Творец
Шрифт:
– Завтра в 10.00 мы должны быть готовы. За нами прилетят. Мы отправимся на Паркус. Нас ждет самая увлекательная работа, которая может выпасть на долю ученого. Мне предложили возглавить проект. – Он посмотрел на мать. – Ты отличный биолог и генетик. Твоя кандидатура сразу была утверждена. Собирайтесь. Берите только самое необходимое. – Отец никогда не был многословен.
– А как же Питер? – спросила мать. – Его учеба? Его друзья?
– Не волнуйся, дорогая. На Паркусе будут самые великие умы нашего времени. Будет организована школа. И в друзьях, поверь мне, дефицита не будет! Многие молодые ученые, которые дали согласие на участие в проекте, переселятся на Паркус вместе с детьми. К тому же…– он весело подмигнул мне, – ему предстоит общаться
Купол был смонтирован бригадой строителей, прибывших на Паркус за неделю до нас. Они так же установили на полюсах атмосферные установки, которые должны были изменить климат на планете и наполнить атмосферу пригодным для дыхания составом. А пока нам приходилось прятаться в скафандры, чтобы не сжечь легкие.
Ландшафт, который мне удалось разглядеть в окно вездехода, нагнал на меня тоску. Сплошные серые горы, красноватый песок и… больше ничего. После нашего маленького домика, утопающего в зелени, этот скудный пейзаж вызывал у меня чувство, близкое к панике. – Чем же мы тут будем заниматься? – подумал я и отвернулся от окна, чтобы не расплакаться.
Внутри купола нам разрешили снять скафандры и проводили в просторный ярко освещенный зал. В зале стояло множество двухъярусных кроватей. Человек, встретивший нас, сказал нам, что мы можем, пока взрослые разгружают транспорт, отдохнуть, выбрав любую кровать. Все мои спутники разбрелись по разным углам. Разговаривать никому не хотелось. Должно быть, всех переполняли такие же чувства, что и меня. И лишь самая маленькая девочка, ее звали Изольда, весело бегала среди кроватей, приставая то к одному, то к другому. Но, наконец, и она успокоилась и улеглась на соседнюю со мной кровать. Обняв свою куклу, Изольда посмотрела на меня.
– Пител, а сколо плидут мама с папой?
– А вот ты закрой глазки и немного поспи. А когда ты проснешься, они будут уже здесь.
– Плавда, Пител?
– Правда, Изольда.
– Ну, тогда я сплю. Спокойной ночи, Пител.
– Спокойной ночи, Изольда.
Она обняла куклу покрепче и закрыла глаза. Через минуту послышалось тихое посапывание.
Лично я был уверен, что не засну, пока не дождусь своих родителей. Но и я вскоре уснул.
Это были первые часы пребывания на Паркусе! На планете, которая изменила все наше представление о мироздании! Мы стояли на пороге великих, невероятных событий, а мне снился наш маленький дом на родной Леи, с зелеными кустами под окном.
Следующие пять недель были настолько загружены, что у меня совсем не оставалось времени для грустных мыслей. Транспортные корабли прибывали каждый день. Они привозили оборудование, блоки для новых корпусов и всякую всячину. Я, как и остальные дети, с утра до вечера помогал взрослым. Сил оставалось только на то, что бы доплестись до своей кровати и накрыться одеялом. Каждый вечер, закрывая глаза, я засыпал с одной мыслью, что, наконец, завтра с утра я встану пораньше, пока родители еще не ушли и поговорю с отцом. Он наконец-то мне объяснит, зачем мы здесь. Ведь у меня до сих пор не было возможности это выяснить. Все время полета на Паркус я, как и остальные, проспал. А после прибытия на эту богом забытую планету все как-то не было удачного момента. Да и родителей я практически не видел. Но каждое новое утро меня уносил водоворот событий и я с головой погружался в этот жужжащий улей.
