Труды
Шрифт:
VI. К Сальвию
1. Выспренность [речей] адвоката должна распаляться упражнениями на форуме; ибо [ему] подобает, ежедневно ведя ожесточенные сражения, совершать ужасающие потрясения. Но вот с громогласным красноречием он протрубил отступление и удалился в мирные леса, в очаровательное убежище, [где] бездарная болтовня должна быть оставлена, а в праздных [речах дoлжно] прекратить свои угрозы. В связи с этим мне вспоминается упряжка лошадей, вырвавшаяся из цирка, которая [позже] была спокойнейшим образом помещена [обратно] в стойло: [когда] их [уже] не понуждал ни беспрерывный страх, ни нетвердая рука [возничего], я привел их к мирным яслям; они перестали бояться и позабыли [свой] мятежный порыв. Но и с окончанием военной службы славному воину нравится развешивать трофеи и терпеливо коротать свою старость.
2. Вот так и ты: я совершенно не понимаю, какое тебе удовольствие пугать несчастных земледельцев, да и почему ты хочешь притеснить моих крестьян угрозой обращения в суд, я тоже не уразумею; прямо и не знаю как их утешить, спасти от страха и научить, что не столь велика опасность, как она им представляется. Признаюсь, что в то время как мы брали поле, нередко меня пугали твоим красноречием, но часто, как только мог, возмещал я неоднократный ущерб. Действительно, [когда-то] мы вместе учили, что по закону и по сословному положению колоны [951] должны быть возвращены, кому путем подачи иска, кому не дожидаясь исхода дела. Ты заявляешь, что хотел бы, чтобы я вернул тебе волузианцев [952] , и часто, разгневавшись,
951
Колоны - с IV в. фактически полусвободные земледельцы, постоянно проживающие на государственных землях или в латифундиях и ежегодно выплачивающие денежную или, преимущественно, натуральную арендную плату, которую земледелец не имел право повышать. (Более подробно о колонах см.: Бартошек М. Римское право: (Понятия, термины, определения). М., 1989. C. 74-75).
952
Судя по всему, это жители деревни, рядом с которой находилось поместье автора письма.
953
Т.е. простые, рядовые римские граждане
954
Наверное, речь идет об административном центре данного района.
3. Между тем, я не знаю, был ли ты когда-нибудь владельцем волузианского поместья, если, со своей стороны, Дионисий, который, пока был жив, преуспевал по морскому делу на большой хитроумной торговле рабами, как говорят, это владение имел законно, и наследники его не были отстранены. В то время жил некий Порфирий, рожденный Зибберином, хотя он и неверно именовался сыном Зибберина. Но вопрос о его происхождении скрыла военная служба, и дабы облако сбежало с его лица [955] , он служил преданно и ревностно. И часто был он со мной и дома и на форуме, нередко выступал мне и отцу защитником, а в суде - патроном. Потому я даже уговаривал Дионисия, что не стоит начинать с Порфирием судебную тяжбу из-за двадцати югеров, [которые пошли в уплату за] морские перевозки.
955
Т.е., чтобы исчезли всяческие подозрения.
4. Вот та причина, почему твои сутяжнические происки угрожают моим управляющим, вот почему ты, хотя и не являешься хозяином имения, имеешь в виду всех без разбора моих колонов. И если ты утверждаешь, что являешься преемником Порфирия, то ты [наверняка] уже знал об этой проблеме с двадцатью югерами, и что, соответственно, ни один земледелец не может быть уведен [оттуда]; но если ты предусмотрителен и являешься охранителем собственного достоинства, тебе [должно] быть стыдно именовать себя наследником Порфирия, [ибо] ясно и очевидно, что им может быть объявлен [только] тот, кто имеет основание заявить, что будет судиться против [всех] тех, кто ничего с этой земли не имеет. Между прочим, если ты рассудишь более серьезно, то интенция [956] о возвращении с большим основанием может быть заявлена мной. Поэтому, господин достохвальный брат, тебе следует угомониться, прийти со мной к соглашению и соизволить явиться на частные переговоры. Я требую: прекрати баламутить неискушенных и запуганных [957] , отбрось подальше свое бахвальство, и не думай, что твое высокомерие радует меня и не оскорбляет - ибо не беззащитны мы и не безграмотны. Во всяком случае, да сделает тебя уступчивее Максимин.
956
Интенция - требовательная часть процессуальной формулы, в которой в форме условия приведены основание иска и его предмет.
957
Здесь имеются в виду волузианские колоны.
VII. Начало другого письма
Хотя вера и религия предохраняет души, но должно являть письменное свидетельство того, что умножение любви прирастает приветствием. Ибо, как не может плодородное поле породить обильных плодов, если промедлить с обработкой, и великая тучность земель погибает по бездеятельности ленивца, так и любовь и благодать души, я полагаю, может ослабеть, если кто, находясь в отлучке, не навещается посыльным [с письмом].
