Туманное будущее

Северус недоверчиво посмотрел на коллегу и тут же горделиво тряхнул головой.

– Могу себе представить … - процедил Снейп сквозь зубы, словно силком вытягивая из себя слова. – Возможно, вы думали, что я намеревался напасть на вас, едва завидев меня… вы начинали размахивать волшебными палочками, даже если я просто записывал ваши голоса, как просил Гарри… и вы ожидали подвоха, когда я фотографировал вас, но… я не могу забыть, что вы сделали со мной, когда вам все же удалось подловить меня, напав вчетвером против одного, я не… смог ответить вам. Как видишь, я испытываю некоторые затруднения, чтобы легко все простить…

– Да, я понимаю, - поспешно прервал его Ремус. – Знаю, некоторые вещи слишком трудно забыть или простить.

– Тем не менее, я сделаю это, - Северус заметил некую растерянность в янтарных глазах коллеги. – Я сделаю это ради Гарри.

В светлых глазах отразилось понимание, когда Снейп продолжил:

– Я знаю, как ты к нему привязан, знаю, что ты считаешь важным для него то, что для меня несет совсем иной смысл – любовь к нему, и потому прощаю… но, вряд ли забуду.

Оборотень понимающе кивнул, облегченно вздохнув, понимая, что с этой минуты все пойдет по-другому.

***

Улыбаясь, Гарри вынырнул из Омута памяти Дамблдора. Снейп отдал ему десять фиалов со своими воспоминаниями о седьмом курсе. Конечно, Избранный знал, что его любовник волей обстоятельств соприкасался с Лили и мародерами и раньше, но догадывался, что в основном они состояли из стычек и словесных баталий и, следовательно, были неинтересны и в чем-то даже раздражительными, сулящими одно разочарование. За эту дальновидность и внимание Гарри был благодарен Мастеру Зелий.

Уже в который раз Гарри поймал себя на мысли, что Снейп прекрасно знал, когда стоило проявить скромность и такт, когда этого требовали обстоятельства.

Гарри пересмотрел каждое воспоминание по нескольку и более раз, в зависимости от их содержания. Он с восхищением внимал обыденной болтовне или пылким, порой даже весьма комичным в своей невероятности, спорам родителей; либо всей четверки мародеров; веселому щебету Лили с подругами; мужским разговорам Джеймса с Сириусом или Ремусом. И словно в дополнение ко всему, он следовал вслед за Севом, безотрывно глядя на него, хоть и не видел его лица, не мог чувствовать его тела под своими руками, целуя, не чувствуя ответной реакции, шепча: «Я люблю тебя!», понимая, что он ничего не слышит.

Особенно парень был благодарен Мастеру Зелий за то, что он, Гарри, мог воспользоваться Омутом памяти в любое удобное для себя время. Теперь воспоминания Сева стали частичкой его самого. И то, что он мог разделить их на двоих, создавало впечатление, что он снова рядом… они снова вместе. От этого на душе становилось легко и радостно. Он смог увидеть тот замечательный день, когда Лили решила дать ему имя. Он много раз слышал тот диалог на магическом записывающем устройстве, не в силах сдержать слез, но теперь мог воочию видеть счастливые лица родителей, когда они говорили о своих будущих детях. В такие минуты он чувствовал себя по-настоящему любимым. Это были немногие моменты, когда Гарри ощущал реальную силу родительской любви.

Он нередко прослушивал записи на диктофоне, и от некоторых у него сжималось сердце, причиняя тупую боль. Не от слов, которые лились из динамика, когда Сев записывал все, что мог сейчас услышать Гарри, а от того, как неожиданно они прерывались, когда его обнаруживали и что, без сомнений, за этим следовало. В такие минуты он горько сожалел о своей просьбе сохранить воспоминания о мародерах, поскольку не ведал, о чем именно просит.

Гарри еще не касался журнала Джеймса, ни дневника Лили, за исключением быстрого перелистывания страниц, чтобы убедиться в их важности, и к своему удивлению неожиданно обнаружил любовные послания, аккуратно вложенные в дневник матери, написанные Джеймсом. А еще были записки, которыми обычно перекидываются студенты в классе во время уроков.

«Л.

Встретимся под нашим дубом после урока ЗоТИ

У меня есть для тебя сюрприз.

Твой нежно любящий олененок, Д»

«Д.

После ЗоТИ мне нужно сходить в Больничное крыло.

Встретимся в 18-00 под дубом.

Что за сюрприз?

Я тоже тебя люблю, Л.» [

«Л.

Ок! Встретимся в шесть.

Если я сейчас тебе скажу, то это не будет сюрпризом.

И даже не пытайся заставить, твой жалостливый взгляд тебе не поможет.

Все равно ничего не скажу. Все узнаешь сегодня вечером.

Твой обожаемый олененок, Д.»

«Д.

Ни единой слезинки не скатится с моих глаз.

Я обладаю даром убеждения. Да, Л.

PS: И ничего не собираюсь себе представлять: никакого эротического подтекста!»

«Л.

Я и не думала об этом!

Д»

«Д.

Ну, конечно!

Л»

Гарри расхохотался над перепиской и бережно вложил записку на место. Стоит поговорить со Снейпом, чтобы поблагодарить за столь новый неожиданный подарок, не понимая, почему он вдруг так занервничал.

Именно по этой причине Гарри оказался перед дверью кабинета Мастера зелий спустя двадцать минут, чувствуя, как тугой спазматический узел сжимается где-то в районе желудка.

– Войдите!
– раздался властный голос, от которого бросило в дрожь, и Гарри подчинился.

Снейп читал «Ежедневный Пророк», на передовице которого располагались две колдографии: бывший Министр Магии, перечеркнутый жирным красным крестом, позади которого стоял человек, что-то яростно выкрикивающий тому в спину, и другая, изображавшая нового Министра - тот казался более честным и справедливым, стоящим на трибуне, решительно произносивший речь. Огромный черный заголовок гласил: «Новый Министр Магии критикует политику старой власти». Снейп нехотя оторвался от чтения, подняв голову и взглянув на вошедшего. Он хмурился, но его недовольство тут же сменилось радостью.

– Гарри! – прошептал он, вложив в голос всю теплоту и ласку, попутно поднимаясь с кресла и приближаясь к своему ученику, непроизвольно вжавшемуся в дверь.

– Здравствуйте, - прохрипел парень.

– Здравствуй! – ответил Снейп, становясь напротив, невольно пожирая того взглядом.

Гарри беспокойно моргнул.

Мастер зелий даже не потрудился скрыть свои чувства, и это вносило определенное беспокойство. Он не знал, как реагировать: его разрывали противоречивые чувства, которые несколько пугали.

– Я… Я, - начал он, откашлявшись, пытаясь оторваться от двери, хотя ему хотелось слиться с ней навечно. – Я хотел еще раз поблагодарить вас за все то, что вы для меня сделали, - произнес парень, отводя взгляд. – Я нашел несколько любовных писем в личном дневнике мамы, и записку, которой обменивались родители. Это было приятно, - закончил он на одном дыхании, осмелившись взглянуть в черные глаза, заметив в них знакомый блеск, искрящийся от приятной новости.

– Я не знал об этом, но мне очень приятно, - сказал Снейп. – Ты голоден? – Он приглашающее махнул рукой в сторону уютного кресла.