Труды
Шрифт:
XX.
1. И дабы не путать малое с великим, - хотя это и характерно для нашего века, в котором уже все испорчено и повреждено и чуть ли не исключением является тот первосвященник, который не раболепствует постоянно перед светской властью, - когда многие епископы со всех концов света съехались к императору Максиму [725] , мужу нрава высокомерного, вознесенному победой в гражданской войне, и когда вокруг него расцвела низкая лесть, а достоинство священнического сана подверглось унижению через прихоти царских клиентов, только в Мартине тогда пребывала апостольская власть. 2. Ибо даже если и следовало просить о ком-то перед императором, то он скорее требовал, чем просил. Часто Мартин отказывался от императорских пиров, [прямо] говоря, что не может разделять трапезу с тем, кто одного императора лишил государства, а другого жизни [726] . 3. И вот, когда Максим утвердился в захваченной не по своему желанию власти, - ибо по воле Божьей возложил он на себя через воинов своих обязанность оружием защищать государство, и вполне явно в этом просматривалась ничья иная воля, но Божья, поскольку столь невероятным образом была одержана им победа, что никто из его противников не пал в сражении, - то побежденный в конце концов размышлением или уговорами Мартин пришел на пир, что чудесным образом послужило к прославлению императора, чего тот и добивался. 4. На пир этот собрались, словно на праздничное торжество, главнейшие и выдающиеся мужи [727] , префект [728] , он же консул Эводий, муж, для которого никогда никакого закона не существовало, двое комитов, наделенных высшей властью [729] , брат императора и дядя. Между ними расположился пресвитер Мартина, сам же блаженный муж присел на стульчике около царя. 5. Примерно в середине пиршества, как это принято, слуга передал царю чашу. Тот приказал поскорее передать ее святому епископу, ожидая и надеясь, что Мартин примет кубок из его рук. 6. Однако Мартин, отпив, передал чашу своему пресвитеру, тем самым показывая,
725
См. прим. 689.
726
Мартин имеет в виду изгнание Максимом в 387 г. законного императора Валентиниана II из Италии и гибель 25 августа 383 г. в Галлии императора Грациана.
727
В тексте illustres viri. В эпоху домината это было почетным званием высших сановников и их жен.
728
Во время Сульпиция Севера - одно из высших должностных лиц государства.
729
Комит - должность одного из высших сановников в государстве в эпоху Поздней Империи, подразделявшаяся на три ранга.
XXI.
1. Известно также, что довольно часто Мартин видел ангелов и они говорили с ним, предупреждая о том, что столь же явно и правдоподобно предстает перед глазами и дьявол, который появляется либо в собственном обличии, либо в других образах придает привлекательность всякому непотребству, скрываясь при этом под многими личинами. 2. Ибо когда дьявол понимал, что не может укрыться, то часто обращался в бегство, поскольку своими кознями не удавалось ему ввести Мартина в заблуждение. Однажды [дьявол], неся на руках раненного быком [человека], с превеликим шумом ворвался в келью [Мартина] и, указывая на пострадавшего, а также радуясь только что совершенному злодеянию, сказал: "Где же, Мартин, твоя сила? Я только что убил одного из твоих". 3. Тогда Мартин, созвав братию, поведал им о том, что возвестил ему дьявол. Затем он велел потрясенным [монахам] по одному разойтись по своим кельям. Все были поражены этим событием. И хотя в то время никто из братии не отсутствовал, [все же не было] одного крестьянина, нанявшегося за плату перевезти воз дров. Сказали, что он ушел в лес. 4. Тогда [Мартин] приказал, чтобы кто-нибудь вышел ему навстречу. И вот недалеко от монастыря он был найден уже почти бездыханным. Но из последних сил поведал он монахам причину раны своей и смерти, а именно: в то время, как подтягивал он ослабевший повод у упряжки волов, один из них, боднув головой, вонзил ему в живот свой рог. Вскоре после этого [крестьянин] умер. Наверное по воле Божьей была тогда дана дьяволу такая власть. 5. В Мартине удивительным было то, что не только уже рассказанное нами ранее, но и многое подобного рода, если уж оно случалось, задолго до того он предвидел или узнанное братии сообщал.
XXII.
1. Часто дьявол, пытаясь утеснить святого мужа уловками тысяч препятствований, являлся ему воочию в самых различных обликах. Иногда представал он, приняв облик Юпитера, чаще всего Меркурия, нередко также - Венеры и Минервы, против чего неустрашимый Мартин оборонялся осеняя себя крестным знамением и прибегая к помощи молитвы. 2. И часто были слышны крики, которые в смятении издавал этот демон бесстыдными голосами, но [Мартин], зная всю тщету и ложность его поношений, был неколебим. 3. Также свидетельствовали некоторые из братии, что сами слышали демона, кричащего дурными голосами на Мартина и указывавшего на преступления немногих: почему де в монастыре некоторые из монахов, которые крещение когда-то разными ошибками запятнали, после были вновь приняты в общение. 4. Мартин, борющийся с дьяволом, твердо ему отвечал, что прежние грехи очищаются обращением к лучшей жизни и по милосердию Божьему грешники должны быть освобождены от грехов, если перестали грешить. Тогда дьявол, возражая, стал утверждать, что милосердие не распространяется на преступников и никакого снисхождения от Бога раз и навсегда павшим не может быть дано. 5. Тут Мартин воскликнул: "Если бы ты сам, несчастный, отступился от притеснения людей и покаялся за деяния свои в день скоро грядущего Суда, то я, уповая на Господа Иисуса Христа, обещал бы тебе прощение". О, сколь велика [была] надежда [Мартина] на милосердие Божие; даже если и невозможно было исполнить [обещанное], то сколько [при этом] проявилось любви! 6. И потому о дьяволе и его проделках пошел слух, по-видимому, не лишенный основания, о чем и следует сказать, повествуя об имевшем место, ибо во всем этом была явлена отчасти и некая сила Мартина, и событие достойное названия чуда и упоминания. [Но следует быть весьма] осторожным в подражании, если такое случится где-нибудь еще.
XXIII.
1. Некто Кляр, знатнейший юноша, затем пресвитер, а ныне по благополучной кончине своей - блаженный, когда, оставив все, пришел к Мартину, то за короткое время достиг полноты высшей веры и всех добродетелей. 2. И вот, когда соорудил он себе недалеко от епископского монастыря хижину и многие братья стали обретаться рядом, пришел к нему некий юноша по имени Анатолий, укрывшийся под видом смиренного и невинного во всем монаха, и некоторое время жил вместе с другими. 3. Но вот, спустя некоторое время, стал он утверждать, что общается с ангелами. Когда этому никто не поверил, то он принудил многих к вере некими свидетельствами. Наконец, Анатолий дошел до того, что стал утверждать, будто между ним и Богом ходят вестники и уже пожелал объявить себя одним из пророков. Однако Кляра никак не мог он склонить к вере. 4. Анатолий грозил ему гневом Божьим и земными карами, поскольку тот не верил в его святость. 5. В конце концов он так, говорят, воскликнул: "Этой ночью дарует мне Господь белые одежды, облачившись в которые я прилюдно предстану перед вами, и это будет вам знаком, что благодать Божия на мне; на том, кому Бог дарует одежды". 6. Тогда многие собрались и стали ждать этого события. И вот примерно в полночь с великим грохотом содрогнулась земля и все увидели: монастырь стоит на том же месте, а келья, в которой жил этот юноша, воссияла ярким светом, в ней грянул гром и послышался гул многих голосов. 7. И когда вслед за этим воцарилась тишина, один из братьев [по имени Сабатий], войдя внутрь, позвал к себе и показал тунику юноши, в которую тот [обычно] одевался. 8. Пораженный Сабатий созвал всех остальных, подбежал и сам Кляр, и осененная светом одежда всем полностью все прояснила. Была она очень мягкой, белизны необыкновенной, отливала пурпуром, однако невозможно было понять какого она происхождения или из какой шерсти изготовлена. Тем не менее внимательному взгляду или касанию пальцев она представлялась не иначе как одежда. Между тем Кляр понуждал братьев предаться молитве, дабы Господь явил им что-нибудь более очевидное, чем уже было. 9. Потому оставшаяся часть ночи была посвящена хвалебным песням и псалмам. Когда же наступил день, братия пожелала, взяв Анатолия за руку, отвести его к Мартину, точно зная, что того невозможно провести дьявольскими чарами. 10. Тогда несчастный, дабы не представать перед Мартином, начал сопротивляться и громко кричать, что это ему запрещено. И когда все же принудили его вопреки желанию идти, [чудесная] одежда исчезла прямо в руках держащих ее. 11. После этого уже никто не сомневался в том, что Мартину дана власть, дабы, представ перед блаженным мужем, дьявол не мог свои наваждения долго скрывать или утаивать.
XXIV.
1. Однако, стало известно, что примерно в это же время в Испании объявился юноша, который, обретя себе многими свидетельствами широкую славу, вознесся до такой степени, что провозгласил себя Илией [730] . 2. И когда многие неожиданно уверовали в него, то он пошел еще дальше и заявил, что он - Христос. Это настолько ввело всех в заблуждение, что некий епископ по имени Руф стал почитать его как Бога, вследствие чего ныне мы видим Руфа лишенным сана. 3. Многие из братьев наших утверждали, что в это же время и на Востоке появился некто, утверждающий, что он Иоанн [731] . Из всего этого мы можем заключить, что с появлением подобного рода лжепророков, близится приход Антихриста, который посредством их проясняет тайну зла.
730
Имеется в виду знаменитый ветхозаветный пророк Илия.
731
Имеется в виду Иоанн Креститель.
4. И, наверное, не следует умолчать и о том, сколь искусной хитростью в эти же дни дьявол искушал Мартина. Ибо как-то днем, упреждая молитву, объятый пурпурным светом, яркостью сияния которого можно легче ввести в заблуждение, а также одетый в царские одежды, увенчанный диадемой из драгоценных камней и золота и в золотых же башмаках, с приветливой улыбкой и приятной внешностью, дабы ничего не [заставило] подумать о дьяволе, предстал он перед молящимся Мартином в его келье. 5. И поскольку сначала Мартин был введен в смущение его видом, то долго они оба пребывали в полной тишине. Тогда первым заговорил дьявол: "Узнай, Мартин, кто перед тобой: я - Христос. Намереваясь сойти на землю, прежде всего я решил явиться тебе". 6. Когда на это Мартин промолчал и ничего не сказал в ответ, дьявол еще раз решил проявить свою дерзость: "Мартин, - сказал он, - почему ты медлишь уверовать в то, что видишь? Я - Христос". 7. Тогда Мартин, просветленный Святым Духом в том, что это дьявол, а не Бог, так сказал: "Господь Иисус говорил, что придет ни облаченным в пурпур, ни в сиянии диадемы; я не поверю никакому иному Христу, кроме как в том обличии, в котором он страдал, и тем знакам креста [732] , которые он явил". 8. При этих словах дьявол тут же исчез как дым и келья наполнилась таким зловонием, что тем самым он оставил явное свидетельству тому, что это был именно сатана. И дабы кто-либо случайно не посчитал все это за выдумку, [я говорю], что о случае этом, только что мною описанном, я услышал из уст самого Мартина.
732
Знаки креста или стигматы (от греч. stigma - укол, рубец, знак) - в данном случае имеются в виду следы ран, полученные Иисусом Христом во время крестной муки.
XXV.
1.
Ибо когда верой его широко известной, жизнью и стремлением к добродетели мы воспламенились, нами в знак признательности и по стремлении узреть его было предпринято паломничество, так как уже тогда было у нас страстное желание описать его жизнь, о которой мы частично узнали от него самого, насколько он позволил себя расспросить об этом, частично же от тех, кто был очевидцем или знал тех, кого мы знали. 2. Но в то же время невозможно было поверить в то, с каким смирением, с какой кротостью принял он меня, возблагодарив и возрадовавшись более всего Богу, ибо [гораздо] больше обрел он от нас, чем мы, предпринявшие это путешествие, от него. 3. Меня, недостойного, - я [так и] не осмелился [попросить его] об исповеди - когда удостоил приобщения к святой своей трапезе, то сам воду для рук наших предложил, а вечером сам ноги нам омыл. И никак я не мог сопротивляться или гневаться, ибо столь был подавлен его величием, что полагал прегрешением выразить свое неудовольствие. 4. Беседа же его с нами была ни о чем ином, как о соблазнах мира и бренности светской жизни; о том, чтобы мы были достойными детьми и воинами Господа Христа. И приводил он нам замечательнейший пример выдающегося мужа нашего времени Паулина, - о нем мы уже упомянули, - который всеми силами стремился следовать Христу, [будучи] почти единственным в те времена исполненным евангелического дара; 5. призывал нас ему следовать, ему подражать; и - блажен век сей, раз можно привести пример такой добродетели, когда, следуя слову Божьему, богатый и имущий многое [из своего] продал и раздал бедным, что явилось деянием неслыханным. 6. И сколько в словах Мартина и речи его было величия, сколько достоинства! Сколь страстен, сколь неутомим он был, сколь легко и доступно отвечал на вопросы желавшего написать [о нем]! 7. И поскольку, я знаю, многие неверующие [с сомнением отнесутся] ко всему сказанному, ибо, наверняка, не поверят тому, чему я сам был свидетелем, то призываю в свидетели Иисуса и [наше] общее чаяние [733] , что никогда не слышал речи, [исполненной] столького ума, доброго нрава и чистого слова. И сколь же мала эта хвала добродетелям Мартина! 8. И разве не чудом было все это для человека необразованного, хотя и не лишенного [определенных] дарований.733
Имеется в виду на жизнь вечную.
XXVI.
1. Но вот книга [моя] уже требует окончания, произведение должно быть завершено. И не потому, что все, кто бы мог рассказать о Мартине, умерли, но потому, что мы, как бездарные поэты, небрежные в конце труда [своего], подавлены обилием материала. 2. Ибо, если деяния его мы так или иначе смогли выразить словами, то внутреннюю его жизнь и повседневные привычки, душу, всегда устремленную к небу, - никогда, честно скажу, никакими словами не выразишь. А именно: эту твердость и умеренность в воздержании и постах, неутомимость во время ночных бдений и молитв, ночные и, равным образом, дневные после этого делa . И не было никакого перерыва в [заботе о] деле Божьем, когда бы он предался отдыху или [постороннему] занятию, даже еде или сну, разве что по необходимости природной. 3. И, признаюсь честно, если, как утверждают, сам Гомер являлся ему из преисподней, то это вполне могло быть, ибо все в Мартине пребывало [гораздо] в большей степени, чем это можно было бы описать словами. Никогда никакой час или мгновение не проходили, чтобы не устремлялся он к молитве или чтению; впрочем и во время чтения или другого занятия, никогда душу от молитвы не отвлекал. 4. Ведь у кузнецов, например, есть такой обычай: во время своей работы они ради отдыха ударяют по пустой наковальне. Так и Мартин, занимаясь, казалось, посторонним делом, он всегда молился. 5. О, воистину это был блаженный муж, в котором не было лукавства: никого не осуждал, никого не проклинал, никому злом за зло не воздавал. Ибо против всех несправедливостей обрел такое терпение, что, когда стал епископом, без всякого порицания переносил он поношения самых низших клириков и потому либо изгонял их позже, либо все же удерживал своей любовью, в которой сам [постоянно] пребывал.
XXVII.
1. Никто никогда не видел его во гневе, никто - раздраженным или смеющимся; он всегда был ровен. Казалось, что небесная радость, превосходящая человеческую природу, всегда пребывает на его лице. 2. Никогда ничего, кроме Христа, в речи его, никогда ничего, кроме благочестия, мира и милосердия в сердце его не пребывали. И многих своих недоброжелателей, которые на невинного и смиренного змеиными языками и ядовитыми словами клеветали, имел он обыкновение оплакивать за грехи их. 3. Конечно, мы встречаем завистников его добродетели и жизни, которые ненавидят в нем то, чего в себе не находят и чему не имеют силы подражать. Потому, о сколь же нечестивы печаль и скорбь тех, кто является чуть ли не гонителями его, и тех, кто сам был изгнан епископом. 4. Не стоит [здесь] называть кого-либо по имени, хотя нас самих облаивают со всех сторон. Достаточно будет, если кто-нибудь из них прочитает это, признает и устыдится. Если же разгневается, [то значит] подтвердит, что [это] о нем сказано, в то время как мы, возможно, имели ввиду других. 5. Не исключаем мы и того, что и нас тоже вместе с этим мужем ненавидят. 6. Я полагаю бесспорным, что всем святым [мужам] эта книжка понравится. В остальном же, если кто-то нечестиво ее прочтет, то сам согрешит. 7. Я же знаю о себе [лишь] то, что писал подвигнутый любовью ко Христу и с верой в [свое] дело, обнародывая бесспорное и говоря правду; и да обретет приуготовленную Богом награду, я надеюсь, не тот, кто прочитает, а тот кто уверует [734] .
734
Далее в Веронском кодексе следует: "Закончено о жизни святого Мартина епископа [составленное Сульпицием] Севером монахом Массилийским. Кончина его за 3 дня до ноябрьских ид (т.е. 11 ноября - А.Д.). Начинается письмо все того же Севера". В Монастырском же кодексе № 3711 "Житие" оканчивается такими словами: "Закончена книга первая о жизни святого Мартина, епископа и исповедника. Начинается письмо Севера к Евсевию пресвитеру, позже епископу".