Приложение. Георгий Федотов. Святой Мартин Турский– подвижник аскезы
Ни один святой не пользовался такой посмертной славой на христианском Западе, как Мартин Турский. Никто из древних мучеников не может в этом отношении сравниться с ним. О почитании его свидетельствуют тысячи храмов и поселений, носящих его имя [958] . Для средневековой Франции (и для Германии) он был святым национальным. Его базилика в Type была величайшим религиозным центром меровингской и каролингской Франции, его мантия (сарра) – государственной святыней франкских королей. Еще более значительно то, что житие его, составленное современником, Сульпицием Севером, послужило образцом для всей агиографической литературы Запада. Первое житие западного подвижника – оно вдохновило на аскетический подвиг множество поколений христиан. Оно было для них, после Евангелия, а может быть, и раньше Евангелия, первой духовной пищей, важнейшей школой аскезы. Почти в каждом святом меровингской эпохи, которую Мабильон называет "золотым веком агиографии", мы узнаем фамильные черты детей Турского отца. Перед этим влиянием на ряд столетий – во всяком случае, до "Каролингского Возрождения" – бледнеют и полу-восточная школа Иоанна Кассиана и родственные ему традиции Лерина и Бенедикта Нурсийского. Все три последние подвижнические школы построены на началах духовной "рассудительности", умеряющей крайности аскезы во имя деятельного, братского общежития. Школа св. Мартина резко отличается от них героическою суровостью аскезы, ставящей выше всего идеал уединенного подвига. Аскетическая идея в век Григория Турского (VI в.) выражена с величайшей силой и величайшей односторонностью [959] . И поиски истоков этой идеи неизменно возвращают нас к Турскому подвижнику IV столетия.
958
Lecoy de la Marche, Vie de Saint Martin, Tours, 1895, p. 378.
959
см. его Vitae patrum, а также жития галльских святых, изданные в Mon. Germ., Scriptores Rerum Merovingicarum.
Критическая проблема биографии св. Мартина впервые остро поставлена в недавней работе Бабю. [960] Этот талантливый, при всей своей радикальной прямолинейности, исследователь (безвременно погибший на войне в 1916 г.) убедительно показал, что мы знаем образ Мартина таким, каким он отражен в произведениях литератора Сульпиция Севера [961] . Житие вышло не из круга близких учеников святого, сложилось не в его монастыре. Блестящий писатель, ритор, историк, увлеченный, подобно многим из его современников, аскетическим идеалом, Север воплотил этот идеал в необычайно ярком, набросанном сильными мазками, в импрессионистской манере поздней античной риторики, образе далекого Турского аскета. Существование личной связи между ними несомненно. Совершенно напрасно французский ученый пытается свести ее к одному путешествию Севера в Тур, в последний год жизни святого [962] . Но столь же несомненно, что автор
не обладал добродетелью объективного самоограничения. Страстный радикал, он живет в резкой оппозиции к церковно-общественному строю своего времени, беспощадно относясь ко всему галльскому епископату, к императорской власти. Созданный им образ св. Мартина естественно вкладывается в круг аскетических и эсхатологических идей автора. Бабю идет дальше. Предполагаемое им молчание, которое будто бы долго окутывает личность Мартина и его дело, приводит критика к скептическим заключениям: Мартин, если не как историческая личность, то как герой западной аскезы, есть всецело создание Севера. Мы не можем присоединиться к этой тезе по внешним и внутренним основаниям. Ученики Мартина, посещавшие Сульпиция и св. Павлина (Ноланского), служившие живою связью между единомышленниками-друзьями [963] , и другие его ученики, занимавшие уже в то время епископские кафедры [964] , ставят известные пределы фантазии агиографа. С другой стороны, Мартин, созданный только по литературным образцам, не мог бы получить такой неповторяемой оригинальности образа. От человеческого воображения требуют, как и во всех аналогичных случаях "созданий", чересчур многого. К сожалению, если фантазия писателя бессильна создать религиозную реальность, она способна по своему окрасить, исказить ее. Бабю прав: "Легенда здесь оказывается более историчной, чем реальность; она одна осталась живой в истории" [965] . Св. Мартин не создал крепкой организации, живой школы, которой бы мог завещать свою память. Для последующих поколений Мартин жив лишь постольку, поскольку воспринят Севером. И поскольку восполнен и, жив также.960
E.-Ch. Babut. Saint Martin de Tours. Paris, s. a., 1912.
961
Vita Martini, Epistolae et Dialogi, ed. Halm. CSEL vol. I (Vindob. 1866).
962
год смерти св. Мартина, как и вся его хронология очень шатки. Последняя работа H. Delehaye дает для его жизни следующие рамки: род. ок. 315, ум. 397.
