Туман
Шрифт:
– Сударь, вынужден повторить, что помочь вам не в силах. Более не могу уделить вам своё внимание. Как видите, у меня визитёры.
Проситель развернулся, показывая своё очень смуглое лицо с маленькими чёрными глазками. Пространная стихотворная тирада сопровождала его выход. Ребенок, которого он вёл за руку напоминал его самого, разве что был намного светлее.
Увидев неподдельный интерес на моём лице, граф поведал, что мы имели радость видеть князя Порюс-Визапурского, служившего при Коллегии иностранных дел, тоже внезапно решившего пристроить своё чадо в открывающийся Лицей. Но кроме того, что они безбожно опоздали с экзаменами, по правилам, лицеистами могли стать мальчики не младше десяти лет. Сыну же князя, Александру, было всего шесть.
Выслушав ремарку о смуглокожих князьях на службе империи,
В ответ же услышала много лестного в адрес своей «светлой головки» и пожелания всяческих успехов. Мне была передана карточка, с предложением «всегда быть к услугам», если только понадобиться. Екатерина Петровна при этом выглядела такой благостной и довольной, как будто мне как минимум дали орден Святой Екатерины [110] .
110
Орден для награждения великих княгинь и дам высшего света, фактически второй по старшинству в иерархии орденов Российской империи. Имел две степени: «большой крест» – для особ царской крови и высших чинов придворных дам; «малый крест», или кавалерственный – для лиц женского пола из высшего дворянского сословия и жён особо отличившихся военных и чиновников. Награждённые именовались соответственно «дамами большого креста» и «кавалерственными дамами».
Днём наконец удалось отправиться на прогулку с Павлом Матвеевичем. Мы неспешно шли по аллеям Летнего сада. Красивейшее место… с деревьями, которые сохранились ещё со времён Петра I. С удивлением обнаружила, что даже сейчас у некоторых скульптур отсутствуют носы или даже пальцы. «Провидец» уточнил, что статуи будут постоянно «подправлять», но время безжалостно. А в его будущем всё просто заменят на копии. Хотя… фонтаны сада затмевали собой все неприятные воспоминания об экзаменации.
Господин Рубановский предложил так же пройтись по Царицыному лугу, который в моё время уже будет зваться Марсовым полем, но к тому моменту я уже утомилась.
Пятничный вечер был посвящён визиту к Екатерине Фёдоровне. Вручила ей благодарственное письмо для вдовствующей императрицы. Самой же княгине был преподнесён букет экзотических цветов, которые невообразимым образом удалось достать Павлу Матвеевичу.
– Ma ch`ere, баронесса, я весьма рада, что смогла оказать вам эту маленькую услугу. Кроме того, надеюсь сегодня вы сможете также насладиться декламацией довольно известной актрисы Екатерины Семёновой [111] . Она должна будет прочесть что-то из «Эдипа». Её выступления у графа Строгонова имели большой успех…
111
Екатерина Семёновна Семёнова (1786–1849) – русская актриса. В Александринском театре играла первые роли.
– Конечно, княгиня, мы будем рады приобщиться.
– Располагайтесь где вам будет удобно, – ответила хозяйка с улыбкой и развернулась встречать следующих гостей.
– Надеюсь это исполнение будет стоить тех пятисот рублей гонорара, что она запросила, – произнесла она тихо, но я услышала.
Мы с «бабушкой» заняли небольшой диванчик у окна, стараясь не привлекать особо внимания. К нам подходили знакомые по прошлому суаре и интересовались нашими впечатлениями о столице. Хотя основной темой разговоров вокруг была театральная жизнь.
– Вы слышали, сама мадемуазель George [112] завидует темпераменту госпожи Семёновой.
– Ну что вы, это всё сплетни завистников, она сама эффектна на сцене.
– Просто император охладел к француженке, хотя та и поселилась на Каменном острове, дабы быть к нему поближе…
– Не может быть, Мария Антоновна [113] никогда не допустит подобного.
– Конечно, ведь эта George была любовницей Бонапарта!
