Трудоголик

— [Объектны сайлау!] [Хэрэкэт иту урыны — 13 тамга!] [Башлау!]

Воздух с лёгким хлопком схлопнулся внутри растворившейся в воздухе фигуры, готовой в меня выстрелить. А на пол упал серебристый пистолет.

— Кну Кха! — снова забормотали раненые скра, медленно уползающие теперь дальше по переулку.

Им навстречу двигались двое — тот самый стрелец-метис, имя которого я не запомнил, и, чуть поодаль, скра Джен — теперь безоружная.

— Так, что тут происходит?! Всем оставаться на местах! — рявкнул гмонни.

У меня мурашки пробежали по спине. До меня начало доходить, что произошло нечто, что совсем не вяжется с привычными Алгоритмами Халиба.

Отдышался и ответил:

— Нападение. Меня ранили, возможно, перелом ключицы.

— Кто вы? — нахмурился солдат, затем внимательно посмотрел по сторонам. — Мне показалось… или здесь ещё был один?

— Кну Кха! Кну Кха забрать наш друг! — взвизгнул один из раненых.

Гмонни поморщился, отмахнулся — видимо, прочистка мозга, которую учинили после моей оплошности, все еще действовала.

— Ясно, опять эти суеверия. Чем вы это их?

— Это не я, это муравьед. Когтями. Они пытались его забрать и съесть. А я, между прочим, подданный Толнии, нахожусь здесь на дипломатическом…

Гмонни, сдвинувший шапку и чесавший затылок, вдруг воскликнул:

— Я тебя где-то видел! Да. Возможно, в газетах. Плевать. Тебя бы арестовать сейчас, но нет места в участке, тут какой-то бунт случился. И ещё тебя бы подлечить, но человечьего лекаря ты здесь будешь искать полдня. Джен, ты староста квартала, проведи гражданина до трамвайного кольца в город. А я займусь этими товарищами.

— Будет сделано… Хорошо, — хмуро ответила Джен и указала. — Делаем топ-топ туда.

Я оседлал мурланга — так ноги и плечо меньше болели. Мы снова пошли переулками, мимо хищно зыркающей толпы.

— Я тебя где-то видела, ты работать здесь? — спросила Джен. — Как звать?

— Станислав! Можно Стэн.

— Я Джен!

— Очень приятно! Ну, и как дела в вашем повстанческом движении?

Джен резко затормозила, затем схватила меня за стремя, заставив Илонмаска резко остановиться.

— Откуда ты знать?! — выглядела она крайне озадаченно.

— Будем считать, что я мысли твои прочитал. Ну, или птичка напела. Но ты не бойся, я никому не скажу. Я наоборот — помочь хочу.

— Электричества нет, — сокрушённо покачала головой Джен. — Электричество один-два раз в неделю давать. Когда у нас половина квартала идти рано-рано утро к станции Вырабатывателя через весь город. Чтобы умолять дать энергия на ветку до наш район. Мой отпрыск делать… разные штука в одном месте. Но электричества не хватать.

Я вспомнил наш разговор в храме-цехе и понял, о каких «штуках» идёт речь. Попробовать использовать их лексикон, чтобы втереться в доверие.

— Штука, чтобы паф-паф?

— Не только! Но это тоже.

— Я подумаю, как решить проблему.

— Как помочь? — с любопытством спросила Джен.

Мой трудоголизм снова дал о себе знать. Я мог бы спокойно не ввязываться в это дело, но с другой стороны, я быстро понял, что в роли стажёра попросту было очень тесно. Ну не могу я спокойно заниматься рутиной по наблюдению, переговорам, изучению обстановки и прочему — мне просто необходим был проект, настоящий, амбициозный, который я вёл бы сам.

— Придумаем, не бойся, тёть Джен.

Я проверил баланс мана-тонн.

