Турнир

– Если тебя устроит такая неумеха, как я… - О своей внешности она решила промолчать. Зачем напоминать об очевидном? Хочет ее, невзирая на то или это, и слава богам! Но вот про навыки и умения она вспомнила не зря. Габи уже достаточно времени провела среди молодых «продвинутых» женщин-аристократок, чтобы усвоить простую истину, гласящую, что секс не сводится к техническому коитусу. Однако сама она умела лишь раздвигать ноги, а этим, как она теперь понимала, никого на самом деле не удивишь.

– Не беспокойся, - улыбнулся Источник, по-видимому, легко прочтя обуревающие ее сомнения в ее же собственных глазах, - я всему тебя научу. Кстати, в жизни пригодится…

И он ее не обманул. Научил Габи такому, что она краснела от стыда, едва вспоминала тот или иной эпизод этой странной ночи. Впрочем, стыдно или нет, но, хотя бы наедине с самой собой, она должна была признать, что Источник не только брал, но и щедро отдавал. Она шла на сделку, предполагая, что будет стойко переносить выпавшие на ее долю страдания. Чего она не ожидала, так это того, что от всех этих непристойностей женщина может получить море удовольствия. От пережитого наслаждения, накатывавшего на нее волнами, - и при том не раз и не два за эту долгую ночь, - Габи не могла прийти в себя еще долго после того, как проснулась в одиннадцатом часу утра. Если Трис и удивился, - обычно она вставала едва ли не с рассветом, - ей он ничего об этом не сказал. Да и не мог, на самом деле. Ранним утром она спала, а потом он ушел по своим делам, мудро решив, что всему есть причина, и, если Габи продолжает спать, то, наверное, неспроста, и ее лучше пока не тревожить.

Габи была ему за это искренно благодарна. Она впервые в жизни – что в прежней, что в нынешней, - понежилась, лежа в постели столько, сколько хотела. Затем вместо душа приняла долгую ванну с ароматизированными солями и целебными травами, и наконец вышла к столу. Дело происходило в первом часу дня, и к этому времени – после такой-то ночи, - она успела нагулять просто-таки зверский аппетит. Домашний повар, не знавший, разумеется, всей предыстории, но предполагавший, что сестра тана со вчера на сегодня успела серьезно проголодаться, наготовил для нее массу всяких вкусностей и разностей. Напек, в частности, крепов, предложив в качестве начинки гусиный смалец со шкварками, ветчину с сыром и перепелиными яйцами, утиный паштет и копченого лосося с шампиньонами. Нажарил австрийских сосисок и, видимо, решив, что Э’Мишильер вконец оголодала, испек для нее пирог с рубленой олениной и луком. Все было такое вкусное, а Габи потратила прошлой ночью столько жизненной энергии, что из-за стола она встала только через полтора часа, присовокупив к преимущественно мясным блюдам пару-другую бокалов красного каберне-совиньон откуда-то из района Бордо и миску поздней клубники под белоснежным покрывалом взбитых сливок с ванильным сахаром.

Собиралась она тоже не торопясь. Не спеша перемерила чуть ли не с дюжину платьев, готовя наряд, достойный выхода «на бис». В результате выбрала очень смелое – короткое, выше некуда, - открытое и ко всему еще полупрозрачное платье из изумрудного шелкового крепа, расшитого золотыми цветами. Но к такому платью нужны были достойные его цветовой гаммы туфли и украшения. С обувью все решилось сразу: у Габи имелись для такого случая замечательные сандалии из золотистой кожи: низкий каблук и тонкие ремешки, охватывающие ногу едва ли не до колена. А вот над выбором гарнитура пришлось подумать. Примерив на себя то и это, она в конце концов выбрала парюру – колье, серьги, браслет и кольцо, - в которой изумруды сочетались с золотистыми топазами и бриллиантами чистой воды. Получилось более чем хорошо. Просто великолепно.

Оглядев себя в зеркале, - и отметив между делом, как элегантно лежит на бедрах поясок из золотых кованных колец, на котором повисли ножны с княжеским кинжалом, - Габи тяжело вздохнула, лишь на мгновение и только наедине с собой, позволив себе вернуться к себе настоящей, оказавшись, как и следовало ожидать, всего лишь напуганной восемнадцатилетней девчонкой. Но уже в следующую секунду она снова стала Э’Мишильер – коннетаблем возрождающегося клана. Холодно кивнула своему отражению и, прихватив по дороге крошечную сумочку из цветного бисера, покинула апартаменты в палаццо Коро, чтобы через сорок минут быстрой и небезопасной езды остановить свою «пантеру» у одного из трех частных подъездов императорского дворца. Конкретно этот вел в Южное, так называемое, принцессино крыло, безраздельной хозяйкой которого являлась Эва Сабиния.

