Тутти Кванти

Доктор Плт, однако, его примеру не последовал. По-прежнему покачиваясь, он вдруг заговорил как будто совсем о другом:

— Однажды, когда я был ребенком, меня изрядно отдубасил рослый подросток — за то, что я вступился за своего сверстника, у которого тот отнял детский воздухоплав. Я знал, что мне достанется, но смириться с творящейся несправедливостью не мог… С той поры я всегда и уже сознательно схватываюсь с ней, какими бы последствиями мне это ни грозило… — Нескладная фигура покачалась молча. — Я никогда не причислял себя к лучшим трафальерам… Так что же это за субъекты, которые, судя по их посланиям, тем самым «свс», всё видят и всё знают, но не пресекают злокозненные деяния, а лишь исподтишка сообщают о том, что они якобы имеют место?.. А имеют ли? Вороватые повадки, которые усвоили «боги», чтобы надежно скрыться, заставляют усомниться в праведности их намерений. Если обнаружил зло — бей его наотмашь! И прежде всего сам. Не справляешься — зови подмогу! Но громко зови, не таясь… Чистое дело тихой сапой не делается! — Жердь уже не качалась — замерла восклицательным знаком. — Ревнитель веры взял надо мной верх — отдаю ему должное. Но чем? Формальной логикой. Это было красиво. Не спорю. Но ведь была и другая логика — логика строгого, установленного факта. Логика, основанная на жизненных реалиях. И если ревнитель соблаговолит быть столь же объективным, как я, ему придется признать мои аргументы безызъянными. — Доктор говорил уверенно и напористо, а чеканная дикция, выработанная постоянным ведением телепрограммы «Загадки», прибавляла убедительности его словам. — Опередить научную мысль может только научная мысль. А на каком витке она в данный момент развития находится, мы, специалисты, хорошо знаем. Поэтому преступлений, которые «боги» приписывают Сц, он совершить не мог: для внедрения ущербной технологии — в позитиве — нет питательной среды, а в негативе она бы себя уже давно разоблачила; торговать же вице-президенту практически нечем — по той же причине отсутствия на сегодня гениальных открытий в нашей сфере…

Прервав на этом агрессивную речь, погруженный в свой мир ученый, не дав никому опомниться, совершил вызывающий акт — пошел на попрание принятого в стенах синклита религиозного этикета. Разумеется, не отдавая себе в том отчета. Он задал ревнителю веры прямой и дерзкий вопрос, точно какому-нибудь ровне-коллеге на научном диспуте, к тому же непростительно принизив его духовный сан сокращенным обращением «реве».

— Теперь вы признаете, реве, — сказал этот странный доктор Плт, — мою истинную правоту, как я признал вашу, формальную?

И снова, подавшись вперед и ссутулившись, превратился в живой вопросительный знак. И снова истаяли в зале все звуки и шорохи, изнутри наэлектризовывая каждого эксперта до предела. И снова будто нежный фиолетовый луч звезды согрел отчужденно-холодную атмосферу — это снова распахнуто, протяжно улыбнулся ревнитель веры. И снова, как по мановению волшебника, спало напряжение… А ревнитель, совершенно игнорируя выпад и очень естественно показывая, что ничего оскорбительного не произошло, все так же улыбался и доброжелательно, как виделось аудитории, поглаживал взглядом несуразную фигуру.

— Признав недавно свое поражение, — приступил он наконец к защите, — вы, оказывается, все время жаждали реванша, доктор. Я бы охотно пошел навстречу вашему тщеславному порыву, но поражение не обернуть победой. Формально ли, нет ли, а проверку вы не отвергли — что ж размахивать кулаками после драки?..

— Но ведь вы собираетесь обрушить наши кулаки на голову господина Сц, что гораздо хуже моих размахиваний. Я мало знаком с ним, но совсем не знаком с «богами». Почему же я должен верить им? И почему верите вы?

Негодующий пафос прямых вопросов доктора Плт, ринувшегося напролом, сыграл роль детонатора. Прежде чем ревнитель успел ответить, технолог Гл крикнул с места:

— Кто они такие, эти «боги»?

— Вы их знаете? — поддержал приятеля Нб.

В ситуации наметился опасный поворот, но ревнитель не убирал улыбку и не переменил доброжелательных интонаций, разве что теперь в них улавливалась некоторая нарочитость.