[89,2/10]

Утром была сотня, а сейчас потратилось всего чуть меньше дневной нормы. Я дважды вызывал воду, один раз звонил, вызвал этот злосчастный эчпочмак, телепортировал стрелявшего скра в точку «13», а также… Также я вызвал невидимый клинок, которым уработал четырёх здоровых двухметровых «орков». Треугольный пирожок, скорее всего, был бесплатным. Но что-то мне подсказывало, что и мой танец с клинком, и телепорт должны съесть куда больше Способности, чем десяток пунктов. Значит, что-то из этого точно не учитывалось. Может, во мне есть что-то, о чём все мои собеседники утаивают? Какая-то скрытая сила, которая вовсе не соответствует уровню стажёра с дневным лимитом в десяток мана-тонн?

Но пока было рано бороться с системой, и всё ещё хотелось быть прилежным сотрудником. Я вдруг вспомнил о том, что двое раненых мною четырёхруких видели, как я телепортировал их стрелявшего в меня приятеля. Позвонил Тизири.

— Слушай, меня догнали и ранили. Мой мурланг покрошил их в ответ, а одного я смог телепортнуть в точку тринадцать, как ты и говорила. Но они видели.

— А, молодец. Направляйся сюда, подлечу.

— А с теми-то что делать?

— Ты что, как первый раз на полевых заданиях? Пара-тройка увидевших — не страшно, главное, чтобы не массово. Как ты, идиот, сделал полчаса назад. Случайные контакты отсеиваются и обрабатываются фильтрующими Алгоритмами ежесуточно. Тебя перенести, может? Только место получше найди.

— Хорошо, сейчас подумаю.

Я завершил звонок, и мой взгляд упёрся в двухэтажное здание, сильно выделявшееся из ландшафта — каменное, с красивыми колоннами. Оно стояло на большом перекрёстке, не дать — не взять типичный Дом Культуры в районном центре. Подойдя поближе, я подтвердил догадку — это был самый настоящий театр с афишами и плакатами на трёх языках — гмоннийском, непонятном иероглифическом и рутенийском, буквы у которого почти не отличались от моего родного.

Но больше всего моё внимание привлекла одна из старых афиш — наполовину содранная, с большим портретом скра. Скра был весьма почтенных лет, в очках, и держал два музыкальных инструмента — лютню и барабан. Подпись на рутенийском гласила:

«Р-рьк из племени Бардов. Личность-оркестр с другого континента. Музыка Кремния»

— Стоп. Это Рюрик? Он выступал здесь?

— Да, это Р-рк, мой троюродный брат! — сказала Джен. — Он часто здесь выступать. Много путешествовать. Очень известный скра, его двуногие уважать. Ты знать его? Его многие двуногие уважать и знать.

Я оживился.

— Да-да! Я виделся с ним, очень уважаемый джентльмен. Он вернётся?

— Он отправился с другом на север. Давно, дней двадцать назад. У него есть здесь дом, во-он там, — она вытянула сразу две руки и показала куда-то в соседний квартал. Когда вернуться — не говорить.

— Пожалуй, я наведаюсь к тебе, когда он появится, хорошо? Очень хочу с ним повидаться.

— Заходи! Моя жить на углу Роркха и Варлока. А вот и твой трамвай.

Мы дошли до небольшого пустыря. По одинокой одноколейной ветке подъезжал к кольцу состав — три вагона, напоминавшие примитивные платформы под тентом, и один — с завитушками, красивый, бронированный.

— До свидания, барин, — кивнула Джен и удалилась.

На платформе стоял одинокий джакса в шляпе, коротко поклонившийся мне, а также троица гмонни — видимо, родители с подростком, я заметил, что они разных рас — высокая, смуглая мамаша и неказистый, серокожий батя. Все трое также поклонились — очень по-японски, учтиво и вежливо. Видимо, порода и статус моего «коня» повышали и мой. Вагоновожатый — бородатый, абсолютно со славянской мордой мужик — тут же выскочил из вагона. Отвёл Илонмаска в задний — зверь спокойно запрыгнул и свернулся клубком, заняв чуть ли не половину салона, а меня отвёл в передний. Билета не спросил.