Туман

Или вот… счётная линейка… для человека, обременённого постоянными исчислениями, весьма полезная штука. Прибавить, вычесть, даже умножить и разделить поможет в раз. Для ленивых же, даже механику изобрели, ящичек такой, на котором цифры прописаны. Выставляешь нужные, крутишь ручку и внизу показывается результат. [75]

«Бабушка» на это только рассмеялась, пожурив Павла Матвеевича, что тот, наверняка, смеётся над нами. Мне пришлось вмешаться, сказав, что всё сказанное правда.

75

Герой описывает арифмометр – настольная или портативная механическая вычислительная машина, предназначенная для точного умножения и деления, а также – для сложения и вычитания. В 1674 году была создана машина Морленда. В 1709 году итальянский учёный маркиз Джованни де Полени представил свою модель арифмометра.

Француз Блез Паскаль начал создавать суммирующую машину «Паскалину» в 1642 году в возрасте 19 лет, наблюдая за работой своего отца, который был сборщиком налогов и часто выполнял долгие и утомительные расчёты. Машина Паскаля представляла собой механическое устройство в виде ящичка с многочисленными связанными одна с другой шестерёнками. Складываемые числа вводились в машину при помощи соответствующего поворота наборных колёсиков. На каждое из этих колёсиков, соответствовавших одному десятичному разряду числа, были нанесены деления от 0 до 9. При вводе числа колесики прокручивались до соответствующей цифры. Совершив полный оборот, избыток над цифрой 9 колёсико переносило на соседний разряд, сдвигая соседнее колесо на 1 позицию. Первые варианты «Паскалины» имели пять зубчатых колёс, позднее их число увеличилось до шести или даже восьми, что позволяло работать с большими числами, вплоть до 9 999 999.

– Это что-же, скоро механика любой труд человека заменит? – с улыбкой спросила Екатерина Петровна.

– Вполне возможно, но боюсь не скоро, – слегка напрягшись ответил «провидец».

Мне ещё больше захотелось расспросить его о будущем. Какое оно? Думаю, стоит разузнать не только о медицине. Как будут жить люди? Насколько свободнее станет человечество, насколько умнее и добрее.

– Хотя уже сейчас, в Англии, машины вытесняют человека на производстве, – продолжил он, подумав, – там придумали механическую прялку… один человек, работая на ней, заменяет пятерых. Правда история там неприятная случилась. Разгневанный рабочий люд спалил дом изобретателю.

Екатерина Петровна укоризненно покачала головой. Господин Рубановский принял это на свой счёт и перевёл разговор.

Он начал рассказывать о первой в России железной дороге – «Чугунном колесопроводе» – которую он видел в Петрозаводске, на Александровском заводе. Сначала по ней возили тачки люди, потом же стали впрягать лошадей.

С увлечением поведал, что за границей быстрее соображают. Вот в Англии первыми построили рельсовую дорогу между Уондсвортом и Кройдоном. Аж десять лет тому назад.

– За этим видом транспорта будущее, – с уверенностью заявил он, – особенно если приложить к нему паровой двигатель…

– Это же очень дорого, только если сам государь-император решит…

– Конечно решит, правда не сейчас… мы воюем постоянно, – и он со значением посмотрел на меня, – но думаю в мирное время – это его заинтересует.

– И в чём же вы тут видите выгоду для себя Павел Матвеевич?

– Добыча руд, литьё чугуна, думаю его для таких дорог много понадобиться.

– Но сейчас же ещё даже проекта нет… – удивилась «бабушка».

– Когда появится проект, будет поздно готовиться, – улыбнулся он в ответ.

– И что же вы сейчас в столицу, за разрешением поездки в Сибирь едете?

– Отнюдь, – улыбнулся он, – в Михайловской волости Курской губернии землицу присмотрел. Вот купить хочу.

