Туманная радуга

Фотографии получились очень смешные. Гримасам, которые строили девушки, мог бы позавидовать сам Джим Керри. Ира почти на всех кадрах вышла испуганной и растерянной, словно пребывала в глубоком замешательстве от того, что не может контролировать траекторию движения тележки. Вероника без конца хохотала, поэтому на фотографиях вышла с широко раскрытым ртом, зажмуренными глазами и запрокинутой назад головой. А Зинаида, когда тележка уже набрала скорость, решила усесться поудобнее и, не удержавшись, свалилась на колени. Чтобы не упасть вниз, ей пришлось опустить голову и крепко вцепиться руками в прутья решетки, так что волосы полностью закрыли ей лицо. В итоге, на доброй половине фотографий она напоминала персонажа из Семейки Аддамс, у которого были волосы вместо лица.

Вдоволь накатавшись на тележке, подруги спрятали ее обратно в кусты, а затем решили устроить безумные бега. Согласно наспех придуманным правилам, одна из девушек должна была залезть другой на спину и крепко держаться за шею, а та, что выполняла роль возницы — согнутыми в локтях руками придерживать свою пассажирку за ноги. Затем начинался забег по лесу, который длился не дольше минуты, потому что вся конструкция быстро рушилась из-за всеобщего хохота.

Уже стемнело, по периметру «подковы» зажглись фонари, но веселье трех подруг все продолжалось. Они успели наделать не меньше трех сотен фотографий, прежде чем решили расходиться по домам.

Новая девушка Селоустьева

В понедельник Ритка снова привезла Веронику в школу слишком рано. Решив не испытывать судьбу, девушка от греха подальше села на лавочку в раздевалке и там спокойно дожидалась прихода подруг. Кто знает, может, прощание Селоустьева было минутной вспышкой, а на самом деле он и не думает прощаться?

Вскоре в раздевалке показалась Ира. Вероника с удивлением обнаружила, что подруга пришла в школу накрашенной. Макияж был еле заметен, но делал ее лицо более выразительным и очень ей шел.

— Ого!

— Да вот, решила последовать твоему примеру и немного привести себя в порядок. Но если честно, пока шла в школу, уже десять раз пожалела о своем решении. Мама сказала, что все хорошо, но я уже сомневаюсь. Вот, смотри…

Ирка распахнула пальто, и Вероника увидела вполне милое светло-бежевое платье, сшитое из материала под замшу. Довольно короткое, но не вульгарное: длинный рукав, молния до середины лопаток и никакого декольте — круглый вырез целомудренно показывал лишь часть ключиц. Подруга нервно переминалась с ноги на ногу и бесконечно одергивала подол, дожидаясь вердикта своему образу. За ее спиной возникла запыхавшаяся Зинаида.

— Ну ни хрена ж себе! — воскликнула она, и это, пожалуй, был наилучший вердикт.

— Зина чересчур лаконична, — сказала Вероника, — но я, признаюсь, хотела сказать примерно то же самое. Ирка, ты правда очень красивая!

— Ага, Приходько, твой азиат с ума сойдет. И не только он. У вас там парни в целом слабенькие. Могут и в обморок попадать.

— Да что там парни, я и сама чуть в обморок не рухнула при виде этих ног, — добавила Вероника.

Получив от подруг столь необходимую для себя поддержку, Ира заметно приободрилась и наконец перестала одергивать подол. Теперь она чувствовала себя более уверенно, а оставшаяся робость, которая все равно немного проявлялась в ее движениях, только придавала ей очарования.

Когда все трое поднимались по лестнице, с ними столкнулся Тимур, который почему-то наоборот спускался вниз.

— Неплохо выглядишь, Приходько, — буквально на долю секунды задержав взгляд на Иркиных ногах, сказал он. — Решила сегодня угробить всех пацанов из своего класса? Если да, то хороший план. Надеюсь, у них обеспеченные родители, и нам не придется скидываться на похороны всей школой.

На уроке истории Веронике пришло сообщение с неизвестного номера: «Ты выглядишь в миллион раз лучше своей подруги, я просто не стал ее расстраивать».

Девушка закатила глаза. Ей бы и в голову не пришло злиться на Тимура из-за Ирки. «Я еще не настолько свихнулась, чтобы ревновать тебя к своим собственным подругам, которые мне вообще-то куда дороже, чем ты». Было только интересно, откуда он узнал номер, а главное — зачем. Стараясь успокоить сердцебиение, Вероника спрятала телефон обратно в рюкзак. События развивались слишком стремительно, и она никак не могла к этому привыкнуть.

