Трибунал

Цепь вибрировала, принимая на себя этот хаотичный натиск, контроллеры пахали как черти космачьи, пропуская крафты волна за волной и не имея возможности даже толком смениться. Кажется, с самых тёмных времён Бойни Тысячелетия стабильность Цепи не находилась в подобной опасности.

Но они всё-таки справились.

Ли Хон Ки едва помнил, как он поднялся из ложемента и на подгибающихся ногах подошёл к обзорному эрвэ-экрану, развёрнутому вдоль внешней галереи бакена, и впервые за много десятков часов посмотрев в окружающую его космическую ночь собственными глазами.

Она была спокойной. Вселенная даже не заметила той космической бури, что ярилась перед его глазами минутой ранее.

Вот он, истинный масштаб всех его усилий.

Какая там Вселенная, даже для капитанов этих крафтов проецирование сквозь Барьер — не более чем отметка в бортовом журнале. Никто из них не вспомнит о том, с каким трудом эта миграция вообще случилась. За то, к чему привык, не будешь благодарен, кажется, так напоследок прокомментировал случившееся Чо Ин Сон. Прокомментировал и ушёл сменяться.

Впрочем, мастеру не нужна слава. Мастер ценит исключительно собственное и чужое мастерство. С этими мыслями Ли Хон Ки уснул.

Чтобы тут же проснуться от рёва аварийной сирены.

Это уже гораздо позже до бакена Ли Хон Ки дошли сначала смутные слухи, а потом уже и определённо тревожные вести о финнеанском мятеже. Тогда же на нейтринных лидарах гемисферы ему, едва пришедшему в себя после седации, в апатичном полубреду представилась грозная боевая квадрига, в мыле несущаяся к границам Барьера. Несущаяся не то зловещим предзнаменованием, не то собственно картиной апокалиптического пришествия. Что-то там про «конь блед». Начитанному Ли Хон Ки со сна и не такое могло привидеться.

Однако стоило как следует тряхнуть головой, и посторонние видения испарились, представ в просветлевшем поле зрения четырьмя ПЛК «Тимберли Хаунтед», «Альвхейм», «Адонай» и «Упанаяна». Как стало ясно позже — теми самыми четырьмя мятежными крафтами под командованием пятизвёздного контр-адмирала Молла Финнеана. Но в тот момент Ли Хон Ки даже не хватило ума связаться с «Тсурифой-6», чтобы переспросить. Да и что там переспрашивать? Это ведь именно остатки Лидийского крыла контр-адмирала Финнеана контроллеры бакенов Цепи все предыдущие дни мучительно спасали из недр дипа.

Ли Хон Ки, на свою беду, действовал тогда инстинктивно. Кто знает, что случилось бы, если бы он тогда вспомнил про инструкции? Возможно, не пусти он тогда четвёрку ПЛК, и мятежа бы никакого не случилось, точнее, тот остался бы не более чем казуистическо-бюрократическим инцидентом в архивах Адмиралтейства. Мол, самовольно покинули ордер четыре крафта. Были задержаны на границе Барьера у Ворот Танно для предметных разбирательств, дальнейшая судьба крафтов неизвестна.

Но увы, теперь она стала более чем известна. И стоянием у «Тсурифы-6», и последующей блокадой станции.

Впрочем, Ли Хон Ки ни о чём не жалел. Его работой было спасать людей от угрозы, а не скармливать их ей. И даже когда трибунал Адмиралтейства добрался до него с расспросами, ответ его был ровно таким же безыскусным. Он исполнял свой долг. С чем вопрошающие в итоге и удалились.

Ли Хон Ки же остался в полном одиночестве, с некоторых пор не скрашиваемом даже партиями в падук. Странная то была история с перепутанными ходами, очень странная. Как будто некто посторонний нарочно пожелал оставить Ли Хон Ки без единственной ниточки, связывающей его с внешним миром.

Да ну, глупости, думал он, и продолжал всё дальше погружаться в вязкое болото пустоты и безвременья наедине с гравитационными волнами и вспышками дальних сверхновых.

Без людей с их вечной суетой и непредсказуемостью его работа словно бы стала никому не нужна. Ну или так — те миллиарды человеческих особей, которых он защищал от угрозы извне, окончательно стали ему казаться далёкой абстракцией. Где его бакен, а где всё прочее человечество.

Быть может, и нет уже никакого человечества? Остался одинокий контроллер на самом краю Сектора Сайриз наедине со своим гобаном в ожидании окончания очередного дежурства.

Впрочем, плевать. У мастера нет призвания, профессии, судьбы или сомнений во всём перечисленном. У мастера есть только путь. И покачивающиеся на волнах бакены будут, несмотря ни на что, продолжать удерживать Цепь от распада.

Пускай «Тсурифа-6» по факту перестала быть главным контрольным центром квадранта Ворот Танно, пускай вот уже три субъективных года ничего крупнее автоматических зондов не покидало пределов Барьера в направлении Скопления Плеяд, пускай. 48 бакен Третьей Цепи степенно скользит по своей расчётной орбите вокруг галактической перемычки, рано или поздно он откочует в другой квадрант, где не носятся как оглашенные и не нарушают правил навигации.

Аларм раздался в рубке с той же убедительностью, с какой в классических дорамах взводят курок. Ли Хон Ки недоумевающе обернулся на мерцающую в привычном полумраке проекцию гемисферы и долгих несколько секунд пытался понять, не чудится ли ему.

Нет, не чудится.

Спустя долгих три года квадрант снова ожил. К космической мембране приближался заблудший корабль. Хотя нет, судя по траектории, вряд ли его капитан не отдавал себе отчёт, куда именно направляется.

— Неопознанный корабль, это бакен 48 Третьей Цепи, вы приближайтесь к границам Барьера, немедленно прервите прыжок и скомандуйте обратный прожиг, этот квадрант закрыт для маневрирования прямым приказом Адмиралтейства.

Никакой реакции. Судя по кривизне траектории, прожиг активный. Значит, его наверняка слышат.

— Повторяю, неопознанный корабль, это бакен 48 Третьей Цепи, квадрант закрыт для маневрирования прямым приказом Адмиралтейства, приказываю вам изменить вектор тяги и начать немедленное проецирование, ваш манёвр угрожает стабильности Барьера.

Никакой реакции.

И тогда Ли Хон Ки ощутил то, чего от себя не ожидал бы даже в страшном сне. Холодную, расчётливую ярость.

На этот раз он сделает всё согласно инструкции.

Плевать на «Тсурифу-6» с её мятежниками.

Плевать на вояк-раздолбаев из Адмиралтейства.

— Неопознанный корабль, это последнее предупреждение. Вам запрещён проход через данный квадрант.

Тишина.

Довольно. Он сделал всё, чтобы это предотвратить. Но он больше не станет спасать тех, кто плевал на общее благо. Цепь и её безопасность не могут зависеть от каждого встречного безумца, готового разрушить то единственное, что удерживает человечество от гибели, ради собственных сиюминутных целей.