Тропа Исполинов

Щёлк-щёлк. И новый страшный крик. И третьему добавим, чтобы не лез... Вот так!

Щёлк-щёлк...

– Аоуы!

"Ну, хватит. Нападай на их внутренний разум! Голосом!" - шепнул изнутри бугденский учитель.

Ага, а теперь я - дикий страшный зверь. Теперь мне охота поорать. Как там в далёкой стране Майландии, кричит на воле дикий горный обезьян?

– Ууу, ваы-ы! Ваы-ваы-ваы... Вай-йяу!!!

И вдруг стало необыкновенно пусто рядом с Тинчем. И только приглушённый топот трех пар ног в три разных стороны.

Надо же, чуть-чуть не испугался!

Тинчу стало одновременно смешно и стыдно. Он представил, как по городу поползёт слух о том, что в Детской Пещере завёлся людоед и оборотень. Он имеет вид безобидного мальчика-подростка, но следы его когтей и зубов бывают ужасны...

Даже для видавших виды жителей Коугчара.

5

Поздно ночью он прокрался к воротам дома.

Тинч знал о том, о чём наверняка не догадались келлангийцы. За домом, в штабелях строительного камня, притаился небольшой деревянный сарайчик. В нём хранили садовый инвентарь, здесь же под грудой старого тряпья были припрятаны несколько мешков, наполненных картошкой и сушеными яблоками. Прокравшись мимо спящего часового, Тинч без труда проник в тайник, прикрыл и запер изнутри на засов дверь. В уголке на полке нашёл свечу и чиркнул спичкой...

"Дорогой мой Мечтатель, здравствуй!

На днях получил твоё письмо, на котором в первый раз была проставлена дата. Прошу: поступай так и впредь, хотя бы потому, чтоб разбирать, что в твоей жизни происходило до, а что - после...

Как ты и просил меня, отправляю это письмо в Бугден.

Так ты всё ходишь по заработкам? Неплохо. Настоящий мужчина должен уметь сам зарабатывать на жизнь. Не грусти, если тебе иногда покажется, что занимаешься не своим делом. Никакой опыт не пропадает без пользы...

О капитане Гриосе... Мутное это дело. Винюсь, что когда-то давно не сказал тебе всего, хотя - наверняка понять, что к чему ты смог бы только сейчас. Но - давай подождём до нашей встречи...

Твои прогулки на Кипящие Рифы... Хм. "С товарищем". Ты поосторожнее там. Не пропади сам, не утопи "товарища"...

Беда, беда, что меня нет рядом. В письме о многом не напишешь, а доверять сокровенные мысли бумаге, которая будет ползти через три страны, как-то не очень удобно. Словом, если тебе пришла в голову мысль завести себе подругу... мне бы не хотелось, чтобы тебя постигло преждевременное разочарование.

Не спеши...

Меня немного тревожат твои поиски на почве религии. Видит Бог - я нисколько не хочу покушаться на саму идею Его существования. Я верую в Него, и могу привести немало примеров, когда убеждался в Его ко мне участии. Чего стоит хотя бы опыт одного из моих первых боёв, когда на узкой дороге у коня лопнула подпруга и я оказался на земле под копытами всего эскадрона, что как тень промчался над моей головой, но ни одна из лошадей не задела меня копытом...

Я знаю, хотя и не навязываю этого никому, что Он - Един, Многолик и Истина.

Впрочем, каждый человек, в сущности, и есть тот, кого он сам называет Богом. У каждого свой образ Бога, и он всегда очеловечен. Человеку достаточно Бога внутри. Внутреннее тепло согревает лучше наружного.

Как писал один неплохой поэт, от природы человек должен жить как птица. Не отвергать даров Свыше, ханжески прикидываясь скромным или убогим. Опираться на людей. Самому быть опорой. Плясать, когда весело. Рыдать, когда грустно. Не желать зла. Делать, что обязан. Работать днем. Спать ночью...

Можно отлучить меня от церкви, но не от Бога. Моего Бога, как мою душу я не отдам никому..."

Дочитав письмо до конца, Тинч погасил свечу. Лёжа на мешках, укрытый отцовской курткой, поглядывал сквозь прореху в крыше вверх, где небо вновь разъяснилось и выступили звезды.

Странная звезда, прозванная Беспокойной или Бегущей, пронеслась по небосклону.

Тинч снова вспомнил Пиро, вспомнил Таппи. Потом почему-то вспомнил Урс, таверну "У Щучьего хвоста". Старого Тосса с его огромном брюхом, которым он навалился на стол, его широкий нож, которым он пластал варёное мясо.

– Вина!
– кричал Тосс.
– Вина!

– Может, чего-нибудь полегче... пива?
– спрашивала хозяйка, хорошо зная о том, что Тоссу, хроническому пьянице, лекарь совсем недавно вынес смертный приговор...

– Что там твоё пиво?
– отзывался Тосс.
– Брюхо пучить да пенчик мучить! Вина! Ну, голубушка, вина же!..

И при этом подмигивал Тинчу, что сидел напротив - неслыханная привилегия.

– Я стар, я теряю силы, - объявлял он Тинчу, отхлебнув вина, заглотав кусище мяса и вытерев жирные ладони о гладко зачёсанные назад волосы.
– Я знаю, я не доживу до весны... У меня есть всё: жена, дом, корабли, богатство. Единственное... у меня нет сына. Так я считал... И тут появляешься ты. Футы, нуты, что за хлюпик такой? Хотя... я кое-что увидал в твоих глазах! И, инта каммарас, не ошибся на старости лет!.. Ты всегда ищешь чем заняться. Ты уже сейчас верно понял, что человеку следует делать со своей свободой. Нельзя бездельничать, хоть что-то, да делай, и ты это понял!

С этими словами он откинулся назад, в упор рассматривая Тинча выпученными глазами.

– Вот я, сейчас, например...
– с каким-то удовлетворением молвил он.
– Я выпил, да я выпил... Я выпил?!!
– грозно вопросил он окружающих.

Те подтвердили: да-да, конечно, выпил, выпил...

– Во-от! Я в-выпил! Это - дело. Потом закусил. Это тоже дело. Теперь, чтоб без дела не сидеть... Всем молчать!!!
– хватил он кулачищем по столу.

И затянул:

– Играет волна, набегает и бьёт волна, хэй-хо! Навеки остались вдали суета с тоской, хэй-хо!.. Всем петь мою любимую!!!

И все охотно подхватили:

– Нас берег далёкий не ждёт, платим мы сполна,

Хэй-хо!

За то, что мы отдали душу волне морской,

Хэйхоо!

За то, что захлопнули крепко тугую дверь,

Хэй-хо!

За то, что свободны как боги плывём теперь,

Хэй-хо!

За то, что в земле упокоиться не суждено,

Хэй-хо!

И холодно море, и горько от слёз оно,

Хэй-хоо!..

Тинч спал и ему снились гематитовые, тяжёлые и гладкие, отсвечивающие под солнцем волны моря и, почему-то - кони, кони, сильные кони, табуном выходящие на берег из морских глубин...

А по всему берегу, до самых гор кроваво-красным маревом плыла и пылала степь, вся из алых тюльпанов и маков, как бывает лишь раз в году, весной, когда распускаются полевые цветы и меняется ветер...

– Счастли-ивым днём

Верну-усь я в дом!

Верну-усь я в дом...

Глава 9 - Дорога на Дангар (окончание)

Прочь с дороги, сомненья и сны!

Потеснитесь, все прочие даты!

Под развёрнутым флагом войны