Третьим уроком у десятого «Г» шел русский язык. По его окончании учительница попросила Веронику задержаться. Пока она хвалила ее за превосходное изложение с элементами сочинения, которое они писали в прошлый четверг, Зинаида побежала занимать столик в столовой. Выйдя из кабинета, Вероника сразу подумала, что раз она идет без сопровождения, значит, где-то поблизости должен оказаться Селоустьев. Так оно и вышло. Он стоял в коридоре недалеко от входа в столовую, но на этот раз был не один, а в компании высокой, стройной брюнетки. Вероника не знала имени этой девушки, но она, как и Селоустьев, тоже была выпускницей.

Брюнетка стояла, прислонившись спиной к стене, и что-то кокетливо щебетала психопату на ухо. Его рука находилась чуть ниже ее талии, что, похоже, вполне устраивало обоих. Заметив Веронику, Селоустьев запустил пальцы девушке в волосы, притянул ее лицо к себе и начал страстно целовать. Подобно какому-нибудь хищному морскому чудовищу, он широко открывал рот и вроде бы даже причмокивал. Его челюсти двигались столь интенсивно, как будто он перепутал эту бедную девушку со своим обедом в столовой. Почувствовав тошноту, подступающую к горлу, Вероника ускорила шаг, чтобы поскорее пройти мимо этого отвратительного действа.

Только оказавшись в столовой, она смогла осознать, что увиденная ею сцена ужасна далеко не во всех смыслах. Ведь если психопат нашел себе новую жертву, значит, старая ему уже не нужна. «Кажется, теперь я свободна!» — радостно подумала она. Ей было немного жаль ту несчастную девушку, которая смотрела на противного Селоустьева влюбленными глазами и страстно отвечала на акт, который тот считал поцелуем, но о вкусах же не спорят! Широко улыбнувшись своему спасению, Вероника помахала подругам и поспешила к занятому ими столику.

Ирка на что-то жаловалась Зинаиде, периодически поглядывая в сторону стола, за которым в компании троих одноклассников сидел Витя. На этот раз никаких приставучих девиц возле него не было.

— Что случилось? — поинтересовалась Вероника.

— Зря я так вырядилась, вот что. — Ирка чуть не плакала. — По вашему совету я даже специально вызывалась к доске на первом и втором уроках, чтобы он мог получше меня рассмотреть. Но вместо этого, он просто спал с открытыми глазами, как и на всех остальных уроках. Ему всегда так скучно, что рано или поздно он начинает засыпать. Как будто постоянно находится под транквилизаторами, ей-богу. Я думала мое платье его взбодрит, но он его даже не заметил. Сами знаете, девочки, у нас в классе никто так не одевается. Когда я зашла в кабинет физики, там такое началось! От комментариев воздержались разве что Попова и сестры Кириллюк, но поскольку все трое выглядели недовольными, я расценила их молчание как комплимент. Кстати, Попова вообще чуть не испепелила меня взглядом. Вы бы видели, какие злые у нее были глаза! В общем, реакция была у всех. Кроме Вити. А ведь все это было для него! Теперь я чувствую себя очень глупо и хочу уже поскорее оказаться дома, чтобы снять это дурацкое платье. — Ирка перевела дух и с чувством откусила огромный кусок от булочки с повидлом. — В общем, ну его, этого Витю. Захочет — сам подойдет. А я больше и пальцем не пошевелю.

Четвертым уроком у десятого «Г» была астрономия, которую вела очень странная женщина по имени Цветана Аметистовна. Астрономия, как отдельный предмет, появилась в их лицее с начала учебного года, поэтому учительница была здесь новенькой. Ее странности стали заметны с первого же урока, когда она, только познакомившись с учениками, отправила одного из них за прищепками, томатной пастой и карандашами. После того, как все это оказалось у нее на столе, она поблагодарила ученика и вывела ему пятерку в журнале. С тех пор все знали, что если Цветана Аметистовна отправляет тебя в магазин, то пятерка за урок тебе обеспечена. Правда, было невозможно заранее предугадать, кто именно отправится за покупками, ведь технология отбора вообще никак не прослеживалась. Учительница нередко делала выбор в пользу того, у кого и так уже было полно пятерок.