Ты – всё
Шрифт:
– Ты не в себе, – шепчу ей. – Поспи.
Она часто кивает, будто только и ждала этого предложения.
– Прости меня… – выдыхает мне в грудь с неясным посылом.
За что? За то, что вспомнила о Яне? За то, что влюбилась в Егора? Боюсь уточнять.
Поэтому просто поглаживаю, прислушиваясь к тому, как постепенно выравнивается ее дыхание.
Пока Агния спит, пристраиваются на кровати рядом и Мадина с малышкой.
А мое и без того расшатанное равновесие вновь принимается раскачивать Ян. Ищет меня, забрасывает сообщениями, выговаривает, отчитывает, ставит ультиматумы… Я
Ян Нечаев: Я понял, ты прям, пиздец, труднодоступная. Что дальше? Сколько сможешь от меня прятаться? Ночевать где собираешься? Если что, адрес Поверина я знаю. И остаться тебе там не позволю! Кончай детский сад, Ю.
Краснею от злости. Хотя нет, вру. Дело не только в злости.
Он меня распаляет.
И… Этот напор по-хорошему трогает, невзирая на лексикон, который использует Ян-титан. Понимаю, что он встревожен. И я бы хотела его увидеть. Но… Слишком страшно. Предвкушение сродни ужасу.
Так бы и не пошла на контакт, если бы не сестра.
Проснувшись, Агния читает сообщения, которые пришли ей от Егора, и буквально слетает с катушек.
– Где мой меч самурая?! – выкрикивает, пугая едва успевшую открыть глазки Рокси.
– У тебя нет меча.
Слава Богу!
– У Валика есть!
– Ты не возьмешь его, – чеканит Мадина, когда я дар речи теряю.
– А вот и возьму! – заявляет во всю глотку. И с будоражащим переходом новую цитату из Шекспира выписывает: – С мечом в руках – о мире говорить[1]? Отличная идея!
– Еб твою мать, Агния! – прикрикивает Андросова. – Еб твою начитанность! Еб твою интеллектуальную подкованность! Учи ты физику, ма-харошая! Отрежешь парню член – его у него больше не будет!
– При чем тут физика?! