Труды

III.

1. “За три года до этого, когда с тобой, Сульпиций, уезжая, я попрощался, мы отплыли на корабле из Нарбона и на пятый день прибыли в африканский порт: столь благоприятным по воле Божьей было плавание. 2. Возжелала душа [моя] посетить Карфаген, святые места и, прежде всего, поклониться могиле мученика Киприана [740] . На пятнадцатый день, вернувшись обратно в порт и выйдя в открытое море, направились мы, противодействуя австру [741] , к Александрии и вошли в Сирт [742] : поэтому осторожные моряки, бросив якорь, остановили судно. 3. Перед глазами простиралась земля, подплыв к которой на лодке, мы обнаружили полное отсутствие человека, и я, ради более внимательного изучения местности, направился дальше. Примерно в трех милях от берега, среди песков, я увидел небольшую хижину, которая была покрыта точно таким образом, как рассказывает Саллюстий [743]– как бы килем корабля: достаточно прочными досками для того, чтобы не боятся сильного дождя - 4. бывали там дожди никогда никем неслыханной силы - и таковы были порывы ветра, что если даже при ясном небе начинал он вдруг дуть, то сильнее был на земле, чем тот, который на море вызывал кораблекрушение. Не всходит там никаких растений, ни злаков, ибо в [этом] переменчивом месте порывы ветра уничтожают сухим песком все. 5. Но когда ветры поворачивают со стороны моря, земля порождает весьма редкую и жесткую траву, а также сорняки: они вполне пригодны в пищу овцам. Население [этих мест] живет молоком: те же, кто более умелы или, я бы так сказал, богаче, употребляют [даже] ячменный хлеб. Там [бывает] только один урожай [в год], который обычно, быстро всходя по причине [жаркого] солнца, [быстро же] убирается из-за бушующих ветров, ибо брошенное в землю семя созревает на тридцатый день. Люди же там живут не иначе, как поступая по собственному желанию, поскольку все освобождены от налогов. 6. Ибо [место это] - граница с Киренаикой [744] , примыкающее к той пустыне, что простирается между Египтом и Африкой, через которую когда-то Катон, убегая от Цезаря, вел свое войско [745] .

740

Киприан Фасций Цецилий (ок. 201-258) - епископ Карфагенский, святой отец и учитель церкви, известный литературный деятель и богослов. 31 августа 258 г. принял мученическую смерть в Карфагене. Подробнее см.: Христианство. М., 1993. Т.1. С. 735-736.

741

Т.е. южному ветру.

742

Сирт - мелководный залив у побережья нынешних Туниса и Ливии.

743

См.: Югуртинская война 18,8.

744

Киренаика - римская провинция между Проконсульской Африкой и Египтом.

745

Сульпиций Север ошибается. Всю кампанию 47-46 г. до н.э. против Цезаря Катон провел в Утике, где, чуть позже, и погиб. Подробнее см.: Цезарь Г.Ю. Об Африканской войне 22, 36, 87-88; Плутарх. Катон. LVIII- LXXI, а также: Моммзен Т. История Рима. СПб., 1995. Т. 3. С. 303-306.

IV.

 1. Итак, я направился к той хижине, которую увидел издалека: в ней я обнаружил старца, покрытого одеждой из шкур, вращающего рукой жернов. 2. Мы приветствовали его и он принял нас хорошо. Мы объяснили, что нас прибило к этому берегу и мы не можем сразу опять отправиться в путь, удерживаемые штилем на море: высадившись на дикий берег, пожелали мы, как то свойственно человеческой натуре, разведать место и узнать образ жизни обитателей; что мы христиане; затем особо спросили, нет ли в этих пустынных местах других христиан. 3. Тогда он, плача от радости, бросился нам в ноги, [потом] снова и неоднократно нас расцеловал и пригласил к молитве, затем, расстелив на земле баранью шкуру, предложил разделить [с ним] трапезу. 4. Завтрак подал он воистину изобильнейший, состоявший из половины ячменного хлеба. Нас было четверо, я же - пятый. Еще он принес пучок травы, имя которой я забыл, она похожа на мяту, обильна листьями, по вкусу напоминает мед: приятной ее сладостью мы были насыщены и довольны ”. 5. Тут я, улыбнувшись услышанному, спросил моего Галла: “Что, Галл, понравился бы тебе завтрак из пучка травы и половины хлеба на пятерых?” Тогда он, поскольку был очень скромным, покраснев, ибо в словах моих была насмешка, начал так: 6. “Ты, Сульпиций, по своему обыкновению не упускаешь случая, если таковой тебе предоставляется, посмеяться над нашей прожорливостью. Но ты смеешься жестоко, когда утесняешь нас, галлов, примером ангельской жизни, однако я полагаю, [судя] по стремлению к еде, что и ангелы едят, потому, боюсь, что ту половину хлеба и один съест. 7. Но киренец тот был воздержан, ибо его или необходимость, или природа заставила голодать, или же, наконец, их, я думаю, морская качка делает невосприимчивыми к еде: мы же находимся далеко от моря и, о чем я тебе постоянно говорю, мы - галлы. Но пусть лучше Постумиан вернется к рассказу о своем киренце”.

V.

 1. “Действительно, - [сказал] Постумиан, - отныне я буду остерегаться что-либо говорить о воздержании, дабы высокий пример не задевал наших галлов. 2. Но все же я скажу, что мы были на обеде у этого киренца, а впоследствии - мы пребывали у него в течении семи дней - и при других застольях: но оставим это, дабы Галл не посчитал, что над ним смеются. 3. Итак, на следующий день, когда некоторые из [местных] жителей стали стекаться к нам [746] , мы узнали, что нашим гостеприимцем оказался пресвитер, что он с величайшем тщанием скрыл от нас. 4. Затем мы прошли вместе с ним к церкви, которая, будучи скрыта от нашего взора, располагалась примерно в двух милях [от его дома]. Она была покрыта простыми ветками и выглядела не лучше, чем хижина нашего хозяина, в которой можно было находиться не иначе, как согнувшись в три погибели. 5. Когда мы расспрашивали о нравах [тамошнего] люда, то мы нашли [воистину] прекрасным то, что никто из них не занимается ни покупкой, ни продажей. Они не знают, что такое ложь и воровство. Золота, и даже серебра, которых более всего домогаются смертные, они не имеют и не желают иметь. 6. Ибо, когда предложил я тому пресвитеру десять золотых монет, он отказался, мудро заявив, что золотом церкви не строятся, а скорее разрушаются. Потому мы оставили ему кое-что из одежды.

746

В Веронском и Брешианском кодексах добавлено: “из любопытства”.

VI.

 1. И после того, как он с благодарностью принял это, мы по зову моряков поспешили к берегу и на седьмой день благополучно прибыли в Александрию, где [в то время] между епископами и монахами имела место отвратительная распря по тому поводу или причине, что, неоднократно собираясь вместе, епископы на многих своих синодах решили, дабы никто не имел и не читал книг Оригена, а он был ученейшим комментатором Священного Писания [747] . 2. Но епископы усмотрели в его книгах что-то нечестиво написанное. Тут я не берусь защищать сторонников Оригена, но они утверждали, что [все это] коварно приписано [ему] еретиками, и потому не только то, что заслуженно подверглось порицанию, но и остальное было проклято, - ибо вера читающих легко могла быть подвергнута искушению - дабы ложному не следовали и кафолическим рассуждением были бы привержены. И неудивительно, что в современных книгах и нынешних писаниях стараниями еретиков присутствует ложь, которая в некоторых сочинениях не боится нападать на евангельскую истину. 3. Против нее-то упорно сопротивляясь, епископы своей властью смешали правых с неправыми и всех вместе с самим автором прокляли, ибо [и так] более чем достаточно было книг, которые приняла церковь: следовало извергнуть полностью то чтиво, которое могло нанести больше вреда неразумным, чем принести пользы умным. 4. Мне же некоторые из тех книг они позволили подвергнуть изучению, но я не нашел в них ничего такого, что бы несомненно можно было назвать ложным, за что защитники его ложно бы бились. 5. Удивился я, что один и тот же человек может вызывать о себе настолько противоположные [суждения], что, с одной стороны, кому он понравился [говорили], что нет ему равных кроме Апостолов, с другой же, те, кто его осудили [утверждали], что никто не учил более ложно, [чем он].

