Трибунал

— Тоже интересовались триангуляцией фокуса? — сочувственно вздохнул Судья, но ирн сверлила его твёрдым, немигающим взглядом, и он отступил, больше не вмешиваясь.

А дальше между тем началось самое интересное. Загадочные исчезновения и таинственные похищения, несчастный оператор Кабесинья-третий и космачьи черти в ступе. Когда весь этот дым коромыслом улёгся, в номере с Судьёй вновь осталась лишь понемногу остывающая девчуля с исцарапанным носом.

— Я вам скажу так, сходу бросаться в бой с самого начала было не очень хорошей идеей. Кабесинья-третий и правда всего лишь бэкап того человека, с которым вы некогда пересекались. И с каких это пор у операторов «Тсурифы-6» нашлись общие дела с ирнами?

Гостья промолчала.

— А ещё, скажите мне, как вы вообще могли встречаться с оператором лицом к лицу?

— Ровно как и с вами, Судья?

Ясно.

— Я — естественник. Уж вам-то положено такие вещи различать.

— Не понимаю, — моргнула девчуля.

— Вас не смутила приставка «второй» и «третий» в их именах?

— Они бэкапы друг друга.

— Да, но не только. Таких, как они, у нас за глаза именуют «консервами». Вот, поглядите, это саркофаг Кабесиньи-второго. Похоже?

Для верности Судья ткнул в виртпанель пальцем.

— Но там же, внутри, я так понимаю, живой человек?

— Не совсем. Во всяком случае, у него нет того, что вы бы сочли привычным лицом. Операторы настолько серьёзно аугментированы, что не в состоянии покидать свои саркофаги, не расставшись при этом с жизнью.

— Значит, это был его бипедальный дрон, — и пожала плечами, сообразительная.

— Поверьте мне, даже вы бы ни за что не спутали подобную штуку с живым человеком. Это кукла, обычная пластиковая кукла.

— Но с кем я тогда разговаривала?

— А вот это уже хороший вопрос. Но его стоило задавать до того, как вы решили ворваться в каюту хоть отставного, но оператора.

Не то чтобы Судья был в курсе деталей того их разговора, но глядя на окружающий его сейчас погром, можно было догадаться, что там произошло.

— Судья, удивительные ваши слова! Вы же человек закона!

— В отставке. И ваши новые друзья из журидикатуры Тетиса, которые вас так неловко полонили, тут на станции — куда большее воплощение того самого закона. Однако оператор станции — это не человек, даже если временно исполняет его обязанности, это сердце машины, которая нам с вами дарит жизнь, бережёт и охраняет. Я бы не стал врываться к нему вот так, даже будучи полностью уверенным в своей правоте.

— Вы так говорите, будто он — никакое не «сердце машины», а попросту её запчасть, пусть и критически важная.

Ирн гадливо сморщила расцарапанный нос.

— В каком-то смысле — так и есть, как бы вы к подобному ни относились. К тому же… погодите, это вас там приложило?

Но Судья не угадал.

— Нет, инцидент на подлёте, — и тут же деловито шмыгнула побитым носом. — Дело житейское.

— Что-то они зачастили, инциденты эти, — с сомнением проворчал Судья и тут же пожалел об этом.

— Думаете, это было подстроено нарочно? — деловито осведомилась девчуля.

— Ничуть не бывало, — твёрдо стоял на своём Судья. — Я бы, пожалуй, даже поручился, что о вашем приближении Кабесинью кто-то предупредил. Но чтобы вам осознанно вредить, пока вы с людьми Даффи, это уже совсем ничего в голове не должно остаться.

— Ладно, — неожиданно легко согласилась ирн. — Обидно другое. Весь эффект внезапности пропал, момент был безнадёжно испорчен.

Да уж. Судья, глядя на устроенный гостьей бедлам, уже заранее скорбел по своим бережно разложенным записям.

— И всё-таки, что вам Кабесинья-третий такое наплёл, что вы отправились оттуда прямиком ко мне? Учитывая моё тщательно поддерживаемое инкогнито и неофициальный статус…

— Не беспокойтесь, о моём присутствии на станции почти никто не знает, и о своём неурочном визите я буду молчок!

Судья покачал головой. У ирнов, оказывается, весьма своеобразные представления о приватности. И секретности. И скрытности.

Ладно, проехали.

— Так что же он вам такое наплёл?

— Только и всего, что не знает меня, ни разу меня в глаза не видел, про визит ирнов на станцию не знал и о судьбе моей подопечной не осведомлён. После чего посоветовал обратиться в журидикатуру.

Так Судья ей и поверил. Что-то там Кабесинья-третий, наверняка не без помощи неких неизвестных доброхотов, девчуле такое высказал. Узнать бы ещё, что конкретно.

— Вполне дельный совет, между прочим. Но вас он, разумеется, не устроил.

Ирн энергично кивнула, рассыпав солому спутанных после длительной лёжки в саркофаге волос по плечам.

— А этот ваш Даффи, как вы понимаете, мне тоже не годился в советчики.

Да уж. Этот балбес даже на ирнов не производил впечатление человека, к которому можно было обратиться за консультацией. Тоже мне, а ещё генерал.

— Но к чему вообще все эти тайны?

— Ирутан не любит афишировать свои контакты с людьми.

«Людьми». Обычно чужинцы предпочитали именовать людей «артманами». Ох, не проста ты, девчуля.

— И тогда они отправили вас ко мне?

Ещё один энергичный кивок.

Прибью Даффи, обречённо подумал Судья. Вот возьму и прибью.

— Не уверен, что до конца понимаю причины такого поведения генерала Даффи, однако вы сами можете как-то сформулировать цель своего визита в мою скромную каюту?

Судья обвёл окружающий разгром широким театральным жестом, как бы призывая ирна смилостивиться. Но нет, это не помогало.

— Вы Судья.

— В отставке, — он уже буквально взмолился, сложив ладони в соответствующем жесте.

— Не важно. Вы будете надёжным свидетелем.

Свидетелем. Они все будто сговорились!

— Свидетелем, простите, чего?

Улыбка девчули была одновременно снисходительной и ободряющей, мол, ничего, не всё сразу, будем вникать постепенно, вы рано или поздно во всём разберётесь.

— Свидетелем всех тех событий, которые теперь, вне всякого сомнения, вскоре начнут здесь разворачиваться.

— Но с чего вы… погодите, — запоздало спохватился Судья, — что вам такого наговорил Кабесинья-третий?

— Это совершенно неважно, он наговорил достаточно, чтобы мне понадобилось обратиться к вам.

Ну, начинается.

— Нет, я всё-таки настаиваю, поделитесь со мной хоть какой-нибудь информацией или моя роль в этом затянувшемся цирковом представлении мне так дальше и будет оставаться неясна.