Екатерина Петровна удивилась и с возрастающим интересом посмотрела на собеседника. Если раньше она считала его оболтусом, не желающим идти на государственную службу, то теперь мнение переменилось. Младший сын явно пошёл в отца. Скорее всего именно он примет капитал и управление семейными делами, а не старший, служивший в каком-то департаменте. А это значит, что «котировки» данного молодого человека значительно возросли в её глазах.

Глава 14

Ближе к вечеру наш «поезд» достиг почтовой станции, у которой был трактир с достаточным количеством мест, чтобы всех разместить.

Высадившись из дормеза, мы увидели большой и добротный деревянный дом в несколько этажей, с резными наличниками. Стены его были собраны из цельных толстых стволов.

Огромный двор ямы заполнялся экипажами и телегами. Левую сторону занимала просторная конюшня. Сейчас там сновали работники, пристраивая лошадей. Множество звуков наполняло пространство… кузня, животные, голоса людей. Станция жила своей, одной ей понятной жизнью.

Поужинать нам предложили во вместительном зале. Пол покрывала чистая солома, а запах, доносившийся из кухни, обещал вкусную еду.

Мы втроём заняли небольшой столик для чистой публики у окна. Подошедший половой, в белом переднике долго перечислял блюда, предлагаемые этим заведением.

Екатерина Петровна прервала его повелительным жестом руки.

– Мы всё поняли, голубчик. Принеси нам с барышней щи и жаркое из птицы. Потом подашь чаю с пирогом. – затем повернулась к Рубановскому.

– А вы что желаете, Павел Матвеевич?

Пока мужчина отвлёкся на выбор еды, я рассматривала трактир. На чистой стороне народу было мало. Несколько столиков занимали те, кого уже видели в нашем «поезде» на предыдущей остановке. Так же, как и мы, они ожидали свои заказы тихо беседуя.

В общем зале было на порядок громче. Посетители весело переговаривались, иногда обсуждая какую-то интересную тему сразу за несколькими столами. Слыша что-то особо громкое «бабушка» невольно поджимала нижнюю губу, выказывая недовольство таким шумом.

– Если вы устали, Екатерина Петровна, я могу распорядиться подать вам ужин в комнату, – предложил «провидец», заметив её раздражение.

– Благодарю, Павел Матвеевич, не стоит. Степаниде там нужно всё подготовить.

Из-за большого количества народа для женщин удалось взять лишь один номер. Мы с «бабушкой» займём кровать, а для горничной должны были принести тюфяк.

Ещё при подъезде Екатерина Петровна особо указала ей проверить постель на чистоту и наличие возможных проблем. С нами ехало бельё, которое в случае чего, надлежало использовать.

Видимо устав от разговоров в дороге, господин Рубановский почти всё время молчал. «Бабушка» не выражала этому недовольство, даже наоборот, так как возрастающий шум из общего зала её явно раздражал.

Закончив ужин в тишине, нас проводили до комнаты. Павел Матвеевич почти сразу вернулся. Он попросил меня выйти в коридор оставив дверь открытой, чтобы Екатерина Петровна могла нас видеть.

– Вот, – протянул он мне небольшую шкатулку, в которую был уложен пистолет, – знаю, вы можете пользоваться. Он заряжен, на один выстрел хватит, а я за стеной, – и уловив мой недоумённый взгляд продолжил, – мне так будет спокойнее.

– Да что может случиться? Тут же так много народа.

– Знаете, последние несколько лет со мной постоянно что-то происходит. Возьмите, Ан… баронесса. Ко всему лучше быть готовым. Заранее.

Я неловко ему улыбнулась. Его забота была приятна.

В этот момент я услышала тихое покашливание «бабушки».

– Доброй ночи… может завтра, если погода позволит, немного проедемся верхом?

В ответ я согласно кивнула и поспешила закрыть дверь.

Увидев, что именно принес мне Павел Матвеевич, Екатерина Петровна только покачала головой, усиленно пряча улыбку.