Твой путь

Перед глазами появилось просторное, почти пустое помещение дворцового алтаря Тьмы и Света. Сквозь высокие округлые окна проникали тонкие пыльные лучи, алтарь — два камня на высокой подставке, белоснежный и чёрный — был освещён со всех сторон. Между ними стоял молодой император, едва ли не юноша с тяжёлым золотым венцом на голове. Он был невысокого роста, худой, тщедушный, но глаза его горели каким-то нехорошим огнём, а длинные чёрные локоны падали на загорелое лицо. Немного помедлив, он вынул из-за полы длинной лацерны изогнутый нож, дрожащей рукой сжал рукоять, коротко полоснул сначала по одной ладони, потом по другой и одновременно прикоснулся к чёрному и белому камню. Воздух перед ним сгустился, потемнел, вокруг алтаря вспыхнуло кольцо из Тьмы, а потом из полыхающей сферы вышла высокая фигура, закутанная в чёрный плащ с ног до головы.

Слов не было слышно. Юноша-император протянул руки ладонями вперёд, фигура коснулась его рук своими. В этот момент в залу вошли Хольд и Витторио. Свартрейн поманил их поближе. Август, пошатываясь, отошёл и обессиленно прислонился к стене. Двое повторили тот же ритуал, но молодой Хольд не сразу протянул руку Свартрейну, не сразу решился отдать собственную кровь в обмен на исполнение обещания, он медлил, но Витторио с силой подтолкнул его к алтарю и сунул в руки клинок.

— Всё ясно, остальное спросим у асикрита, — Эйнар резко оборвал видение и обернулся к Хольду. — Ты обвинён в краже важных документов и заговоре. Суд озвучит тебе приговор в конце этого дня.

Хольд простонал что-то неразборчивое и затих. Правитель лёгким движением руки развеял Тьму и вышел, жестом приказав Уилфреду следовать за ним.

Подземелье, в которое бросили главного виновника происшествия, располагалось в самом конце длинной тёмной галереи. Двое стражников стояли у тяжёлой низкой двери с секирами наперевес. Факел из угла бросал под ноги зловещие тени. Правитель ещё ничего не сказал, но его уже пропустили без лишних вопросов. Уилфред вошёл вслед за ним и на всякий случай вытащил меч из ножен.

Витторио выглядел жалко. Ещё более потрёпан, ещё сильнее избит, чем Хольд. Хитона на нём не было, светлая ткань туники была перепачкана и кое-где изорвана, на скуле расплывалось тёмное пятно, левая кисть заметно распухла. Эйнар подошёл к нему на расстояние пары шагов.

— Никогда не думал о том, чтобы оказаться на месте собственных жертв?

Асикрит молча стрельнул глазами в его сторону, но не ответил ни слова.

— Впрочем, можешь не отвечать, — продолжал правитель. — Ты был слишком близок к светлейшему венцу, чтобы думать о ком-то вроде простых людей. Слишком большой властью наделён над Сайфадом и прочими имперскими землями, чтобы думать о малом. Слишком далеко взошёл, чтобы оглядываться назад. А как известно, — он сделал ещё небольшой шаг в его сторону и взглянул прямо в глаза, отчего Витторио нахмурился и отвёл взор, — чем выше летаешь, тем больнее падать.

— Мерзкое отродье Тьмы! — выплюнул Витторио сквозь зубы. — Ты даже не человек, чтобы учить меня!

— Я не учу, — хмыкнул Эйнар. — Ты уже не ребёнок, чтобы научить тебя чему-то. И тем более не младенец, чтобы не держать ответ за содеянное.

Правитель Земель Тумана говорил сдержанно и спокойно, но Уилфред понимал, какой ценой даётся ему это спокойствие. И не вмешивался, зная, что его дело пока что — только смотреть и запоминать, чтобы при случае вспомнить.

— Я мог бы обвинить тебя во многих преступлениях, — маг разговаривал будто с самим собой и не следил за реакцией пленника. — В разграблении имперской казны, в заговоре за спиной императора, в халатном отношении к разного рода доносам, в бесчисленных количествах убийств…

— Я исполнял свои обязанности!