Как и следовало ожидать, компания принцессы была уже в полном сборе: в Кремовой гостиной несколько фрейлин и близких подруг Эвы Сабинии весело, но не без скрытой нервозности, - они явно с нетерпением ожидали появления Габриэллы Э’Мишильер, - пересказывали друг другу последние столичные новости, большая часть которых являлась обыкновенными сплетнями, но надо же себя чем-нибудь занять, пока готовится основное блюдо?

– Габриэлла, а вот и вы!
– повернулась к ней принцесса, едва слуга открыл перед Габи дверь, и она вошла в просторную комнату, стены которой были обтянуты розовым набивным шелком. – Вас, милочка не было утром на Променаде, мы даже начали беспокоиться, не заболели ли вы часом. Что-то случилось?

«Ждали, что я сбегу или испарюсь? – «спросила» Габи у женщин, смотревших на нее во все глаза.
– Не дождетесь!»

– О! – сказала она вслух. – Мои искренние извинения, принцесса. Я просто проспала.

– Обычно вы встаете очень рано, - подала ожидаемую реплику герцогиня Перигор, которая выглядела совершенно больной. Вероятно, участие в заговоре не принесло ей ничего, кроме горьких сожалений.

– Вы совершенно правы, Мария, - улыбнулась ей Габи. – Просто ночь выдалась бурная.

– Расскажете? – подалась к ней всем телом заинтригованная прозрачным намеком Эва Сабиния.

– Увы, не могу, - притворно вздохнула Габи. – Не хочу окончательно испортить себе репутацию.

После такой фразы, половина присутствующих раззавидовались, воображая бурные страсти в разгромленной постели, а остальные одобрительно подумали, что не одним же им на роду написано быть гребаными шлюхами. Другие вон тоже не ни в чем себе не отказывают.

– А у нас для вас сюрприз! – не выдержав напряжения, «ломанулась» вперед одна из фрейлин.

«Ну, вот и неприятности прилетели, - усмехнулась мысленно Габи. – Спасибо Источнику, сюрприз не удался, а то ведь могло бы плохо кончиться».

Она еще не знала, какую именно гадость раскопали подручные принцессы, - как не знала она и того, зачем им всем это понадобилось, - но сейчас Габи была готова к любым неожиданностям. Источник получил ее тело, она от него – знание. И, если быть предельно честной, ее ночь любви оказалась одной из самых дорогих в истории человечества. Что-то в стиле незабвенной царицы Клеопатры, никак не меньше.

– Да, что вы говорите, душенька! – холодно улыбнулась Габи. – Надо же как удачно! Я люблю сюрпризы!

– Думаю, Габриэлла, вам понравится, - серьезно посмотрела на нее принцесса и, обернувшись к другой фрейлине, легонько кивнула, приглашая начинать.

– Не сомневаюсь. – Габи была невозмутима, ее и раньше-то было непросто пронять, теперь же, благодаря господину Небогу, ее уверенность в себе была и вовсе непробиваема.

Она прошла в глубину гостиной и без приглашения – так уж здесь было заведено, - опустилась в кресло, закинув при этом ногу на ногу так, что отделанный золотой каймой подол задрался почти до линии трусов. Даже не подумав о том, чтобы оправить платье, Габи взяла фужер-флейту с шампанским, - очень сухое «белое из белого»[2] - пригубила, обмакнув губы в вино, и со слабо выраженным интересом посмотрела на дверь, откуда должен был появиться сюрприз. На все еще закрытую дверь в глубине гостиной пялились все, заинтересовалась и Габи, не могла не заинтересоваться.

– Может быть, подскажете, дамы, - спросила она лениво, сделав еще один крошечный глоток шампанского, - о чем идет речь? Сюрприз сюрпризу рознь, разве нет?

Она намеренно продолжала говорить на своем простонародном франке, потому что она им всем – и принцессе, и ее подружкам, и принцессиной кузине Клер, - тоже приготовила сюрприз.

– Имейте терпение, Габриэлла, - стрельнула в нее глазами Эва Сабиния. – Что за интерес рассказывать о сюрпризе заранее?

Терпение – добродетель, которой Габи щедро наделили великие боги. Ждать, догонять и терпеть – это она умела.