963
таковы были Галл и Евхерий, известные из диалогов Севера, и Виктор, упоминаемый в переписке св. Павлина. Paulini Noiani. Epist. XXIII ed. Hartel.
964
plerosque ex eis postea episcopos vidimus. Quae enim esset civitas aut ecclesia, quae non sibi de Martini monasterio cuperet sacerdotem ? V.M. c. 10.
965
Babut. o. c. p. 166.
О. Ипполит Делеэ, подготавливавший издание жития св. Мартина для Acta Sanctorum, посвятил большую, исчерпывающую работу критическим проблемам, вызванным книгой Бабю [966] . С обычным своим историческим тактом, он ввел в истинные пропорции контуры проблемы, поставленной Бабю. Для внешней биографии Мартина он дал, быть может, окончательную форму. Однако, глава современного болландизма, верный своему историческому стилю, не пожелал подойти к труднейшей задаче: воссоздания духовного облика святого.
966
"St. Martin et Sulpice Severe". Analecta Bollandiana. t. XXXVIII, Bruxelles 1920.
Правда, задача эта вообще из тех, которые выходят из кругозора современной исторической науки. До сего дня мы не имеем истории святости, не имеем даже истории аскезы. Книги, посвященные этой теме, по большей части, не выходят из области внешних фактов, внешних связей, литературных аксессуаров. Вне этого научного изучения остается обильная назидательно-легендарная литература. Но для последней не существует ни критической проблемы, ни чисто исторической: влияний, филиации, развития в сфере духовной жизни. Проблема научного изучения святости, как явления духовной жизни, только поставлена на очередь. Чрезвычайно интересная "История аскезы" Штратмана [967] остановилась на самых первых шагах христианской аскезы. Известная книга Пурра [968] о "Христианской духовной жизни", столь заманчивая своей темой, разочаровывает ее трактовкой. Для св. Мартина мы находим в ней пять страниц чисто внешнего очерка, общеизвестные даты из главы: "La vie monastique en Gaule". Для духовной жизни и духовного облика святого – ничего. В сущности, и сейчас несколько строк протестанта Гаука, которые знаменитый историк посвятил мимоходом Турскому святому, остаются наиболее ценной характеристикой его подвижничества [969] . Впрочем, Гаук еще не знает всех трудностей своего источника.
967
Н. Strathmann. Geschichte der fruhchristlichen Askese. I. 1914.
968
Pourrat. La spiritualite chretienne. I. Des origines de 1'Eglise au Moyen Age. Paris 1918.
969
Hauck. Kirchengeschichte Deutschlands I, p. 49-61.
Вот почему книги Бабю и Делеэ не только оставляют возможным, но прямо вызывают на новое изучение агиографии С. Севера. Мы подходим к ней, желая усмотреть образ Мартина – христианского подвижника, найти руководящую идею его подвига. Быть может, эта задача окажется неразрешимой или превышающей наши силы, но постановка ее обязательна. Это "единое на потребу" церковно-исторической науки. "Все прочее к ней приложится", – или история христианской церкви в наших книгах будет по-прежнему оставаться коллекцией ор-д-эвров.
Известно, на какую сверхчеловеческую высоту поставил Сульпиций своего героя. Никто из восточных подвижников не может сравниться с ним. Он занимает место рядом с апостолами и превосходит [970] всех святых [971] . Основное впечатление от этого образа – подавляющей духовной мощи [972] : Мартин, окруженный ангелами [973] , общающийся со святыми [974] и Христом, постоянно посрамляющий диавола и грозно повелевающий земным владыкам. На небесах он немедленно же по смерти занимает для своих поклонников положение, которое по праву принадлежит только Христу или, столетиями позже, Богоматери: "единственной, последней надежды на спасение" [975] . Но, прежде всего, он великий чудотворец.
970
Apostolica auctoritas V. M. 20,1; consertus apostolis et profetis Ep. II, 8; meritoque hunc iste Sulpitius apostolis conparat et prophetis, quem per omnia illis esse consimilem D II 5, 2.
971
in illo iustorum grege nulli secundus Ep. II, 8 ; nullius umquam cum illius viri meritis profiteor conferendam esse virtutem D I 24, 2.
972
ut... potens et vere apostolicus haberetur V. M. 7, 7; imperat... potenti verbo (птицам) – eo... circa aves usus imperio, quo daemones fugare consueverat. Ep. III, 8; nес labore victum, nес morte vincendum Ep. III, 14. Ср. видение Мартина Северу: vultu igneo, stellantibus oculis, crine purpureo Ep. II, 3.
973
D I 25, 3; D II 5, 7; D II 12, 11.
974
D II 13.
975
sarcina molesta me... ducit in tartara. Spes tamen superest, illa sola, illa postrema ut quid per nos obtinere non possumus, saltim pro nobis orante Martino mereamur. Ep. II, 18.