Трон

Я все лучше управлялась со своими способностями. В этот раз я подняла Дункана вместе с троном, на котором он сидел, и смогла это сделать уже без долгой предварительной концентрации. За глазными яблоками пульсировала боль, но я не обращала на это внимания.

Туве поднял стул и силой мысли заставил его танцевать в воздухе – показал новое упражнение. И, глядя на порхающий стул, я вспомнила про Элору, про то, что сделал с ней ее дар. Я понимала, что мы, и особенно Туве, должны выплескивать наши способности, чтобы они не свели нас с ума, и все равно мысль эта пугала. Мне совсем не хотелось, чтобы и Туве превратился раньше времени в глубокого старика и умер молодым.

После тренировок навалилась усталость, но усталость приятная, без прежнего ощущения полного изнеможения. Я окрепла, нарастила ментальные мускулы, обрела уверенность.

Элора так и не выходила из своей гостиной. И после занятий я отправилась навестить ее. На этот раз я не застала ее лежащей на оттоманке – добрый знак. Элора снова взялась за живопись – сидела на табурете у окна, перед ней стоял мольберт. Шаль соскользнула на пол, но она, похоже, не замечала этого. Длинные волосы струились по плечам и спине серебристым полотном.

– Вы уверены, что нужно этим сейчас заниматься? – спросила я.

– Уже несколько дней меня терзает мигрень, и я хочу от нее избавиться.

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть полотно, но увидела только кусок темно-синего неба, больше на картине пока ничего не было. Элора отложила кисть:

– Я могу чем-то помочь?

Королева повернула голову, и я с облегчением отметила, что белесая старческая пелена больше не застилает ее глаза.

– Нет, я просто зашла узнать, как вы себя чувствуете.

– Лучше. Мне уже никогда не быть прежней, но я чувствую себя намного лучше.

– Уже кое-что.

– Наверное.

Элора отвернулась к окну, за которым серел пепельно-сумрачный день.

С неба больше не сыпало и не капало, но тяжелые свинцовые тучи словно придавливали все к земле. Клены и вязы черными штрихами расчертили пейзаж, замерев в ожидании зимы. Ветви вечнозеленых деревьев поникли под тяжестью намерзшего льда, готовые сломаться при первом же сильном порыве ветра.

– Туве сделал мне предложение, – сказала я, и Элора резко обернулась. – И я дала согласие.

– Ты приняла предложение?!

– Да. Так будет лучше для королевства, значит, это мой долг. – Я словно уговаривала саму себя. – Туве хороший парень, и, наверное, из него выйдет замечательный муж.

Как только я произнесла эти слова, до меня дошло, что я не имею ни малейшего представления, что за зверь такой – замечательный муж. Мне почти не довелось общаться с семейными парами, отца я тоже не помнила. А что касается собственного опыта… Не знаю, как называется то, что было у нас с Финном, но делать выводы из наших отношений вряд ли стоит.

Элора продолжала смотреть на меня. Я судорожно вздохнула и изобразила улыбку. У меня еще есть время, чтобы выяснить, что значит быть женой.

– Да, уверена, Туве будет хорошим мужем, – прошептала Элора и снова повернулась к мольберту.

– Вы правда так думаете?

– Да. Я не желаю тебе своей судьбы, и если бы твой долг перед трилле потребовал от тебя страшной жертвы, я бы честно рассказала тебе о мрачных перспективах, чтобы ты знала, на что идешь.

– Спасибо. – Я была благодарна королеве за ее правдивость и прямоту. – А вы жалеете, что вышли за отца?

– Я стараюсь ни о чем не жалеть, – устало сказала Элора, берясь за кисть. – Королеве не пристали пустые сожаления.

– А почему вы больше не вышли замуж?

– За кого же я могла выйти?

У меня чуть не вырвалось имя Томаса, но я вовремя спохватилась – ничего, кроме королевского гнева, я своей репликой вызвать не могла. Этот брак был невозможен. Томас – искатель, и у него уже есть семья. Но думаю, что даже не это разозлило бы Элору, а скорее моя осведомленность о ее личной жизни.

– За Гаррета, – сказала я, и Элора издала подобие смешка. – Он вас любит, он хороший человек и благородного происхождения.

– Да, он хороший человек и очень добрый. Но к браку это не имеет никакого отношения. Я говорила уже, принцесса, что любовь и брак – абсолютно разные вещи. Брак – это союз двух партий, а у меня нет ни малейшего желания вступать в союзы с кем бы то ни было.

– Вы не хотите замуж просто ради того, чтобы быть с кем-то? Вас не гнетет одиночество?

– У королевы много привилегий, но одиночество в их список не входит. – Элора занесла кисть над холстом, но новый мазок делать не спешила. – Моя жизнь полна и без любви, и без мужчин. Когда-нибудь ты это поймешь. Поклонники приходят и уходят, а королева остается королевой.

Я смотрела в окно, не зная, что сказать. В этой, несомненно, благородной и независимой позиции мне виделась трагедия. Уж я-то точно не хочу закончить свои дни в одиночестве, какой бы независимой ни стала.

– Кроме того, я не хотела давать Вилле возможность претендовать на трон, – добавила королева. – Выйди я замуж за Гаррета, она бы стала принцессой, законной наследницей престола, а мне это было совершенно ни к чему.

– Из Виллы могла получиться неплохая королева, – сказала я искренне.

Вилла мне все больше нравилась. Мне кажется, дело не только в том, что я лучше ее узнала, но и она здорово изменилась. Она стала добрее, в ней открылась способность к сочувствию и пониманию, а ведь в самом начале нашего знакомства всех этих качеств и в помине не было.

– И тем не менее королевой будешь ты.

– Надеюсь, это случится не скоро, – вздохнула я.

– И все же, принцесса, тебе нужно быть готовой. – Королева посмотрела на меня через плечо.

– Я готовлюсь, – заверила я. – Изо всех сил. Тренируюсь, не пропускаю королевских советов, занимаюсь в библиотеке. Но мне по-прежнему трудно представить, что через несколько лет я буду настоящей королевой.

– У тебя нет в запасе нескольких лет, – возразила Элора.

– Но почему? Вы знаете, когда я стану королевой? Сколько времени у меня есть?

– Видишь вон ту картину? – Элора кистью указала на холст, прислоненный к книжному шкафу. Я уже видела его раньше. Это был мой портрет, словно Элора писала меня с натуры, только на картине я была в белом платье, а мою голову венчала ажурная корона, усыпанная бриллиантами.

– Так что же? Мы же знаем, что я когда-нибудь стану королевой.

– Посмотри на портрет внимательно. Посмотри на свое лицо. Сколько там тебе лет?