— Молчать! — Эйнар резко развернулся. — Тебе ли не знать, сколько невинных погибло в дворцовых подземельях после твоих допросов и пыток? У кого-то больше нет мужа, сына, супруги, кто-то сошёл с ума или на всю жизнь остался калекой. Это преступление, Дени. Против тебя могут свидетельствовать как минимум четверо из тех, кого я знаю.

— Кто же? — асикрит надменно вскинул голову. — Ни одна собака не уходила из Империи без моего ведома, а всех свидетелей убирали мои люди!

— Да, но и за её пределами найдутся пострадавшие. Уилфред Йонсенн, который погиб в Яви от твоей руки, и его сестра, которую ты хотел сделать рабыней или наложницей, — правитель на мгновение взглянул на своего помрачневшего друга и снова отвернулся. — Иттрик Линдхольм, которого ты едва не убил и чудом не довёл до сумасшествия. И, наконец, леди Регина…

— Я сделал это собственным клинком, — асикрит задохнулся от возмущения. — Она потеряла много крови за считанные секунды и умерла у меня на руках!

— Она жива, — перебил его Эйнар. — И её слово будет стоить дороже каких угодно слов, потому что она моя сестра.

Асикрит не нашёлся, что ответить, он стушевался под пристальным ледяным взглядом правителя и замолчал, нервно вертя в пальцах полу своей рваной туники.

— В отличие от тебя, я понимаю, что ты тоже человек и тоже чувствуешь боль. Не хочу становиться орудием мести. Моё дознание проще и легче любых других. Просто расслабься и позволь Тьме довершить наш разговор.

— Не имеешь права! — крикнул Витторио, отступая. Правитель и Уилфред подошли к нему с двух сторон, отходить дальше было некуда. Одной рукой Эйнар сжал его плечо, а другую приложил к виску. Тьма густым потоком хлынула из его ладони и окутала асикрита до самых плеч. Тот рвался в его стальной хватке, но безуспешно, и Тьма, врываясь в сознание, причиняла невыносимую боль. То ли стон, то ли звериный рык вырвался из груди пленника.

— Не сопротивляйся! — прошипел Эйнар, наклонившись над Витторио. — Будет хуже!

Тот неожиданно резко распрямился, вцепился в рукав правителя и резко дёрнул его к себе. Эйнар не устоял на ногах, упал на одно колено, но Уилфред вместе со стражником тут же бросились к Витторио, оттащили в сторону, вывернули руки за спину. Он исподлобья взглянул на лорда Мансфилда, тяжело дыша.

— Держите, — спокойно сказал Эйнар, подошёл ближе и прикоснулся к его вискам.

Нити Тьмы потянулись от его рук к широкому зеркалу, и Уилфред вдруг услышал обрывок фразы:

— …Старик мёртв. Они примут тебя как императора, как только ты выйдешь.

— Вы изменили их сознание?

— Я изменил тебя, философ, — надменно хмыкнул Свартрейн. — Тебя и твою судьбу в их глазах. Тьма, как видишь, очень мощная вещь, она дала тебе то, что не смогли дать даже родители — Силу. И власть, разумеется.

— В чём подвох? — Август, всё ещё не отходя от стены, вскинул на духа Нави огромные чёрные глаза. — Ведь вы ничего не делаете безвозмездно?

Сухая костлявая рука тронула его подбородок, словно погладив, и тут же хлёстко ударила по щеке. Юноша поморщился, но не двинулся с места.

— А ты умный парень, — прошелестел хриплый голос фигуры в чёрном. — Верно мыслишь. Вы трое — мои должники. А уж как и когда я потребую оплату, это моё дело.

Неожиданно кудрявый юноша, оттолкнув в разные стороны товарищей, встал перед Свартрейном лицом к лицу.

— Ты не вправе требовать с нас большего, чем уже взял! — воскликнул он. — Мало тебе было смерти доброй трети Сайфада? Ты оставил нас сиротами в обмен на туманные обещания! Мои родители погибли в Тьме у меня на глазах, а теперь ты хочешь заключить со мной какой-то договор?