Турнир
Шрифт:
Габи говорила так, словно размышляла вслух. Умно, грамотно и не без изящества, препарируя возникшую ситуацию.
– Дальше больше, и как-то уж очень сосредоточенно на одном предмете. Ощущение было такое, что кто-то шепнул им по секрету, что я не та, за кого себя выдаю…
– Даже так? – нахмурился Трис. Сам он ничего подобного не замечал, но слова Габи заставили его насторожиться.
– Именно так, - подтвердила Габи. – Напряжение нарастало, и несколько дней назад наступил кризис…
Она рассказывала ровным голосом, невозмутимо глядя ему в глаза, но Трис прекрасно понимал, что она отнюдь не спокойна. Да, и кто бы на ее месте остался равнодушным, попав в такую подлую западню? Однако внешне ее беспокойство ничем себя не выдавало. Габи просто рассказывала историю. Коротко, четко, по существу.
– Я еще накануне почувствовала… -
«Что за глупая провокация? – недоумевал он. – И главное зачем? Ее же признали, как «кровь от крови моей». И не кто-нибудь, а императорский триумвират. Да и магия – не игрушка. Ее Дар и высокий уровень силы - это факт, не подлежащий сомнению!»
И все-таки кто-то что-то разнюхал. Узнал случайно или специально искал и в конце концов нашел. Ведь известно же, кто ищет, тот всегда что-нибудь да находит. Однако, это не объясняет главного: кому и зачем это понадобилось? В чем смысл этой игры? Но основной вопрос, разумеется, кто?
«Кто стоит за всем этим фарсом?»
«Cui prodest?[3] - вспомнил Трис об известном принципе юриспруденции, и этот вопрос, как и следовало ожидать, заставил его посмотреть на ситуацию под иным углом зрения. – Кому выгодно дискредитировать Э клана Мишильер? Или дело вовсе не в ней?»
Могло ли так случиться, что целью провокатора являлась не Габи, а он сам? Что, если ловушка, устроенная Габриэлле, это всего лишь начало игры против самого Триса? Звучало вполне правдоподобно, тем более, что и возможная причина ни для кого не секрет. Клан Мишильер отделился от герцогства Перигор триста лет назад и за эти годы впал едва ли не в полное ничтожество. И вдруг в столице объявляется новый тан. Молодой, неглупый и чрезвычайно деятельный. И кроме всего прочего, жаждущий восстановить былую славу и силу своего рода. Само по себе это даже неплохо, - еще одна сильная семья империи никак не помешает, - но в случае Триса все обстоит несколько сложнее. Он ведь не какое-нибудь там десятое или двадцатое колено среди потомков Августа Мишильера. Он его родной сын, имеющий среди прочего право на ношение двойной фамилии, а значит, и некоторые и отнюдь не мизерные права на герцогство Перигор. Умри сейчас Мария, - сама или с чьей-то помощью - и Трис может предъявить свои права на герцогскую корону, и кто знает, как отреагирует на это император. Вдруг да согласится? Герцогство ветшает, беднеет и умаляется, так что император может решить, что воссоединение клана и герцогства – хорошая идея. Устранение, так сказать, роковой исторической ошибки, допущенной триста лет назад.
Такое предположение – кстати, вполне логичное и правдоподобное, - могло напугать близких родственников герцогини, которые, возможно, лелеяли надежду возложить герцогскую корону на свою голову. Но, если так, то недоброжелателя или врага следовало искать среди окружения герцогини, что между прочим предполагало так же наличие заговора, направленного на устранение самой Марии Перигорской. И, если заговор существует, то появление в столице тана клана Мишильер могло этого анонима сильно напугать. Никто ведь не любит, когда рушатся его планы.
Впрочем, правды ради, следовало признать, что именно таковы были планы самого Триса относительно герцогства Перегор. За тем исключением, разумеется, что он не собирался убивать Марию. Трис мог попросту жениться на герцогине, тем более, что она молода и красива. Однако мог он пойти и другим путем, убедив императора, что это лучшее решение вопроса: объединить кланы под его Триса рукой. Тогда у него станет две сестры, а Мария продолжит именоваться герцогиней. Наследование пойдет по прямой линии, но титулов хватит на всех старших детей во всех трех семьях. Теперь, однако, все становилось куда запутаннее, и, значит, ему предстояло заниматься еще и этим.
– Как вы разрешили возникшую проблему? – спросил он, дослушав до конца рассказ Габи.
– Мне кое-кто помог, - коротко и с явным нежеланием продолжать ответила девушка.
– Нельзя ли уточнить, кто и каким образом?
– попросил тогда он, и Габи опять замолчала.
Снова длинная пауза, наполненная тишиной, и Габи, решающая, что ей делать дальше, смотрела в никуда.