747

Ориген– (ок.185-253/4) - один из выдающихся раннехристианских богословов. Родился в Александрии. С 217 г. возглавлял христианскую школу в этом же городе. Его богословские изыскания не встретили всеобщей поддержки и породили обширную и многовековую полемику (подробнее см.: Христианство. М., 1995. Т. 2. С.253, 256). В данном случае Геннадий имеет в виду поместный собор созванный епископом Александрийским Феофилом в начале 400 г. и осудивший Оригена (подробнее см.: Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви. М., 1994. Т. 4. С. 160-162).

VII.

1. И когда епископы читали многие отрывки из его книг, которые, как считалось, были против писаний кафолической веры, то по великой ненависти своей воспроизвели одно место, в котором утверждалось, что Господь Иисус как ради искупления человека облекся плотью и, крест ради спасения человека претерпев, смерть за бессмертие человека принял, так и этими же муками своими даже [прегрешения] дьявола искупил. Ибо так это доброте и милосердию Его присуще, что, если жалкого человека Он преображает, то и падшего ангела тоже освободит. 2. Когда это и другое подобного рода было обнаружено епископами, приключилась между ними по [великому] гневу [их] распря, которая, поскольку оказалась не в состоянии быть подавлена авторитетом первосвященников, прискорбным образом была передана для устроения порядка в церкви [рассмотрению] префекта, страхом перед которым братия была рассеяна и по разным местам монахи были разогнаны так, что грозными указами недозволенно им было собираться в каком-либо одном месте. 3. И то меня особенно встревожило, что Иероним, муж что ни на есть кафолический и самый сведущий в Священном Писании, первое время, как полагали, следовал Оригену, а ныне он же особо проклинает все его труды. И я бы не решился [тут] о чем-либо cудить [опрометчиво], ведь [даже] выдающиеся и ученейшие [мужи] разошлись здесь во мнении. 4. Однако, была ли это ошибка, как я думаю, или ересь, как считалось, но [ее] не только не смогли подавить многочисленными наказаниями священников, но никоим образом не смогла бы она распространиться столь широко, если бы не возросла через этот спор. 5. Вот такого рода смутой я и был застигнут, когда прибыл в Александрию. Хотя епископ этого города принял меня весьма радушно и даже лучше, чем я ожидал, и попытался удержать при себе, 6. но не смогла душа [моя] пребывать там, где пылала ненависть братского междоусобия. Ибо, даже если монахи и должны были, конечно же, подчиниться епископам, из-за этого не следовало бы отвергать, особенно епископам, столь долго жившего под знаком проповеди Христа.

VIII.

1. Потому, уйдя оттуда, направился я в Вифлеем, что находится в шести милях от Иерусалима, от Александрии же - в шестнадцати переходах. 2. Церковью этого места управляет пресвитер Иероним [748] , ибо это епархия епископа, который пребывает в Иерусалиме. Уже знакомый мне до этого паломничества, Иероним легко удержал меня, как я полагаю, безо всякого домогательства с моей стороны. 3. Муж же [этот] помимо заслуг веры и достоинств добродетелей, не только латинской и греческой, но и еврейской грамоте, так обучился, что никто не решится сравниться с ним в этих познаниях. Я буду весьма удивлен, если он не знаком вам через множество трудов, написанных им, когда весь мир его читает”. 4. “Еще бы, - сказал Галл, - он весьма и весьма знаком нам. Ибо как-то лет пять назад прочитал я какую-то его книжку, в которой весь род монахов наших [749] им весьма поносится и хулится. 5. Там, между прочим [говорится], что наш Бельгик вызвал великий гнев [его], сказав, что мы имеем обыкновение насыщаться до тошноты. И все же я прощаю этого мужа, но так полагаю, что пусть лучше о восточных монахах рассуждает, чем о западных. Ибо прожорливость греков от жадности, у галлов же - от природы”. 6. Тут я сказал: “Ученый Галл защищает свой народ, однако я спрошу тебя: неужели та книга осуждает у монахов только этот порок?”. “Конечно, нет, - сказал он, - совершенно ничего не упускает, на все нападает, порицает и изобличает; особенно преследует жадность и не менее тщеславие. Много рассуждает о гордыне, не мало и о суеверии: сказать по правде, мне показалось, что он описал прегрешения многих.