Через месяц было построено еще двенадцать куполов, соединенных между собой стеклянными переходами. Все стали называть их «Наш дом». Три из них отводились под жилье, в одном была большая столовая, еще три были отведены под склады. В восьмом располагалась чудесная оранжерея с большим бассейном, в девятом – тренажерный зал с длинной беговой дорожкой, большим полем, засеянным зеленой травой, тремя небольшими оборудованными
аудиториями, где нам предстояло заканчивать свое обучение, и большим актовым залом. Один отводился под лазарет. Три остальных купола были построены чуть поодаль от остальных и примыкали к странной горе, похожей на пирамиду. Отец называл их лабораторией. Вход туда был строго ограничен. Именно там с утра до вечера пропадали мои родители.В конце пятой недели прилетел последний транспорт. Он привез шесть больших черных ящиков, которые роботы-погрузчики немедленно доставили в три «закрытых» купола. На корабле так же прилетели пять человек. Четыре мужчины и одна женщина. Я напросился вместе с отцом встречать последний транспорт. Стоя рядом с ним, я наблюдал, как прилетевшие люди спускались по трапу. Впереди шел высокий мужчина. Он подошел к нам и сжал протянутую руку. Остальные остановились за его спиной.
– Все готово, генерал? – спросил он.
– Все готово, профессор! – ответил отец.
– Значит завтра?
– Да, завтра!
– Отлично, генерал!
Они еще некоторое время смотрели друг на друга. Затем опустили руки.
– Прошу за мной, – сказал отец, и, взяв меня за руку, быстро зашагал к стоящему рядом вездеходу.
Остальные поспешили за нами.
Этим вечером отец с матерью пришли раньше обычного. Я еще не спал. Мать поцеловала меня в лоб и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты. Вид у нее был очень усталый. Отец присел ко мне на кровать и ласково погладил меня по голове. Затем наклонился и тоже поцеловал в лоб.
– Папа, я давно хотел тебя спросить… – начал я.
– Ш-ш-ш.. – сказал он, приложив к губам палец, – скоро. Скоро ты все узнаешь. А сейчас спи. – Он встал. В дверях он остановился. – Мы с мамой очень любим тебя!
– И я вас очень люблю! – ответил я.
Он улыбнулся и вышел, выключив свет. Я еще какое-то время лежал, смотрел в темный потолок. Затем повернулся на бок и заснул.
Глава 5
В течение последующих трех дней я не видел своих родителей. Они, как и остальные ученые, прилетевшие на Паркус, безвылазно находились в трех куполах, примыкавших к горе. Я, как и остальные дети, бесцельно слонялся по базе. Делать ничего не хотелось. В воздухе витал дух напряженного ожидания. Он читался в глазах моих друзей, в глазах обслуживающего персонала и даже в глазах с виду невозмутимых вооруженных солдат, охранявших вход в лабораторию.
И вот настало утро четвертого дня. Я проснулся позднее обычного. Приготовил себе завтрак. Без аппетита съел его и решил сходить поплавать в бассейн. Надев спортивный костюм, я вышел из нашей «квартиры». Посмотрев по сторонам и не увидев ни души, я направился в оранжерею. Я прошел почти половину пути, когда меня остановил голос из громкоговорителей, расположенных по всей базе.
– ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ, НЕ ЗАНЯТОМУ НА ДЕЖУРСТВЕ, СОБРАТЬСЯ В АКТОВОМ ЗАЛЕ! ПОВТОРЯЮ. ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ, НЕ ЗАНЯТОМУ НА ДЕЖУРСТВЕ, СОБРАТЬСЯ В АКТОВОМ ЗАЛЕ! ВРЕМЯ СБОРА ДВАДЦАТЬ МИНУТ! ПОВТОРЯЮ. ВРЕМЯ СБОРА ДВАДЦАТЬ МИНУТ!
Когда я вбежал в актовый зал, в нем было уже полно народу. Зал напоминал гудящий улей. Я с трудом протиснулся к сцене и увидел на ней своего отца и еще нескольких человек. Они о чем-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая на большие часы, висевшие на стене. Прямо перед сценой стояла дюжина больших камер для межгалактической трансляции. Рядом с ними копошились несколько человек. Прошло минут десять, прежде чем мой отец, взглянув еще раз на часы, вышел чуть вперед и поднял вверх руку. Остальные спустились со сцены и уселись в первом ряду. Толпа постепенно начала замолкать. Отец терпеливо ждал. Наконец, все расселись по местам. В зале наступила гробовая тишина. Он опустил руку и, кашлянув в кулак, прочищая горло, взошел на небольшую трибуну. Обвел взглядом собравшихся людей. Увидев меня в первом ряду, он улыбнулся и подмигнул мне. Затем вопросительно посмотрел на девушку, стоявшую рядом с камерами.