«Если она мне доверится, значит, и мне придется когда-нибудь доверится ей. Иначе никак».
– Я общаюсь с Источником, - произнесла она наконец ровным голосом. – Он ко мне явно расположен. Симпатизирует мне, и, вероятно, я нравлюсь ему, как женщина. Скорее
всего, более, чем нравлюсь.– Позволено ли мне будет узнать, - осторожно уточнил Трис, - каким образом проявляются его чувства?
Памятью своего великого отца – «Или лучше сказать создателя?» - Трис помнил анонимный трактат, написанный в Антипатриде[4] на арамейском языке где-то в начале седьмого века. Скорее всего, - на это указывали некоторые особенности стиля, - это был не первоисточник, а перевод какого-то более древнего текста. Возможно, финикийского или аккадского, но не исключено так же, что исходная версия писалась по-аморейски. Однако, не суть важно, кто и когда записал этот сакральный текст. Важнее, другое. Речь в нем шла о природе Источников и о магах, способных вступать с ними в непосредственный контакт. Автор считал Источников живыми разумными существами, относящимися к иной, - чем люди и боги, - расе. Будучи по своей природе ближе к богам, Источники, полагал он, все-таки не боги, но настолько могущественны и чужды при этом людям, что исчезающе редко вступают с магами в непосредственный контакт. Связано это, в частности, с тем, что лишь немногие колдуны способны пережить близкое общение с этими сверхсильными магическими сущностями. Возможно, все дело в особом строении «средоточия», как называл анонимный автор «железу творения» - glandula creaturae[5] – как известно, расположенную у магов в Чревном сплетении и являющуюся источником внутренней силы, позволяющей оперировать доступными потоками магии. Впрочем, имелись и другие объяснения. Автор, например, не исключал возможность того, что дело не только в магии, но также в интеллекте и воле колдуна. В том смысле, что только сильный интеллект способен познать «около божественную сущность» без того, чтобы его обладатель сошел с ума, и только сильная воля обеспечит такому магу возможность удержать Полубога в сфере своего человеческого внимания. И, похоже, этот древний автор не ошибался. Чего-чего, а интеллекта и воли Габи было не занимать. Что же касается «железы творения», Трис ее исследовать не мог, - хотя и знал пару магов, владеющих этим тонким искусством, - а значит, не имел возможности подтвердить или опровергнуть гипотезу, сформулированную древним колдуном.
– Позволено ли мне будет узнать, каким образом проявляются его чувства?
– спросил Трис, уже догадываясь, что, если услышит честный ответ, мир для него изменится раз и навсегда.
– Брат!
– Лицо Габи стало холоднее обычного. Просто мраморная статуя, а не живая женщина.
– Мне бы не хотелось посвящать вас во все подробности моих взаимоотношений с Источником, но вы заслуживаете знать правду. Он выглядит, как высокий атлетического сложения мужчина, золотистый блондин с сияющими, как подсвеченные солнцем топазы, глазами. Кожа у него тоже золотистая, а временами кажется именно золотой. Он источает сильный жар и окружен золотым сиянием. Именно он в ту ночь лишил меня девственности, но перед этим мы с ним говорили… О разных пустяках, - не стала девушка вдаваться в подробности своей беседы с Источником.
– Жар его мне неопасен, а напротив приятен… Нет, не то слово. Когда он вместе с золотым сиянием обволакивает меня… В общем, я имею в виду, что это более, чем приятно…
– Он довольно часто, - продолжила она после новой короткой паузы, - но отнюдь не каждый день приходит ко мне во снах. Иногда мы с ним разговариваем. А иногда не только разговариваем. После той первой ночи я спала с ним еще дважды. Пять дней назад и вчерашней ночью. Мне не с чем сравнивать, но думаю, что получилось неплохо. Как я уже вам говорила, я ему нравлюсь, как женщина. Мне он не противен, и я полна к нему благодарности. Поэтому ложилась я с ним добровольно, если вы понимаете, о чем идет речь. Кстати это он предупредил меня о том, что принцесса приготовила мне неприятный сюрприз, и даровал кое-какие знания, которых мне явно не доставало, чтобы с честью служить интересам семьи и клана. Думаю, это все.
– Не смею настаивать, - так же серьезно, как и она, ответил Трис. – Однако, возьму на себя смелость предположить, что знания, которыми он вас снабдил, вряд ли являются настолько большим секретом…
– Да, пожалуй, - согласилась Габи после краткого раздумья. – Он даровал мне знание латыни, древнегреческого и готского языков, а также высокого франка. Умение ездить верхом в женском и мужском седле и стрелять из лука. Еще он научил меня заниматься любовью и убивать без помощи магии. Руками. Вернее, пальцами рук. Без оружия.