748

Иероним (340/350 - 420) - блаженный, один из великих учителей Западной церкви; католической церковью причислен к лику святых. Создатель Вульгаты, канонического перевода Библии на латинский язык, оставил после себя большое количество полемических и экзегетических произведений, а также писем. Подробнее см.: Христианство. М., 1993. Т. 1. С. 584-585.

749

Имеются в виду галлы.

IX.

1. Кроме того, о знакомых ему девах и монахах, а также клириках как верно, как смело говорит! Потому-то некоторые, имена которых я не хочу называть, упоминают [о нем] без приязни. 2. Ибо, как наш Бельгик подвергся гневу из-за великой прожорливости, [о которой] мы уже упомянули, так и те, говорят, негодуют, когда в том [его] труде читают следующее: “девство отвергает германская девушка, ищет на стороне любовника” [750] . 3. На это я сказал: ”Галл, ты заходишь слишком далеко: берегись, как бы и тебя кто-нибудь, кто это знает, не услышал и вместе с Иеронимом невзлюбил. И поскольку ты человек ученый, не бесполезно будет напомнить тебе стих автора [одной] комедии: “Друзей уступчивость родит, а правда - ненависть” [751] . 4. Твоя нам милее речь о Востоке, Постумиан, которую ты начал, ее и продолжи”. “Я, - сказал он, - как уже начал рассказывать, пробыл у Иеронима шесть месяцев: ему непрерывная битва и постоянное сражение против зла принесли [одну] только ненависть развращенных. Ненавидели его еретики, поскольку не переставал он нападать на них, ненавидели его клирики, ибо обличал он их жизнь и преступления, 5. но все воистину добрые восхищались и почитали его, ибо те, кто считал его еретиком, были безумцами. Воистину, сказал бы я, кафолические познания [этого] человека [были] спасительным [для него] учением: всегда пребывал он в чтении, всегда с книгами; ни днем, ни ночью не отдыхал, или читал всегда что-нибудь, или писал. И если бы мне не было веление души и предначертание Божье добраться до желанной пустыни, я бы ни на минуту не пожелал покинуть такого мужа. 6. Потому, передав ему и поручив [его молитвам] всех своих родственников и семью, которые вопреки моему горячему желанию удерживали [меня] от путешествия, полностью освобожденный, в некотором роде, от тяжкого груза, и с легким сердцем, вернулся я в Александрию. Там я навестил монахов [и затем направился] в верхнюю Фиваиду, которая находится у пределов египетских. 7. Ибо там, как рассказывали, широко раскинувшиеся безлюдные пустыни населены множеством монахов. [Однако] долго можно было бы рассказывать о том, что я увидел; коснусь [лишь] немногого.

750

Иероним. Письмо 22 к Евстохии, гл. 14.

751

Теренций. Девушка с Андроса. I,1,68-69. (Пер А.В. Артюшкова).

X.

