Тринадцать свадеб

Органист исполняет бравурный свадебный марш Вагнера, а я собираюсь с духом и концентрируюсь. Навожу объектив на лицо Майка, собираясь снять его крупным планом, а он медленно поворачивается, чтобы увидеть, как его невеста идет к алтарю. Кто-то поднимает над головой свой iPad и загораживает весь вид. Черт возьми! Невеста идет мимо, и я бросаюсь в левую сторону, чтобы ничто не помешало снять жениха. Краешком глаза наблюдаю, как проплывает белое пятно. Щелкаю объективом, как только выражение лица Майка смягчается, а глаза наполняются слезами. Я знаю, что справилась: я сделала свое дело. Меня переполняет радость.

Не сказала бы, что все происходящее после этого момента доставляет мне чересчур много удовольствия, но становится намного легче, и в какой-то мере утешает, что мне надо работать. Делаю несколько снимков общим планом, когда жених и невеста стоят перед алтарем, обрамленным россыпью зеленых и белых цветов, которые также свисают с каждой второй скамьи. Меня больше не пугает звук затвора, и время от времени я снимаю крупным планом гостей, которые промокают глаза платочками, не догадываясь о том, что попали в объектив, а также пару шустрых деток, которые выглядывают из-за плеч родителей, чтобы рассмотреть меня. Я стараюсь не путаться у Рейчел под ногами, чтобы ничто ей не мешало выполнять свою работу на передовой позиции.

Но совсем скоро наступает мой черед занять центральное положение. Нужно сфотографировать жениха и невесту, когда они идут к выходу по проходу между скамьями уже как муж и жена. Кажется, что стук сердца заглушает так хорошо знакомый мне «Свадебный марш» Мендельсона, когда Майк и Сьюзи счастливо шагают в мою сторону, то и дело останавливаясь, чтобы принять поздравления своих друзей и родственников. Наконец молодожены минуют последнюю скамью, и я фотографирую их, толкая спиной тяжелые деревянные двери и оказываясь на ослепительном солнечном свету. Они захлопываются передо мной, а затем распахиваются, выпуская наружу Сьюзи и Майка. Новоиспеченный муж с видом победителя задирает кулак в воздух и кричит во весь голос: «ДА!»

Прямо передо мной он запечатлевает на ее губах поцелуй, и я, пытаясь сдержать радостный смех, непрерывно снимаю каждую счастливую долю секунды.

Прочие гости поспешно следуют за ними, и вскоре Рейчел оказывается рядом со мной.

– Поймала? – спрашивает она.

Как я поняла, речь идет о реакции жениха, и я радостно киваю, испытывая легкое головокружение от блаженного чувства свободы. Я сделала это. Я справилась.

Она смеется, не совсем верно истолковав мою реакцию.

– Удовольствие получила?

– Да. – Мои глаза застилают слезы. Оглядываясь назад, понимаю, что почти справилась.

Она похлопывает меня по плечу.

– Я очень рада это слышать. Но еще не все позади, – весело напоминает она.

Сложная часть – позади.

…………….

Свадьбу празднуют в роскошном пабе, расположенном чуть выше по улице, куда я и направляюсь, пока Рейчел ведет фотосъемку вне стен церкви. Равномерный гул голосов не стихает ни на секунду, пока сотрудники – все как один оживленные и приветливые – завершают сервировку столов и наполняют бокалы шампанским. Где-то минуту я бездвижно стою и осматриваюсь, пытаясь проникнуться атмосферой. Благодаря потертым половицам, открытым каминам, флокированным обоям и картинам, украшающим стены, в баре царит неповторимая обстановка потертого шика и винтажности. Столики накрыты кружевными скатертями, а в центре каждого стоят незатейливые бело-серебристые горшки с бело-зелеными букетиками. То и дело вспыхивают огоньки: один из сотрудников обходит помещение, помещая чайные свечи в стеклянные серебристо-зеленые подсвечники и поджигая их. На столике, расположенном рядом с выходом, стоит вычурная клетка для птиц, чтобы гости складывали в нее свадебные открытки, а рядом с ней – три свадебных торта разных высоты и цвета, и каждый занимает отдельную хрустальную подставку. Они покрыты толстым слоем волнистой глазури – розовой, бледно-желтой и белой. Торты украшены россыпью крошечных белых цветов.