– Я слышала, что она просто шпионка…
112
Маргарита
Жозефина Веймер, известная как мадемуазель Жорж (m-lle George) (1787–1867) – французская трагическая актриса, любовница Наполеона и, по слухам, Александра I, гастролировала в России в 1808–1812 годах.113
Мария Антоновна Нарышкина, урождённая княжна Святополк-Четвертинская (1779–1854) – фрейлина, жена обер-егермейстера Д. Л. Нарышкина, фаворитка императора Александра I.
– Бедный Александр Христофорович [114] . Ведь, он так любил эту бесстыдницу.
– Ой, и не говорите. Ходят слухи, что она жила в его доме на правах супруги!
Великосветские сплетники продолжали обсуждение чужой личной жизни даже во время декламации.
Прочтение мне понравилось. Екатерина Семёновна была необыкновенно красива. Черты её лица поражали классической правильностью, профиль напоминал античные портретные барельефы. Контральто голоса выдавал разнообразные эмоции… благородство одушевлённых переживаний и порывы истинного вдохновенья.
114
Граф (c 1832) Александр Христофорович Бенкендорф (1782–1844) – российский государственный деятель, военачальник, генерал от кавалерии; шеф жандармов и одновременно Главный начальник III отделения Собственной Е. И. В. канцелярии (1826–1844). В 1807–1808 гг. состоял при русском посольстве в Париже.
В субботу, девятнадцатого октября мы были приглашены на открытие Царскосельского Лицея. Планировалось, что с утра уже отправимся домой, и по пути, заедем на торжественное мероприятие, как раз к самому интересному, пропустив только молебен, ведь там должен был присутствовать сам император с супругой и матерью.
Но… как оказалось, у Екатерины Петровны не были ещё куплены все гостинцы и подарки, которые она планировала привезти из столицы. В спешном порядке пришлось опять наведываться в Гостиный Двор. К счастью, после наших прогулок «бабушка» записала приглянувшиеся ей вещи, так что мы не тратили время на пустое изучение товара, а наведывались сразу в нужные лавки.
В это время Павел Матвеевич отправился договариваться о возможности присоединиться к какому-нибудь «поезду», идущему в нашу сторону. Как выяснилось, две повозки выдвигались только в понедельник.
В воскресенье к нам за прощальным обедом присоединился Василий Львович. От него было получено приглашение запросто бывать у него в Москве или в Болдино, где ему принадлежало часть имения.
Весьма неожиданно господин Рубановский попросил у «бабушки» разрешения преподнести мне «полезный» подарок. На что Екатерина Петровна немного напряжённо согласилась, вспоминая, что один такой «полезный» уже лежал у меня в сундуке.
Но Павел Матвеевич удивил вновь, выложив на стол небольшой чемоданчик и раскрыл его. Это оказался «полевой» набор хирурга, содержащий в себе все необходимые инструменты. «Бабушка» шокировано вздрогнула, а Василий Львович заливисто рассмеялся, сказав, что ещё не видел, чтобы подобное дарили барышням.
Мне чемоданчик понравился. Поэтому я выражала благодарность вполне естественно и от чистого сердца, о чём и сказала.
Как оказалось, на этом неожиданности не закончились…
В понедельник, выехав из столицы и пройдя всю бумажную волокиту с подорожными на рогатке, мы наконец отправились в обратный путь. Уже в дормезе, господин Рубановский протянул мне маленький кожаный клатч. Ничего не подозревая, открыла его и вынула небольшой револьвер. Я не верила своим глазам, в моей руке был «Кольт». Но… ведь его ещё не изобрели!
Глава 18
– Откуда? – только и смогла спросить я, понимая, что никакие вопросы задавать в присутствии Екатерины Петровны просто нельзя.
– Я тут, намедни, свёл знакомство с одним умельцем из мастеровых. Мне кажется, и блоху подковать сможет, если сподобится. Ему и заказал. Нарисовал пару идей… Хорошо он успел за то время, пока мы в городе были.
– Вы опять преподносите моей внучке оружие, Павел Матвеевич? Я ещё от последнего вашего «подарка» не пришла в себя.