Trust: Опека

Шандор отхлебнул кофе.

— Я рассудил, что такой человек, как Аладар Коган — если он умер в больнице, — был бы доставлен в частную клинику.

А самая шикарная частная клиника в то время была «Фашор саниториум», следовательно, надо отправиться в архив того округа, где расположена эта клиника.

Алекс схватилась за сумочку.

— Тогда пошли.

— Хорошо. Только позвольте мне доесть икру.

Возле гостиницы их ожидало такси. За считанные минуты они домчались до дверей архива седьмого округа.

Шандор подошел к одному из расположенных во внутреннем дворике окошек вроде кассовых и обратился по-венгерски к темноволосой женщине, которую наполовину скрывали листья папоротника. Пока Шандор говорил, она отрицательно качала головой. Алекс слышала, как она не единожды повторила слово «nem».

Шандор обернулся к Алекс и пожал плечами.

— Что значит nem? — спросила она.

— «Нет». Она говорит, что они выдают kivonats — свидетельства о рождении и смерти — по понедельникам и четвергам, а сегодня вторник.

Повернувшись к женщине, он поговорил с ней еще несколько минут. Алекс увидела, что та начала кивать утвердительно. Она несколько раз сказала «igen» и сняла телефонную трубку. Пока она разговаривала по телефону, Шандор заметил Алекс:

— Igen значит «да».

— Я поняла.

— Я умно поступил, сказав ей, что вы прилетели из самих Соединенных Штатов, что вечером у вас самолет и вам необходимо получить свидетельство о смерти сегодня. — Он улыбнулся. — Ее сестра работает в отделе выдачи свидетельств о смерти. — Он указал на узкий пролет каменных ступенек у входа. — Для меня сделают исключение.

Женщина, открывшая дверь отдела наверху, была точной копией сидевшей внизу, за исключением цвета волос. Она была блондинкой, но в ней легко угадывалось негритянское происхождение.

Алекс заглянула внутрь комнаты и увидела нескольких женщин, сидящих вокруг деревянного стола и играющих в карты. Женщина у двери выслушала то, что ей говорил Шандор. Периодически она кивала и несколько раз сказала nem и igen. Потом указала на скамейку в коридоре и закрыла дверь.

Шандор сел на скамейку.

— Она сказала, что начнет поиски с начала войны, с 1939 года. Но если он погиб во время войны, то это случилось не раньше 1944-го. Именно тогда немцы вошли в Венгрию.

— Странно. В 1944 году войска союзников уже были в Амстердаме. Анна Франк почти пережила войну, когда…

— Правду говоря, в Венгрию союзники тоже вошли в 1944-м. Беда в том, что это были русские, а не англичане или американцы. — Он глубоко вздохнул. — Когда у порога стояли русские, в Венгрию вошли немцы. Тогда все и произошло. В зиму 1944/1945 года. К сожалению, венгерские фашисты были такими же жестокими, как и нацисты. Даже еще хуже. Когда пало венгерское правительство, они просто с цепи сорвались. Не стали дожидаться эшелонов, чтобы вывезти евреев в нацистские лагеря. Убивали их прямо тут, в Будапеште. Я слышал немало рассказов о том, как среди ночи евреев вытаскивали из постелей, вели на берег реки и расстреливали. А тела сбрасывали в ледяную воду. Некоторые люди, по-видимому, были еще живыми.

Открылась дверь, и выглянувшая женщина передала Шандору маленькую зеленую бумажку, сложенную пополам. На лицевой стороне стояла печать.

— K"osz"on"om sz'epen! Большое спасибо! — не переставая кланялся ей Шандор, как японский бизнесмен. Женщина, так же все время улыбаясь, и сама несколько раз поклонилась, а затем скрылась внутри, закрыв за собой дверь.

Шандор взглянул на документ, а потом с торжеством поднял его вверх.

— Это kivonat. Свидетельство о смерти Аладара Когана. — Он развернул листок и стал переводить. — Тут сказано, что он умер в данном округе в 1945 году. 22 января. Ему было сорок шесть.

Шандор взглянул Алекс в глаза.

— Скорее всего, его привезли в больницу после прихода фашистов. На январь сорок пятого пришелся пик изуверств. — Он передал документ Алекс. — Теперь нам известно.

Он повернулся и стал спускаться по лестнице.

— Подождите. — Алекс просмотрела свидетельство о смерти. Она не понимала там ни одного слова. Лишь «Аладар Коган» и дату.

— Как мне узнать, остались ли наследники? — спросила она.

Шандора уже не было видно. Она побежала за ним.

— Я думала, тут будет больше информации. — Алекс передала Шандору свидетельство о смерти. — Здесь не сказано, остался ли жив кто-нибудь? Его жена? Дети?

— Нет. Только то, что он умер в 1945 году. В возрасте сорока шести лет. — Шандор повторял это, как заклинание, потом толкнул дверь на улицу. Во дворик ворвался уличный шум. — Мне пора.

— Извините. Доктор Сабо сможет принять вас лишь на следующей неделе. У нее сейчас нет времени… на новых клиентов.

Из-за шума на улице Алекс приходилось прислушиваться.

— Но мне необходимо сегодня. Это не терпит отлагательства.

— Позвоните, пожалуйста, на той неделе. Хорошо?

— Я не могу ждать до следующей недели. Неужели совсем никто не может меня принять? — Алекс сняла сережку и плотно прижала к уху телефонную трубку. — Мне нужно выяснить, не осталось ли у одного человека из Будапешта наследников? У меня есть свидетельство о смерти, но и только.

— Когда он умер?

— В 1945-м.

— Мне очень жаль.

— А вы не можете мне помочь? Меня рекомендовал Шандор Антал. Вы его знаете?

— Нет.

Алекс перевела дух.

— Он, видно, приятель доктора Сабо. Я прилетела из самой Америки. У меня сегодня вечером самолет.

— Сожалею. Перезвоните на той неделе. Договорились?

Алекс чувствовала себя потерянной, злой, озадаченной. Почему здесь все дается с таким трудом?

Она вздохнула и сделала новую попытку.

— Послушайте, я только что прилетела в Будапешт. Я ни слова не говорю по-венгерски. Мне необходим человек, чтобы помочь получить кое-какую информацию. Вы никак не могли бы мне помочь? Я заплатила бы, если нужно.

— Я лишь помощник адвоката, я только что закончила юридический факультет.

— Не имеет значения. Адвокат как таковой мне ни к чему. Мне нужен человек, который помог бы найти семью, жившую когда-то в Будапеште. У них в Швейцарии тайный банковский вклад.

Молчание. По крайней мере, женщина перестала говорить «нет».