Общая картина производит потрясающее впечатление.

Сфотографировав достаточно деталей в самом пабе, выхожу в сад, в котором прямо на траве разбили двадцатиметровый шатер. Внутри установили небольшую барную стойку. Один из членов персонала опускает серебряный поднос, заставленный бокалами с коктейлем персикового цвета. Не отказалась бы от одного из них. Делаю кое-какие снимки, не отрывая глаз от двери, пока наконец не становится ясно, что праздник вот-вот начнется.

Оставшийся обслуживающий персонал собирается в шатре, и мы дружно начинаем хлопать в ладоши, когда Сьюзи и Майк подходят к нам. Щечки Сьюзи заливаются милым румянцем, и она берет два бокала с шампанским.

– Ура! – Она, посмеиваясь, стукается с Майком, а он смотрит на нее влюбленными глазами и улыбается.

Гостям раздают коктейли и канапе, а я продолжаю ловить в объектив естественные кадры, пока кто-то не дергает меня за плечо. Перевожу взгляд на бабушку Сьюзи: она всматривается в мое лицо чистыми голубыми глазами из-под фиолетовой шляпы.

– Удалось сделать хорошие фотографии? – интересуется она.

– Конечно, – отвечаю с улыбкой. – Красивая пара, правда?

Бабуля довольно кивает, и я фотографирую ее. Она хлопает меня по плечу, и я заливаюсь хохотом. Тут появляется Рейчел.

– Пора делать групповые снимки. – Она вручает мне список, в котором невеста и жених перечислили, в каком составе должны фотографироваться гости: его семья, ее семья, свита молодоженов, их друзья. Моя задача заключается в том, чтобы собрать их, а это довольно непросто и утомительно, но многочисленные друзья и родственники помогают мне вылавливать нужных людей.

Позже мы забираем Сьюзи и Майка для частной фотосессии, на которую, кроме них, никто не допускается. Рейчел нужно, чтобы невеста с женихом полностью погрузились в процесс. Она хочет, чтобы они полностью расслабились, скрывшись от взоров множества гостей и родственников. Мы их выкрадываем и отводим на солнечный зеленый лужок, раскинувшийся позади бара, и делаем несколько уникальных снимков, на которых они рука об руку ступают по высокой траве. Они обнимаются и целуются так, будто каждый день позируют для фотографов, и ни разу не жалуются. Все, работа выполнена.

– Пока не начали произносить речи, мы можем ненадолго прерваться, – сообщает Рейчел, и я следую за ней в паб. Гости рассаживаются по своим местам, собираясь приступить к свадебному угощению. Когда проходим мимо столика Марии, я улыбаюсь ей. Теперь она сидит здесь в качестве гостя, слившись с компанией молодежи. С завистью перевожу взгляд на ее бокал с шампанским.

Секунду спустя мы оказываемся в крохотной комнатенке рядом с кухней, и Рейчел вкладывает в мою руку стакан с чем-то шипучим.

– Ты это серьезно? – с удивлением спрашиваю я. Я думала, что нельзя пить на работе.

– Конечно. Мы же не свалимся из-за этого. К тому же ты это заслужила.

– А-а, спасибо.

Мы стукаемся стаканами, и я отпиваю немного. Рейчел делает очень серьезное лицо.

– Если честно, я даже не знаю, что бы я без тебя сегодня делала. – Она присаживается на краешек стола.

– Да ты еще ведь не видела, что я там нафотографировала, – шутливо отвечаю я. И с волнением добавляю: – Надеюсь, все получилось нормально.

– Хочешь, приходи ко мне завтра, поможешь их обработать?

– С удовольствием! – И это чистейшая правда. До смерти хочется посмотреть на плоды наших трудов. Я думала, что мне, как жениху с невестой, придется ждать долгие недели.

В дверях появляется официантка с двумя тарелками.

– Проголодались? – спрашивает она.

– Умираем от голода, – отвечает Рейчел, отходя от стола, чтобы официантка могла поставить тарелки.

– Приятного аппетита! – радостно говорит она и направляется к выходу, а мы бросаем ей вслед слова благодарности.