ДИАЛОГИ
ДИАЛОГ I
I. [735]
1. Когда сошлись [как-то] вместе я и Галл, муж любезнейший мне и из-за памяти о Мартине, ибо был он из числа его учеников, и из-за заслуг своих, то к нам присоединился и мой Постумиан, [некогда] оставивший родину и [недавно] вернувшийся с Востока, где он пробыл три года. 2. Я обнял любимейшего человека, припал к его коленам, поцеловал ноги, и мы, взволнованные тем, что столько времени [не виделись] друг с другом, то смеясь, то плача, [стали неспешно] прохаживаться [по келье], а потом, постелив свои власяницы, сели на землю. 3. И вот первым молвил слово Постумиан, пристально смотря мне в глаза: “Когда я был в далеких египетских краях, восхотелось мне дойти до моря. Там увидел я грузовое судно, что уже готовилось отплыть с товаром, державшее путь в Нарбон [736] . И вот ночью, во сне, предстал мне ты и, взяв меня за руку, повлек [за собой] и привел [на это судно]. Вскоре, когда рассвет разогнал ночную мглу, проснувшись там, где я отдыхал, стал я размышлять о [значении] этого сновидения, и такой вдруг внезапно навалившейся тоской по тебе был охвачен, что без всякого промедления взошел на корабль. На тридцатый день мы прибыли в Массилию [737] , оттуда добрался я к вам через десять дней: настолько удачным было плавание с благочестивой целью. Ты же сейчас поведай нам, тебя обнявшим и наслаждающимся [общением] с тобой, зачем мы столько морей переплыли и столько земель прошли”. 4. На это я ответствовал так: “В то время, как ты пребывал в Египте, я всегда был вместе с тобой и душой и помыслами, любовь твоя была со мной днем и ночью и поскольку ты предполагаешь вскоре снова покинуть меня, то потому, жадно внимая тебе, я смотрю на тебя, тебя слушаю, с тобой говорю, никого не допуская в нашу тайну, которая пусть останется в этой уединенной келье [между] нами. Ибо присутствие нашего Галла, я надеюсь, ты перенесешь без неприязни, поскольку и он твоему приходу, как ты сам видишь, так же как и я, чрезвычайно рад”. 5. “Несомненно правильным, - ответил Постумиан, - будет удержать в нашем сообществе Галла: хотя он мне малоизвестен, но поскольку он мил тебе, то не может и мне не понравиться, особенно раз он из учеников Мартина. И я, рассказывая, как вы просите, ничуть не буду обременен сообществом вашим, ибо затем я и прибыл сюда, чтобы, после того, как обнимет меня мой Сульпиций, многословно удовлетворить его желание”.
735
В Веронском и Брешианском кодексах первая глава предваряется следующими словами: “Начинается первый диалог о жизни святого Мартина, епископа и исповедника”.
736
Ныне г. Нарбон, на юге Франции.
737
Ныне г. Марсель, на юге Франции.
II.
1. “Действительно, - сказал я, - ты достаточно познал сколь много может благочестивая любовь: именно она, по нашему [мнению], причина того, что ты, столько морей и земель пройдя, я бы сказал, от восхода солнца до его заката, [к нам] пришел. 2. А потому приступай, так как и секретов между нами [никогда] не было, и словом твоим мы, должно быть, будем увлечены, ибо хочу я, чтобы ты описал нам свое паломничество во всех подробностях: как на Востоке вера Христова, которая есть прибежище святых [738] , процветает, как установлениями монашескими, великими знамениями и добродетелями в рабах своих Христос проявляется. Ибо воистину, поскольку живем мы в таких краях, где сама жизнь нам в тягость, то охотно послушали бы тебя, можно ли жить христианам в пустыне”. 3. На это Постумиан ответил: “Сделаю так, как ты пожелаешь. Но сначала прошу тебя сказать: все ли те священники, которых я покинул, остались такими же, как и прежде”. 4. Тогда я сказал: “Не надо расспрашивать о тех, кого ты или вместе со мной, [как я полагаю] знал, или, если не знаешь, то лучше и не слышать. Я не могу скрыть того, что не только те, о которых ты спрашиваешь, [остались] ничем не лучше, чем ты знал их раньше, но и один из наших, некогда любимый, в котором мы имели обыкновение отдыхать душой от нападок их, был более строг к нам, чем должно. Но ничего более сурового о нем я не скажу, ибо друга я и [тогда] чтил, и даже теперь люблю, хотя [ныне] он считается врагом. 5. Мне же это возвращение к пережитому причиняет великую боль, [ведь] мы навсегда лишились дружбы умного и религиозного мужа [739] . Однако, оставим то, что исполнено печали: лучше тебя, как ты давно обещал, послушаем”. 6. “Да будет так”, - ответил Постумиан. Когда сказал он это, все мы немного помолчали, затем он пододвинул ко мне поближе власяницу, на которой сидел, и начал так:
738
Конъенктура Фонка: “которая там, где [пребывают] святые мужи”.
739
Во всех рукописях, кроме Веронской, и изданиях далее следует: “... [а ведь] когда-то мог быть нам таким другом и был так любим нами”.