Троица

Из кипящей на холме толчеи к шатру со всех сторон начинали стекаться знаменосцы и рыцари. Шаткое равновесие на баррикадах сокрушилось в тот самый момент, как пронеслась весть о ранении Генриха – пока неизвестно, смертельном или нет.

– Милорд Перси, кто-то должен отдать приказ удерживать нижнюю часть города! – прорвался сквозь гам крик Дерри Брюера. – С известием о ране Генриха все наши сбегутся сюда. А за ними последуют Йорк и Солсбери. Прошу вас, милорд, отдайте приказ!

Граф Перси в сторону Брюера даже не поглядел. Рыча вполголоса проклятия, Дерри выскочил из шатра в поисках Сомерсета. Как раз когда он отдалялся, взлохмаченный стрелами полог шатра грузно рухнул: то ли от удара, то ли под собственным весом подломилась одна из центральных опор. Тяжелые складки укрыли короля и его хирурга как раз в тот момент, когда последний пытался перекусить щипцами стрелу и вынуть ее, не повредив нежных сосудов вблизи монаршего горла. Руки хирурга были скользкими от королевской крови, и оттого прочно ухватить древко стрелы никак не удавалось. К тому же к ране постоянно совал руки сам Генрих; в итоге Скрутон подтащил к себе одного из дворецких, приказав ему удерживать королевские длани. Вид сиятельного хозяина в полубесчувственном виде поверг слугу в шок – пришлось отвесить ему оплеуху, которая вывела его из ступора, и тогда он, наконец, осмелился взять монарха за руки, дав хирургу возможность продолжить работу. Тем временем рыцари вокруг кто поднимал, кто вспарывал тяжелые холстины, чтобы вызволить короля на вольный воздух.

По улице Святого Петра неслись с воздетыми мечами и топорами солдаты Уорика, вопя в бешеной хлещущей радости от посеянного ими хаоса. Против них вышла личная стража короля, выставив вперед линию щитов для поглощения первого удара. За ними торопливо выстраивалось остальное воинство. Две силы с тяжким лязгом столкнулись.

Дерри Брюер, с трудом превозмогая встречное течение людей, прущих вверх по склону, вслепую вопил об удержании позиций. Спору нет, жизнь короля в опасности, но если всем бросить баррикады, сражение будет проиграно. Удаляясь от рыночной площади, Дерри видел, что напор толпы лишь возрастает. А внизу городка уже раздавался победный рев воинства Йорка и Солсбери: там обнаружили, что защитники уходят со своих заслонов. Силы короля отступали к вершине холма, оставляя баррикады на растерзание.

Дерри потрясенно остановился посреди улицы, где его, ударяя плечами, обтекала толпа, после чего прижался к какому-то строению и здесь покинуто встал. Известие о том, что монарх в опасности, помутило всем разум. Верные солдаты как обезумевшие рвались на помощь, полные яростной решимости дать отпор тому, кто посягнет на его величество. Дерри сухо сглотнул. Он знал изначально: для него этот поход на север – занятие зряшное. Королевскому шпиону действовать надлежит втайне, разведывая крамолу и казня изменников исподтишка, под покровом темноты. Здесь же, беспощадно ярким утром, на открытых улицах, он был не более чем бренным телом, одним из многих. Хуже того: на нем даже не было доспеха, который мог бы его защитить.

Дерри поглядел по склону вниз, где уже прорывались солдаты Йорка, неистово растаскивая столешницы и откидывая терновые кусты. На них, осознавая угрозу, оглядывались с расстояния отступающие. Их выбор пал на вершину холма, может быть, из надежды собраться там для отпора и единым броском вытеснить неприятеля за город. Дерри покачал головой с горькой улыбкой отчаяния. У Йорка армия чуть ли не вдвое больше, причем именно за счет вооруженных людей, а не слуг и законников, что окружают короля. Так что исход считай что предрешен – особенно сейчас, когда король ранен. Бог, безусловно, проморгал ту единственную вражью стрелу, что нанесла такой урон.