— А для чего нам их знать? — парировал он наскоки технологов. — Если это и имеет значение, то лишь десятистепенное. Вам же предстоит заниматься делами первостепенной важности. Доктор Плт, беспокоясь о голове вице-президента, справляется, отчего я серьезно воспринимаю полученные сведения. А разве серьезно было бы отринуть их просто так? И где у меня основания не верить неведомым трафальерам, обеспокоенным не пустяками, а проблемами защиты планеты?

— Я дал вам эти основания, приведя точные научные выкладки, — перебил ревнителя доктор Плт.

— По-вашему, к нам поступили не сведения, а бредни, но чем в таком случае объяснить обилие содержащихся там подробностей, которые нельзя выдумать, если не быть сведущим во многих вопросах?

— Только тем, что «свс» написаны сведущим субъектом! — моментально среагировал Плт.

— Вот вы и попались в сети, доктор! — радостно воскликнул ревнитель. — Раз к нам обратилось сведущее лицо, значит, факты верны и надо скорее обезвредить мафию! Благодарю за помощь, господин Плт…

— Торопитесь, ревнитель… «Свс» состряпало сведущее лицо, но у него осведомленность дилетанта, или оно рассчитывало найти дилетанта в вашем лице, ревнитель. И мерзкое лицо не ошиблось!..

Это было уже слишком, и реве Шш, повернувшись к ревнителю, спросил:

— Пора?

Но тот сделал упреждающий жест, призывая дослушать оппонента.

— В «свс» изложена не правда, а ее ложное подобие. Пользуясь лишь самым общим представлением синклита о работе фирмы «Братья Бл и К°», «бог» навязал вам ряд миражей в виде подпольного синдиката, неполноценного оружия, шпионажа, баснословных денег… — Доктор уже не горячился, и вся аудитория узнавала в нем ведущего телепрограммы, который мирно растолковывает неискушенной публике загадки мироздания. — Иначе говоря, куль лжи, доставленный вам, сдобрен щепоткой правды: выпуск коттеджей, контракт на поставку грузовых воздухоплавов…

— Но что здесь противозаконного? — опять крикнул Гл. — «Братья Бл» давно гонят бытовую продукцию из своих отходов.

Ревнитель веры не услышал этой реплики и не увидел крикуна. Он беседовал с тем, в ком признавал достойного противника.

— Куль и щепотка… — как бы раздумывая о чем-то, повторил он. — Стало быть, вы не допускаете благородных намерений со стороны автора или авторов «свс»…

— Анализ ситуации, который я постарался провести на ваших глазах, не допускает этого.

— Посторонние не смогли бы нарисовать такую картину… — Ревнитель не то спрашивал, не то размышлял вслух.

— Без сомнения, «бог» работает или работал у «Братьев».

— Зачем же, по-вашему, ему понадобился такой громоздкий куль?

— Либо он хочет занять место Сц, либо с его помощью конкуренты пытаются лишить соперников сильного лидера.

— Вот и еще раз вы проиграли, доктор, — констатировал вдруг ревнитель с миротворной улыбкой учителя, который устал вдалбливать нерадивому ученику прописные истины. — Я и собрал здесь венок терцетов для того, чтобы хорошенько во всем разобраться, в ваших догадках — в том числе. На этом затянувшиеся дебаты, пожалуй, закроем. — И опять светло, раскрепощая зал, улыбнулся.

— Нет уж, позвольте дебаты продолжить! — Жердь закачалась и стала пробираться к проходу. — Честь трафальера заставляет меня протестовать против произвола. Никого нельзя травить по грязному доносу! А что он грязный — я доказал публично.

— Если мы будем преследовать собратьев по вере, поддаваясь чьему-то нашептыванию, до чего мы докатимся? — включился в рискованное сражение Гл.

— До повторения кровавых ошибок наших предков! — крикнул Нб.

Доктор Плт выбрался в проход и медленно, чуть ли не торжественно двинулся к столу.

— Прошу ответствовать: если и другие безумцы или негодяи примутся чернить ближних, они тоже найдут в вас союзника, ревнитель?

Зал встревоженно и растерянно загудел: заговорили и заспорили все разом. Но из общего гула вырвался истошный хрип Шз:

— Не удостаивайте отступника ответом, ревнитель! Отнимите у него жизнь! Требую!

— Я не одобряю вас, коллега Плт! — басил вскочивший с чурбана и потерявший вальяжность Рв.

— Синклит! — вдруг прокричал Гл, оказавшийся уже рядом с Плт. — Опомнитесь во имя Единения!