Ты – всё

– С тобой? – фыркает Богдан.

– И с Яном, – козыряю я деловито.

– На четверых, значит? – подключается мой Нечаев.

– Ага, – важно подтверждаю я. – И никому об этом не скажем.

– Надо подумать над уставом.

– Он предельно прост, – заверяет брата Ян. – Один за всех, и все за одного.

– Где-то я это слышал… – протягивает Натан.

– Конечно, слышал. Это классика.

Мы с Бодей, подтверждая слова Яна, киваем.

– Итак, наша банда может: покорять самые крутые аттракционы, есть много мороженого, кататься на мотоциклах… – расписывает мелкий Нечаев устно, пока стоим в очереди на посадку в кабину.

– …играть в футбол, – вставляет с горящими глазами Натан.

Я быстро смотрю на Яна.

Захочет ли он?

Пауза.

Кивая, одобряет.

Меня разбирает небывалое предвкушение. Сама не ожидала, что так скучала по полю. А если точнее, по взаимодействию во время игры с Яном.

В кабину запрыгиваем бодро. Но в процессе… Не кричит только Ян. Что я, что Натан, что Бодя – визжим весь путь, по которому нас болтает. Глядя друг на друга, местами еще хохочем. На финиш приходим охрипшими, раскрасневшимися, но необычайно довольными.

– Вот это вы дали. Хорошая тренировка для сердца и дыхалки, – замечает Ян вроде как в шутку, но при этом серьезно.

– Это ведь останется между нами?

– Безусловно, – уверяет смущенного брата.

– Супер. Теперь у нашей банды есть секрет.

– Грандиозный, – смеюсь я.

Покоряем еще один сложный аттракцион и решаем, что заслужили вознаграждение – прячемся на скамейке в тени с мороженым. Бодя берет шоколадное, но выпрашивает у меня ванильное. Я не даю, потому что насчет еды имею кое-какой затык.

– Знаешь, что делает мама, когда кто-то жадничает? – задавая этот вопрос, Бодька выглядит совершенно расслабленным.

Смотрит строго перед собой. Разжигая мой интерес, выдерживает паузу.

– Ну, что? – выпаливаю, осторожно хлопая его по сбитому, но поджившему колену.

Ян стреляет в мою сторону взглядом, улыбается. Я отвлекаюсь, чтобы ответить на его подмигивание. Бодя тем временем резко наклоняется и нагло вгрызается в мое мороженое. Свинюка такая, едва держу этот рожок. Вскрикиваю, когда замечаю, что отхапал мелкий огромный кусок.

– Ах ты ж… – возмущенно хватаю воздух.

Ян с Натаном заливаются смехом. Бодька, довольный собой, тоже бы хохотал, но вынужден топить ледяную глыбу.

– Кого-то ты мне напоминаешь! – заявляю, намекая на то, как Ян когда-то в прошлом нахально отобрал мой чупа-чупс.

Смотрю на него.

– Понимаешь, о чем я?

Из-за нахлынувших эмоций в моем голосе возникает невесть откуда взявшийся акцент. Сама над ним смеюсь, пока Ян качает головой.

– Понимаю.

От удовольствия краснею.

– В банде все общее, как и в семье, – констатирует свинюка журналист.

Камера у него, кстати, и сегодня с собой. Но я уже начинаю привыкать к вниманию объектива.

Вечером на поле лидирует Натан. Бодя играет хорошо, но видно, что особой страсти к футболу не питает. А вот Ян… Едва касается носом кроссовки мяча, лицо будто светом озаряется. Если вы когда-нибудь видели преподносимые нам чудеса исцеления, то это что-то похожее, только по-настоящему. У меня от потрясения дух захватывает. Завороженно наблюдаю, пока зрение не замыливает слезами. Шагаю, когда в груди с яростными ударами сердца разражается шквал. И так как Ян для большей сплоченности поставил мальчишек в одну команду, принимаю от него пас, чтобы, пробежавшись исключительно для вида, передать мяч обратно.

Направляясь к воротам, Нечаев несется словно ракета.

Мое сердце вдруг становится хрустальным. Зажмуриваюсь на секунду. Проваливаюсь в люк прошлого. И оно взрывается, разлетаясь осколками.

«Вдребезги, Ю…»

Череда событий перед мысленным взором проносится. Кажется, что захлебываюсь эмоциями, которые переживала когда-то давно.

Ян провоцирует, заставляя меня играть… Ян дает возможность гореть футболом… Ян с ранами на лице и руках прижимает после игры к зданию… Ян злится, нависая, едва не целует… Ян заталкивает в ворота сетки, целует, признает свои желания и мечты… Ян расчерчивает периметр, владеет полем, расстреливает ворота… Ян ликует после победы… Ян подбрасывает меня в воздух, у всех на глазах целует…

Открываю глаза в тот момент, когда он в нашей новой реальности засаживает гол. Засмеявшись, не могу скрыть дрожи. Быстро вытираю слезы и бегу к нему. Выскакиваю, едва раскрывает руки. В глаза смотрю, их и целую. Помимо распирающей грудь любви, по венам адреналин кипит. Я под влиянием особой энергетики Яна Нечаева – бурной, агрессивной и всепобеждающей.

Мальчишки пользуются заминкой, чтобы броситься в сторону наших ворот. Улавливаем это, но, поддавшись огненной страсти, украдкой сливаемся в диком поцелуе. Едва губы не стираем, стучим в нетерпении зубами, кусаемся и зализываем раны.

– Блядь… – выдыхает Ян явно мучительно.

Смущенно смеюсь. Ведь пока соскальзываю, чтобы встать на ноги, чувствую его эрекцию.

– Дети – это хорошо, – хрипит Нечаев. – Но иногда они так мешают.

Еще громче хохочу.

Поднимаю руку, чтобы отбить «пять». Он хлопает по моей ладони и тотчас сплетает наши пальцы. Сжимая и разминая мою кисть, снова тянет на себя. Со смехом пячусь. Наступает. Вторую руку оборачивает вокруг талии. Притискивая к себе, влажно целует в шею. Покрываюсь мурашками и взвизгиваю.

– Нам там сейчас три подряд настреляют… – выдыхаю и снова хохочу, когда зализывает и всасывает кожу. – Щекотно же! Щекотно!

Отпускает. Бежим.

Мальчишки вовсю своевольничают. Забив на какие-либо правила, терзают несчастную сетку удар за ударом и смеются.

– У нас 5:1! – горланит Богдан.

– Я тебе сейчас… – беспомощно ругаюсь я. – Ты обалденный! То есть, обалдевший!

Он насвистывает. Причем так ладно, какую-то знакомую, связанную с футболом мелодию вытягивает. Пока у него не отбивают мяч. Тогда уже я хохочу, наблюдая, как парнишки пытаются угнаться за нацеленным на их ворота Яном.

Конечно же, мы выигрываем.

– Мог бы разок поддаться. Мы же банда, – дразню, толкая своего Нечаева в бок, когда бредем вчетвером – запыхавшиеся, пугающе красные и мокрые от пота – разыгрывать очередной мяч.

– Не мог. Потому что уважаю своих братьев. Поблажки для слабаков. Пусть учатся. Лучшими будут.

И все же… Один раз Ян подается, дабы парни совсем не пали духом. Замечаю это и, естественно, подыгрываю.

– Боже… Я отвыкла от такой активности, – стону наутро. – Все болит. Я разваливаюсь.