Твой путь

— Разве ты так уж любил их? — Свартрейн наклонил голову набок. — Отец, который бил тебя, мать, у которой были дела поважнее семьи?

Витторио нахмурился и опустил голову. Отвечать было нечего, дух Нави знал слишком много. А если кто-либо знает тебя лучше, чем ты сам, разве есть смысл спорить…

— Подумай. Этот договор выгоден всем. Ваш друг-император получит всеобщее признание и поддержку на троне, ты станешь его правой рукой, и тебя будут бояться.

— Я бы и так стал его правой рукой!

— Да, но без поддержки магии ты никто. Когда-нибудь вы мне поможете набраться сил и пройти в Правь, теперь уже навсегда.

Юноша вздохнул и ничего больше не сказал. А потом Тьма накрыла картинку, и зеркало растворилось в воздухе. Уилфред и стражник отпустили Витторио. Он упал навзничь. Глаза его были закрыты.

— Кажется, Тьма сделала своё дело, — тихо бросил Эйнар и медленно вышел из подземелья, придерживаясь за стену.

35. Суд и признание

Совет лорда был спешно собран вечером. Никто не задержался, ни жители Вендана, ни имперцы. Но разговор предстоял не из добрых и приятных, это понимали все: вид правителя и его суровый, тяжёлый взгляд не предвещали ничего хорошего. Он стоял на возвышении в длинном чёрном плаще с капюшоном и молча оглядывал присутствующих, дожидаясь, пока соберутся все. Уилфред и Альвис привели Хольда, остальных имперцев окружил отряд из гарнизона. Пленник смотрел через весь зал на правителя, и в глазах его, когда-то зловещих и надменных, теперь сквозила затаённая мольба.

Ивенн зябко куталась в мягкий тёмно-синий плащ, подарок Эйнара, и осматривалась по сторонам. В зале церемоний были все: и советники, и воины, и посланники императора, и даже некоторые обитатели замка, которым позволили присутствовать на суде. Леди Регина была непоколебимо спокойна. Она стояла рядом с братом, но взгляд её пересекался с тёплым взглядом коменданта крепости.

Глухой удар колокола призвал всех к молчанию. Люди начали перешёптываться, переглядываться, кто-то в открытую указывал в сторону Хольда с нелестными словами и замечаниями, кто-то из толпы кинул к его ногам скомканный лист бумаги — подобный жест почитался за оскорбление, но человека в белой льняной рубахе, разорванной на груди, и шерстяных запылённых штанах, никто не боялся оскорбить. Хольд стоял молча, опустив голову и ни на кого не глядя. Он был безоружен, руки его были связаны за спиной. Ивенн старалась на него не смотреть: уж больно жалкое и неприятное зрелище. Сам он знал, что когда-нибудь ему придётся расплачиваться за своё высокое положение, за свою магию, за свою двойную жизнь, и теперь он понял, что время пришло.

Эйнар сделал знак Уилфреду и Альвису, чтобы обвиняемого подвели ближе. Все трое подошли к возвышению, поднялись по трём ступеням. Теперь на Хольда смотрели глаза всех присутствующих, и так как весть о давешних событиях разлетелась по всему замку на крыльях ветра, ни в одном взгляде не было жалости или сочувствия.

— Развяжите его, — велел правитель. — Хочу, чтобы он выслушал свой приговор свободным.

Уилфред перерезал верёвку, Хольд вздохнул и потёр запястья. Альвис взял его за плечо, предупреждая возможные попытки сбежать.

— Хольд Лерт из Кейне, ты обвиняешься в похищении и подлоге государственных документов и чужих писем, в заговоре и организации покушения на леди Регину Мансфилд. Ты признаёшь себя виновным?

Эйнар обернулся. Хольд поднял голову. Глаза их встретились, и пленник невольно закусил губу и посмотрел куда-то в сторону. Он не мог вынести взгляда правителя, о который можно было обжечься или оцарапаться, настолько он был тяжёлый, цепкий, колючий.

— Нет, — тихо бросил Хольд. — Доказательств моей вины у тебя не имеется. Письмо Отца Совета из Кейне ещё ни о чём не говорит, возможно, он хотел обвинить меня.

— Кажется, мы имели разговор намедни, — в голосе правителя зазвенели стальные нотки. — Твою вину доказать может кто угодно. Винд Ланхолл, принесите письма и печать.

Винд подошёл и с поклоном подал правителю четыре серых конверта и обломки чёрной печати, привезённые Хольдом. некоторое время Эйнар молча изучал их, будто впервые, а потом снова заговорил.

— Твоя вина, Хольд, была доказана ещё вчера вечером, и показания засвидетельствованы письменно. В зале есть люди, которые могут это подтвердить и показать соответствующую бумагу. Целитель Ларсен!

Старик сделал шаг вперёд из толпы. В руках его был плотно закрученный свиток, перевязанный тонкой чёрной бечёвкой. И Хольд, обессиленно выдохнув, закрыл глаза: он до последнего надеялся, что эта бумага с подписями не будет использована.

— Вот все показания, милорд, — старый целитель подошёл ближе и протянул свиток Эйнару. Тот развернул его, пробежал глазами и снова посмотрел на обвиняемого.

— Все эти слова ты написал в здравом уме и твёрдой памяти, так почему отказываешься от них сейчас? Кроме Винда, свидетелями этих событий могут быть Иттрик Линдхольм и моя воспитанница.

Ивенн и Иттрик переглянулись, но их помощь не понадобилась.

— Ещё раз спрашиваю тебя, Хольд Лерт, ты признаёшь себя виновным в похищении и подлоге государственных документов и чужих писем, в заговоре и организации покушения на леди Регину?

Хольд запрокинул голову, провёл обеими ладонями по лицу. Ему казалось, что не взгляды, а стрелы направлены в его сторону, и что тетива за каждой из них натянута. Одно неловкое движение, одно неверное слово — и они пронзят его со всех сторон. На мгновение он посмотрел в сторону Регины. Девушка стояла напротив, бледная, прямая, как струна, но едва их взгляды пересеклись, она нахмурилась и гордо вскинула подбородок.

— Да, — едва слышно сказал Хольд.

— Громче! — колко усмехнулся Эйнар. — Не бойся ответственности, бойся лжи перед людьми и перед собой!

— Да, — повторил он уже более разборчиво.

— Законы Земель Тумана, написанные более ста пятидесяти солнцеворотов назад и с тех пор неизменные, запрещают казнь преступников через повешение или обезглавливание, но на сей раз я как правитель мог бы позволить себе исключение.

Хольд резким движением вырвался от Альвиса и бросился на колени перед Эйнаром. Вцепился в полу его плаща, запрокинул голову, умоляюще глядя на него снизу.

— Милорд, пощадите!..

Эйнар нахмурился, жестом приказал оттащить Хольда. Уилфред снова вывернул ему руки за спину.

— Но я не хочу быть орудием мести и нарушителем собственных законов. Никогда не поздно раскаяться, — произнёс лорд Мансфилд негромко. — Никогда не поздно начать новую жизнь, даже если ты совершил что-то очень плохое. У каждого свой путь, но законы справедливы, а место под этим небом найдётся для всех нас. Судьба была благосклонна к тебе, Винд Ланхолл успел сообщить мне о твоём преступлении в срок и тем самым предотвратить непоправимое, а леди Регина осталась жива. Поэтому ты не станешь исключением.