квантум прямо сейчас думает несколько иначе.

— Уж чем могу, — мрачно хмыкнул Ковальский. Весь этот дурной детектив его начинал понемногу выводить из себя. — Хотя Квантум, как и Адмиралтейство, не знает о нашем положении ровным счётом ничего.

— А вот тот или те, кто сейчас на борту этого «Лебедя», вот они знают куда больше. Однако отчего-то помалкивают. Иначе бы мы видели там не один корабль.

— А что, спасательный флот?

— Ну хотя бы!

— Коллеги, мне кажется, у нас есть проблемы поважнее.

Ковальский и Ламарк уставились на Рабада, как будто только сейчас вспомнили о его существовании.

— А именно?

— Время. Давайте будем дискутировать, если и когда будем подальше отсюда. Мне почему-то кажется, что вопросы политического характера можно оставить на потом.

— Хорошо, — немедленно согласился Ламарк. — Но коллеги, прошу вас, не предпринимайте никаких лишних телодвижений по итогам прыжка и самое главное, — тут он зловеще понизил голос с обычного фальцета почти на рокот, — не говорите ничего лишнего в случае, если с нами кто-нибудь попытается выйти на связь. В особенности, молчите о фокусе.

А вот и готовые инструкции подъехали, вздохнул Ковальский и поспешил утвердительно кивнуть в ответ, лишь бы от него уже отстали.

На чём и разошлись.

Следующие трое бортовых суток Рабад помогал смертничкам с перегрузкой саркофагов, пока Ламарк ассистировал Ковальскому в перепроверке схем энергетического баланса при проецировании. Как ни пробовали, при таком расстоянии от ближайшего якоря выходило впритык — бортовые накопители оставались единственной надеждой на благополучный исход. Случись что непредвиденное — никакой перезаброской ситуацию не спасёшь. «Эпиметей» был слишком неповоротливой посудиной, это вам не разведсаб какой.

Если бы троица коммандера Тайрена осталась на борту, ещё можно было бы рассчитывать на их опыт, но увы, и они, и советник с эффектором сгинули в глубинах фокуса, чем бы он там ни оказался в итоге.

В общем, к концу очередной смены в красных от лошадиной дозы анксиолитиков и затяжной депривации сна роговицах обоих астрогаторов и примкнувшего к ним доктора Ламарка светилась единственная мысль — тянуть дальше смысла нет. Ничего нового из текущих моделей они уже не вытянут.

Все трое в итоге дружно отрубились восстанавливаться, пока Томлин рассаживал по местам последних своих ребят и отводил флот прикрытия подальше от траектории прожига.

Начался обратный отсчёт.

Остаток времени загодя разбуженный кволом Ковальский сумрачно бродил по непривычно опустевшей астростанции, мучительно вспоминая те времена, когда на «Эпиметее» было всего три живых души, из которых две никогда не покидали кают-компанию, бесконечно развивая свой малопонятный диалог.