1. Недалеко от пустыни, примыкающей к Нилу, располагается множество монастырей. Часто в одном месте обитают сотни [монахов]: над ними есть [своя] высшая власть, живут они по указанию аббата, ничего по своей воле не совершая, но во всем его воли и власти повинуясь. Из них, если кого полагали бoльшим добродетелью, того направляли в пустыню, чтобы он вел там жизнь в одиночестве, но уходили только по разрешению аббата. У них это первая добродетель - подчинение - повиноваться власти другого. 2. Ушедшим в пустыню положено было снабжение хлебом или какой-нибудь другой пищей. Случайно в те дни, когда я туда прибыл, одному [из них], недавно удалившемуся в пустыню и не далее как в шести милях от монастыря построившему себе хижину, аббат через двух мальчиков передал хлеба; старшему из них было пятнадцать лет, а младшему - двенадцать. 3. И вот на обратном пути им встретилась на дороге огромной величины змея; и когда она появилась у их ног, они [этой] встречи ничуть не испугались и та, словно усыпленная заклинаниями, положила [свою] черную голову [на землю]. Младший из мальчиков, взяв ее рукой и завернув в плащ, понес [с собой]. И вот, вступив в монастырь словно победитель, он, на виду у всех размотав плащ, не без спесивой хвастливости показал сбежавшейся братии плененную тварь. 4. Но когда остальные разнесли весть о вере и добродетели мальчиков, аббат более мудрым решением, дабы не возносился юный годами, обуздал обоих розгами, сильно ругая их, по какому праву они приписали себе то, что через них сотворил Господь. Деяние это было не по их вере, а по Божьей милости: пусть лучше поучатся служить Богу со смирением, а не бахвалиться знамениями и храбростью, ибо полезней осознание [собственной] немощи, чем тщеславие подвигов.

XI.

1. Когда монах тот узнал, что мальчики подверглись опасности, встретившись со змеей, и, кроме того, получили немало розг за одоление гадины, то попросил он аббата, дабы после этого ему не приносили ни хлеба, ни какой-либо иной пищи. 2. И вот пошел уже восьмой день, как человек Божий подверг себя угрозе голода - томил свою плоть воздержанием, но не мог разум отказаться от стремления к небу: слабело от голода тело, но вера становилась крепче - 3. когда в ту пору аббат подвигся [Святым] Духом, дабы навестить [своего] ученика, стремясь разузнать в благочестивой заботе [своей], какой же пищей пробавлялся тот, кто не пожелал принять для себя хлеб от людей, и для выяснения этого направился [к нему] сам. 4. Тот, увидев издали идущего старца, побежал ему навстречу, поблагодарил его и повел к келье. Когда они оба вместе вошли, то увидели стоящую у дверей пальмовую корзину, наполненную свежим хлебом, тогда как до этого она висела за дверьми. 5. И прежде [всего] чувствовался запах свежего хлеба, на ощупь же он был словно только что вынутый из печи, однако оказалось, что египтянам хлеб такой формы незнаком. 6. Так оба они, пораженные, познали милость небес. Тогда [монах] подумал, что это связано с приходом аббата, аббат же приписал это больше его вере и добродетели: затем оба они с великой радостью небесный хлеб преломили. 7. И когда после этого вернувшийся старец был препровожден монахами в монастырь, то настолько возгорелся у всех огонь сердец, что они наперегонки спешили уйти в пустыню и святое уединение, несчастными себя полагая, если кто дольше оставался в сообществе многих, где приходилось терпеть присутствие людей.

XII.

