Трибунал

— Вы хотите сказать, что она всё ещё здесь? — нажим на местоимении был столь нарочитым, что звучал даже слишком театрально.

Но аноним даже и бровью не повёл, продолжая говорить всё тем же скучающим тоном:

— К сожалению, нет. Покинула станцию при первых сигналах вашего приближения.

И только на этих словах вдруг акцентированно поднял взгляд, словно ожидая какого-то особенного ответа:

— Вы уверены, что вас тут так уж с нетерпением дожидались, суб-адмирал?

Но ирн в аляповатой фуражке наживку глотать не спешила. Усмехнувшись почти по-человечески, она тут же сдала назад и снова уселась на поданный ей утилитарный крутящийся стул.

— Я этого не утверждала. Однако Ирутан не примет от меня подобных аргументов. Сообщение, полученное нами, послужило прямым и однозначным указанием к действию. И в случае, если вы как представители человечества не предоставите нам столь же веских причин покинуть этот сектор, экспедиционный флот Ирутана продолжит сохранять текущую дислокацию. И мой вам совет.

На этом месте все присутствующие снова ощутимо вздыбили шерсть на холках, а также произвели все прочие животные реакции на агрессию.

— Не позволяйте вашим Воинам приближаться к нашему флоту.

— Суб-адмирал поставила нас в тупик, — это внезапно вступил сир Феллмет со своим глобулом, буквально впившимся сенсорами в ирна, мельтеша у самого её лица. — Мы, разумеется, прислушаемся к вашему совету, однако не могли бы вы уточнить, что конкретно вызвало подобные пожелания?

— Без комментариев, сир барристер.

— Что ж, — легко согласился глава делегации Тетиса, — это хорошая точка для завершения сегодняшнего раунда наших переговоров. Предлагаю на этом разойтись. Мы незамедлительно предоставим, как и обещали, подробные логи «Эпиметея» для ознакомления. Вас же мы призываем открыть нам больше деталей относительно того сообщения, что привело вас к нам. До встречи, суб-адмирал!

И сделал такой выразительный широкий жест, что ирны, возглавляемые цокающей походкой суб-адмирала, тут же сообразительно двинулись на выход. Когда в офицерском кубрике остались исключительно представители хомо сапиенс, все тут же бросились заниматься своими делами: кто-то на кого-то орал, кто-то сосредоточенно вчитывался в какой-то текст, бегущий по виртпанели, анонимный вздыхатель из журидикатуры тут же куда-то испарился, и только Кабесинья-третий продолжал сидеть как сидел в задумчивости.

Вся эта кутерьма для политикума была, пожалуй, делом привычным. И потому заведомо дурно пахла. А вот операторам станций к такому было сложно привыкнуть даже за всё прошедшее мятежное время.

— Вы разрешите к вам подсесть? Не помешаю?

Кабесинья-третий поднял глаза на говорившего. Астрогатор Ковальский. Одна из самых мутных трёххвостых комет в этом космическим зоопарке.

— Присаживайтесь, что уж там. У вас знаменитая фамилия, астрогатор.

— Со времён Века Вне слава её несколько потускнела, но спасибо на добром слове.

— Не благодарите. Вам не приходилось задумываться, что выбор именно вашей астростанции во многом был продиктован именно фамилией ее астрогатора?

— Дежурного астрогатора, — машинально поправил Ковальский, — что вы имеете в виду?

— Превиос. Она вполне могла быть знакома с вашими дедом и прадедом на Старой Терре.

— Ах, вот вы о чём. Вы знаете, я не вполне уверен, что эффектор вообще запомнила, как меня зовут. Так что какие уже там сантименты.

— Но вы же понимаете, что вся ваша экспедиция — в ней, мягко говоря, было мало случайного и ещё меньше незапланированного.

Ковальский кивнул.

— Догадываюсь. Но всё же, мою скромную роль в ней преувеличивать не склонен.

— Отчего же? Выбор транспорта уж точно был не случаен.

— Да, «Эпиметей» относится, пожалуй, к единственному классу научных кораблей, которые могли участвовать в случившемся, не сияя при этом на полгалактики. Пожалуй, самое странное шпионское судно в истории.

— При возвращении, вы, тем не менее, изрядно нашумели, астрогатор.

Ковальский в ответ отчего-то призадумался.

— В теории, можно было попытаться не шуметь. Но в каком-то смысле у нас не было выхода.

— Это почему же?

— Суб-адмирал напустила туману по поводу некоего послания. Но мы тоже кое-что должны были донести. И этот своеобразный почётный караул, если говорить честно, нам в этом смысле был только на руку.

Кабесинья-третий не переставая сверлил астрогатора глазами. Что-то парень темнит почище всяких ирнов.

— То есть вы знали, кто следует за вами, и всё равно нас не предупредили?

— Про экспедиционный корпус ирнов? Я бы предпочёл не уточнять степень моей осведомлённости, коллега. Но нам было сказано, что мы будем двигаться со своеобразным эскортом, в этом проглядывалось своё разумное зерно. И нам не было смысла особо афишировать подобное знание, тем более что это могло, дайте сформулировать, повредить нашей основной миссии.

— Это какой? Вы привели в пределы Барьера вооружённых до зубов и чертовски злых ирнов. Неужели есть на свете что-то, что важнее столь явной опасности для всего Сектора Сайриз?

Но Ковальский не унывал, отвечая полушутливо и как бы подмигивая:

— Ирны могут изображать из себя невесть что, а многие из них, как я заметил, даже любят это дело. Но опасаться следует не их. Ирутанский инцидент многому научил эту расу.

— Кого же нам следует, в таком случае, опасаться?

— А вот на этот вопрос, простите, я отвечать не уполномочен. Все необходимые материалы уже переданы сиру Артуру Сорроу.

— Вам не кажется, что на этой станции развелось слишком много секретов?

— Не так уж много, на самом деле, — пожал плечами Ковальский, — однако кое о чём я бы хотел и вас спросить.

— Меня? Как и всякий бэкап, я пребывал до недавнего времени в гибернации. И в общем-то теперь мне только и остаётся, что пытаться разобраться во всём с чужих слов.

— Но ваш, хм, прототип, он же имел дело с советником до того, как она попала ко мне на борт. Во всяком случае я видел вас вместе.

Кабесинья-третий только головой помотал.

— Мне этим уже всю плешь проели. Особенно тут одна очень настойчивая ирн.