Ты будешь моей

Этой ночью Ян берет меня несколько раз. Нежно, грубо, слишком медленно и невозможно быстро. Оставляет на моем теле следы, а потом водит по ним пальцами. Кончает мне на живот, приносит полотенце, чтобы вытереть сперму, увлекается, доводя меня до нового оргазма пальцами.

Я хнычу и утыкаюсь лицом в подушку утром, когда он заново растягивает меня под себя и неспешно трахает, пока мы оба пытаемся проснуться. Между ног все тянет, соски, которые он кусал ночью, тоже ноют.

Особенно когда его пальцы снова начинают пощипывать чувствительные горошины.

— Спи, детка, — закончив, Ян греет губами щеку. — К матери съезжу, узнаю, что это вчера было.

— Мне поехать с тобой? — тихо спрашиваю, веки наливаются тяжестью, и я подгребаю одеяло на себя.

Категорически не могу сейчас ни о чем думать.

— Я оценил твои жертвы. Хотел сказать, чтобы закрывала глаза, но ты уже и так. Скоро буду.

Только вот он не приезжает ни через час, ни через два. Когда счет переваливает за четыре, я уже обзваниваю больницы. А потом и морги.

Глава 24

Я думала, что так не бывает. Никогда с этим не сталкивалась настолько близко.

Как можно с невиновным человеком поступать настолько жестоко?

— Выпей, — Вертинский приносит мне что-то странно пахнущее в стакане.

Я вопросительно веду бровями и еще раз принюхиваюсь. Слишком странно.

— Не бойся, не отравлю.

— Меня вырубит от этой штуки? — скептически пробую кончиком языка эту жидкость.

— Там ничего запрещенного.

— Ты специально уклоняешься от ответа? — ставлю стакан на стол перед собой и залезаю с ногами на диван.

Продолжаю свое увлекательное занятие. Смотрю на выключенную плазму, разглядываю пылинки на черном фоне.

— Агат, ну мне же Костер яйца выкрутит, когда выйдет. Ты сколько не спала уже нормально? Неделю, да? Выглядишь так, будто с утра из могилы выбралась, уж прости.

— А если… Если он не выйдет? Какая тогда вообще разница, как я выгляжу?

Мирон что-то ищет в телефоне секунд тридцать, а потом сует мне его в руки.

— Что это?..

— Ближайший женский монастырь. Если ты решила себя похоронить, то давай сразу туда.

Я снова начинаю всхлипывать. Но не из-за его издевательств, а потому что в своей голове действительно представляю такое развитие событий.

Нет, не монастырь конечно. Потерю Яна.

Отец поставил ему условие: либо он разводится со мной и женится на нужной девушке, либо… Хранение и распространение в особо крупных.

— Послушай, — Мирон приседает на корточки передо мной. Щелкает пальцами, чтобы привлечь внимание. — Мы его вытащим. Ну это же Ян, он выкрутится. Всегда выкручивался.

— Сейчас все серьезнее. У тебя есть такие связи? У меня лично нет. Они даже от взятки отказываются… — закусываю губу, наблюдая за тем, как Мирон сводит брови к переносице.

— Я, допустим, знаю, что отказываются. А тебе это откуда известно?

— А тебе? — передразниваю манеру его вопроса, но лицо Вертинского становится серьезнее. — Я предлагала…

— Мне что, наручниками воспользоваться?

— Засунь их себе… Я что, должна просто сидеть на месте и ничего не делать? — злюсь на него. И на Яна. Держать меня в стороне от этого дела — их общее решение.

— Хочешь в соседнюю камеру? Ты знаешь, насколько легко отцу Яна это устроить? Если он засадил собственного сына, то и для тебя, как для мешающего звена, может это сделать. И чем это Кострову поможет, позволь узнать?

Я опускаю голову, обнимая себя руками.

Чувствую себя маленькой девочкой, которую отчитывают старшие. Когда я пошла к следователю, мне казалось, что это правда может помочь. Да я даже собиралась сказать ему о вымышленной беременности, но как только увидела его взгляд — сразу поняла, что ничего мне здесь не светит. Такой камень не разжалобить никакими словами.

— Ждешь кого-то? — спрашивает Мирон после звучания дверного звонка.

— Это Тина, наверное. Я открою.

— Сиди уже. Я не уверен, что такие длинные дистанции сейчас тебе по силе.

Вертинский идет к входной двери сам, и уже через пару минут в гостиной появляется моя, наверное, единственная подруга.

Я прищуриваюсь, сразу как замечаю Кристину. В ней что-то не так. Слишком просторный свитер и округлившиеся щеки смущают меня.

— Привет, — машет нервно ладонью Тина, тушуясь под моим пристальным взглядом. — Надо, наверное, раньше было сказать…

Пальцами она подцепляет свитер по бокам и натягивает его, демонстрируя мне уже прилично округлившийся животик.

— При-вет, — от растерянности я начинаю говорить слогами.

— Нам пять месяцев.

— Поздравляю?..

Беременность Тины стала для меня полной неожиданность. За все это время она ни разу даже не намекнула, что ждет малыша. А мы вообще-то регулярно обменивались новостями, поддерживая связь после моего переезда в Питер.

Где-то месяца три назад она даже приезжала в гости. Теперь-то я понимаю, почему она отказалась от торта с ликерной пропиткой и все время глотала какие-то «витамины».

Кристина демонстрирует мне безымянный палец с аккуратным колечком на нем, и я окончательно выпадаю в осадок.

— Мы решили сыграть свадьбу после рождения малыша, когда я приду в форму. Хочу красивые фотографии, чтобы потом не разглядывать отеки всю оставшуюся жизнь.

— Поздравляю… — повторяю я как попугайчик.

— Тебя тоже можно поздравить, да? Мы с тобой еще поборемся за статус самой скрытной подруги. Двигайся давай, я запыхалась вся с дороги, эта беременность меня добьет…

Тина тянется к стакану, к которому я так и не притронулась.

— Эть, — Мирон резво забирает его из рук Кристины. — Беременным такое не особо желательно, мне кажется. Я принесу что-нибудь безобидное.

— Что ты мне туда намешал? — вмешиваюсь, с опаской поглядывая на стакан.

— Секретный рецепт.

На самом деле я рада, что Кристина нашла время приехать. Разговор с ней немного отвлекает меня, вытаскивает из состояния настоящей депрессии, я даже улыбаюсь в некоторые моменты.