1. В том монастыре я видел двух старцев, которые прожили там уже сорок лет таким образом, что, как рассказывают, никогда оттуда не выходили. Упомянуть о них не показалось мне недостойным, поскольку такое я слышал похвальное слово свидетельства об их добродетелях и от самого аббата и от всей [монашеской] братии, что одного из них сообщество никогда не видел едящим, второго же - во гневе”. 2. На это Галл, пристально глядя на меня, [сказал]: “О, если бы тот ваш - не хочу называть его имени - присутствовал бы сейчас [здесь], я бы очень хотел, чтобы он послушал этот пример, ибо муж сей часто, как мы разузнали, на весьма многих сильно гневался. Однако, поскольку недавно врагам своим, насколько я знаю, он простил, то, если бы он послушал нас, все больше и больше представленным примером укрепился бы [в том], что прекрасна добродетель, не подверженная гневу. 3. Однако я не буду отрицать [того], что у него были для гнева законные основания. Но чем тяжелее сражение, тем почетней награда. Потому я полагаю справедливым, если ты не знаешь, [привести] некоторое разъяснения, ибо, когда его покинул неблагодарный вольноотпущенник, то был он несчастен более, чем хулитель, от него ушедший. Но не разгневался он [на того], кто, похоже, соблазнял [его к этому]. 4. Я же, если бы Постумиан не привел этот пример одоления гнева, сильно бы разгневался на поступок беглеца, но поскольку гневаться не должно, то всe это воспоминание о тех, которые нас столь раздражают, следует оставить”. 5. “Тебя, - сказал я, - Постумиан, тебя мы лучше послушаем”. “Сделаю, - ответил он, - Сульпиций так, как ты говоришь, поскольку вижу, что вы будете слушать с большим вниманием. Но помните, что не без корысти веду я этот разговор: охотно предоставлю то, что вы требуете, но только позже не отвергнете того, что попрошу я”. 6. “Но мы, - сказал я, - не имеем ничего, чем могли бы возместить тебе взятое в залог, [не говоря] уже о прибыли. Однако, чтобы ты ни замыслил, ныне повелеваю, дабы ты приступал и удовлетворил наше любопытство, ибо весьма услаждает нас твоя речь”. 7. “Никак не откажу в вашем желании, - ответил Постумиан, - и поскольку добродетель одного отшельника вы узнали, расскажу вам еще немного о многих”.

XIII.

1. Итак, когда вступил я в первую пустыню, примерно в двенадцати милях от Нила - а проводником имел я одного из монахов, знающих эти места - пришли мы к некоему старому монаху, жившему у подножия горы. Там, - что было редчайшим явлением в этих местах, - был колодец. 2. Отшельник этот имел одного быка, вся работа которого была такова: приводя в движение колесный механизм, качать воду, ибо почти миля и больше была глубина [этого] колодца. Имелся там и огород, богатый многими овощами и это [также] было против природы пустыни, где все безводные места, выжженные лучами солнца, никогда никакого семени или маленького росточка не воспринимали. 3. Однако там этим святым вместе со скотиной были явлены общий труд и собственное усердие, ибо частое орошение водой давало такое плодородие пустыне, что мы видели, как удивительным образом зеленели и давали плоды овощи из его огорода. 4. Ими вместе с хозяином [своим] жил и тот бык, и нам тоже из этого изобилия святой приготовил обед. Там я увидел то, чему вы, галлы, вряд ли поверите: горшок с овощами, которые готовились нам на обед, нагревался без огня: такова была сила солнца, что достаточна любым поварам даже для галльских блюд. 5. После обеда, уже на исходе дня, нас пригласил монах к дереву пальмы, плодами которого он иногда имел обыкновение пользоваться: оно находилось примерно в двух милях. 6. Ибо деревья эти только в пустыне, хотя и редко, но произрастают. Умелые ли предки позаботились об этом, или природа солнца их порождает, я не знаю, если только Бог прозорливо не приуготовил это святым слугам своим для грядущего проживания в пустыне. 7. Ибо по бoльшей части те, кто находились в этих отдаленных местах, когда никакие другие всходы не прорастали, питались плодами этих деревьев. И вот, когда мы шли к тому дереву, к которому нас вела доброта нашего хозяина, неожиданно там мы столкнулись со львом; увидев его, я и тот мой проводник задрожали, святой же, не останавливаясь, шел дальше; мы, хотя и трепеща, но последовали за ним. 8. Смирный зверь - как ты сам понимаешь, по велению Бога - отошел чуть подальше и стоял там до тех пор, пока отшельник собирал наиболее доступные плоды с низко свисавших ветвей. И когда он протянул руку, полную плодов, зверь подбежал и взял их так непринужденно, как [не делало] никакое домашнее животное, и, съев, удалился. Мы, наблюдавшие это и все еще трепетавшие, по достоинству смогли оценить, какая в том святом была добродетель веры и какая в нас - немощь.