Дерри набрал в грудь воздуха, чувствуя, как колотится сердце и подрагивают руки. Выбраться отсюда можно, в этом почти нет сомнения. Еще на входе в город он по устоявшейся привычке заприметил вероятный путь отхода. Неподалеку от Сент-Олбанса виднеются шпили аббатства, туда и можно сбежать. Там, если что, легко обзавестись монашьей рясой или укрыться среди братии. Есть также возможность скрыться из города к западу прежде, чем Йорк с Солсбери доберутся до рыночной площади. Так можно будет сохранить жизнь, с тем чтобы донести потом известие до королевы. Кому-то же надо уцелеть, чтобы это сделать. Выжить во все более бедственном раскладе. И почему для этого должен уцелеть кто-то, а не он, Дерри Брюер? Вон там, ниже по холму, от главной улицы ответвляется проулок; можно сейчас пробраться туда и просто исчезнуть. Такое он уже проделывал не раз. Йорк его в живых не оставит, тут и к гадалке не ходи. Вон там, прорвавшись через завалы, в его сторону уже направляются йорковские солдаты. Дорога меж двумя армиями расчистилась, а королевская рать сгрудилась в основном на площади. Йорк и Солсбери, несомненно, шли сейчас с кровавой дымкой в глазах, а Дерри стоял меж этими двумя силами один.

– Беги, – прошептал он сам себе. – Ну же. Спасайся, глупый ублюдок.

Короля Генриха, может статься, уже и нет в живых. Отсюда было слышно, как на площади с дружным шелестом вынули мечи. Одновременно близилась тысяченогая поступь вверх по мощеной улице; от нее уже, казалось, содрогается весь город. Невиллы и Перси готовились схлестнуться и средь бела дня истребить друг друга в смертельной схватке. Дерри знал, что выбора у него совершенно нет. Он человек короля. Ничего другого не отпущено. Повернувшись, он с нелегким сердцем тронулся туда, откуда пришел.

Йорк углядел тонкую цепочку солдат в красном, которые муравьями хлопотливо взбирались вверх по холму к улице Святого Петра. Рыночной площади с Кифилдского поля видно не было, но показалось, что ветром со стороны города принесло нестройный клич, звучащий именем Уорика. Принесло и развеяло. Солнце было уже в зените, когда люди Йорка возле заслона победно взревели и взялись с удвоенной энергией разгребать завалы, до странности быстро брошенные солдатами короля. Как понять столь внезапное оставление позиций? Хотя необходимо воспользоваться этим и бросить все силы на расчистку прохода. Люди Йорка, увлеченно разгребая и отодвигая ломаное дерево и кусты, продвигались вперед, не встречая сопротивления.

Силы Йорка оказались проворнее Солсбери, так что он первым дошел до улиц городка и, придержав коня, вгляделся в отступающую вверх по холму людскую массу. Откуда-то со стороны рыночной площади до слуха снова донесся многогласый клич – «Уоорииик!» – и Йорку стоило лишь указать в том направлении, как капитаны спешно бросили туда свои ряды. Этот момент благословил сам Господь, так что терять понапрасну шансы было просто недопустимо. Сквозь брешь в рядах правил свою лошадь юный граф Марч; Йорк взмахом подозвал сына к себе.

Справа на улицы наконец-то высыпали люди Солсбери, вызвав смех и улюлюканье: гляди-ка, мол, всю битву проспали. Все это время Солсбери видно не было, но он так или иначе искал свой собственный путь к королю. Вверх по склону, где шла схватка, Йорк ехал неспешной рысцой. Работая плечом, он как следует укрепил на правой руке щит и опустил забрало, взирая теперь на мир через узкую щель. Слева и справа от него держались знаменосцы. «Йооорк!» – вопили, всходя по склону, ратники, готовые выместить всю свою злость за злополучные барьеры на тех негодяях, что сейчас улепетывали впереди.

На приближении к улице Святого Петра наблюдалась сплошная неразбериха. Слышно было, что на одном краю площади кипит бой. Между тем непосредственно впереди солдаты короля все откатывались и откатывались, без всяких приказов и командиров. Йорк заехал в передний ряд своих солдат и пустил коня шагом. Было видно, как то тут, то там отдельные ратники неприятеля, приостанавливаясь, с тяжелой ненавистью смотрят на своих преследователей, после чего отворачиваются и нагоняют своих. Терпение Йорка лопнуло, когда трое из них, встав прямо у него на пути, подняли топоры так, словно собирались пустить их в ход.

– Боже ты мой, – проорал им Йорк, – да уйдите ж вы, наконец, с дороги, и ступайте охранять короля!

То, как они в самом деле развернулись и припустили к источнику шума впереди, вызвало у Йорка подобие улыбки. А вообще всюду царил такой переполох, что он лишь покачал головой. Его капитаны следили за строем, а еще засылали людей в боковые улочки, чтобы к нужному моменту треугольная рыночная площадь оказалась полностью окружена. За этим занятием люди Йорка натыкались на группы солдат Солсбери, которые занимались тем же самым; и те и другие выкрикивали имена своих сюзеренов, чтобы невзначай не напасть друг на друга.