Тропы Раздора. Восстание

– Нечего выделываться, – наместник усмехнулся в бороду. – Для чего, по-твоему, нужен деревянный настил? Но – да, ты прав. Наведу тут порядок. Что до сапог… сейчас выйдем к воде. Там почище и есть где ополоснуть обувь.

У пирса теснятся разнокалиберные суда – крошечные шлюпы соседствуют с гигантскими линейными кораблями, флагманами имперского флота. Торговцы, наёмники и просто авантюристы – война влечёт на Крангир людей со всех концов страны. Тут и корабли Хань – людей маленького роста со странными раскосыми глазами, чья родина – прибрежные горы на восточной границе Империи, юркие шхуны Коэгал – совершенно безволосых существ с огромными, в половину лица, лиловыми глазами, проворные драккары северян с Ледаса. Есть и пара судов с флагами Ульшака. Провинция на крайнем западе – родина одноимённого темнокожего народа, лучших мореходов Империи

Возле трапа околачиваются несколько человек в традиционных красно-жёлтых балахонах, моряки о чём-то оживлённо переговариваются. Один из ульшакцев показался Тарку смутно знакомым.

Агент бросил взгляд на флаг, что реет на носу корабля – и застыл.

– Морний, встречай гостей без меня.

– Что такое? – встревожился наместник.

– Потолкую вон с теми ульшакцами, – Тарк махнул головой в сторону моряков.

– Ха, нашёл-таки повод не видеться с Рыцарями Пенты! – беззлобно рассмеялся Морний. – Ладно, увидимся.

Наместник хлопнул агента по плечу, грузная фигура заковыляла в сторону эскадры – корабли успели подплыть довольно близко. Морний насвистывает мелодию одной из непристойных песен, что звучат в любой таверне от южных пустынь Гаукаме до пиков Ледяных Гор на крайнем севере.

3

– Говорят, вверх по реке – пара брошенных гробниц эльфов.

Вещает плотный мужчина среднего роста с вислыми усами. В ноздре красуется толстое золотое кольцо – отличительный знак боцмана.

– Усыпальницы, конечно, нетронуты, – саркастично заметил другой, высокий и крупный. Причёской он напоминает шар скатанной шерсти.

– Нет, Хаарги – там как в кладовой после набега твоей жены.

Реплику встретили громовым хохотом. Шутник, в отличие от остальных – не ульшакец: бледно-розовая кожа и пшеничные волосы выдают уроженца Алгамуса, провинции к востоку от Гракии. Белая нашивка на балахоне выдаёт корабельного врача.

– Эрза!.. – шерстеголовый потряс пудовым кулаком. Алгамусец состроил нарочито каменное лицо.

– Я за. Тёплый приём ждёт в любом случае – эльфийские гробницы без нежити не обходятся, – боцман покачал головой.

– Если жена Хаарги не сожрала и их.

Здоровяк уже вознамерился познакомить лицо Эрзы со своим кулаком, когда раздался звучный голос:

– Затея стоящая.

Все повернулись к молчавшему доселе ульшакцу. Невысокий ростом, он кажется выше из-за статной осанки, широченные плечи и могучие руки видны даже из-под балахона. Длинные, до поясницы, волосы, заплетены в косу, на конце висит небольшая гирька – в бою украшение легко превратится в импровизированный цеп. Мужчина носит аккуратную короткую бородку, на красивом лице выделяются характерные для ульшакцев длинный тонкий нос c горбинкой и пухлые губы, а угольно-чёрные глаза не покидает азартный блеск.

– Игра стоит свеч.

– Но, капитан?.. – запротестовал Эрза.

– Что, Эрза, кишка тонка? Резать упырей – не Хаарги задирать.

– Чтоб я – да испугался?! Ни в жисть! – врач надул щёки.

– Ну вот и славно. Готовь команду, Даапун! – капитан хлопнул усатого по плечу.

Боцман вразвалочку двинул на корабль. Остальные поплелись следом.

– Очередной рейд, Гаапана?

Мужчина повернулся на голос.

– Тарквеус Плабис, черти тебя дери! – смуглое лицо просияло. – Вот так встреча!

Гаапана стиснул агента в медвежьих объятиях.

«Не разлей вода» – любимая присказка матери Тарка. Сдружились ещё мальчишками: отец Гаапаны, потомственный моряк – близкий друг семьи Плабис. С годами дружба лишь окрепла; Тарк с Гаапаной то и дело встречаются в самых неожиданных местах – как сейчас, например.

– Не знал, что ты на Крангире.

– Да только прибыл. Будем грабить эльфов! – Гаапана разудало махнул рукой.

– Это я слышал, – ухмыльнулся агент.

– А ты небось по делам Братства?

– Как всегда, дружище.

Гаапана не стал расспрашивать. Тарк всё равно не ответит – Братство Эбена, в народе – чёрные, ревностно хранит тайны. Люди не знают ни численности Братства, ни его целей. Даже дата создания названа приблизительно – ранние годы правления Клодия I Великого, основателя Империи. Летоисчисление в государстве ведётся с момента его рождения, поэтому можно предположить, что речь идёт о двадцатых годах новой эры.

– К слову, – Тарк ткнул в собеседника пальцем, – твой человек прав насчёт нежити: тварей в гробницах – битком.

– Неудивительно. Либо монстры и золото, либо хрен собачий.

Агент рассмеялся.

– Почему у эльфов не в ходу кремация? Избавили бы от работы.

– И лишили всего веселья? На такое эльфы не пойдут, Гаапана, извини. Даже ради тебя.

– О, узнаю твой искромётный юмор.

– Уж получше шуточек Эрзы! – возмутился агент.

– Что правда, то правда. Чем занимаешься на полуострове? Проворачиваешь сомнительные дела?

– Чья бы корова мычала, Гаапана.

– И всё же?

Тарк выудил из кармана письмо.

– Еду в Непкас. Тамошняя наместница, Ида Геласиус, просит о помощи.

– Ида Геласиус? – Гаапана рассмеялся. – Хо-хо, наслышан, наслышан!

– Правда?

– Да о ней все болтают. Баба стервозная, просто жуть. Но дело знает! И красоты, говорят, неописуемой.

– А Морний о внешности даже не заикнулся.

– Морний? – агатовые глаза округлились. – Что забыл в Гракии толстяк?

Тарк познакомил Гаапану с Морнием в столице лет восемь назад.

– Вообще-то мы сейчас в его вотчине, – агент ткнул пальцем в сторону подплывающей эскадры. – Видишь те корабли? Морний сейчас на пирсе, встречает Рыцарей Пенты.

– Я просто обязан засвидетельствовать своё почтение!

– Ну вот и засвидетельствуй. А мне пора.

– Уже?

– Да. Дело срочное. Не обессудь – посидим в другой раз. И попрощайся за меня с Морнием.

– Хорошо, Тарк. До встречи!

– Бывай!

Мужчины обнялись. Гаапана направился к краю пирса, Тарк – к крепостным воротам.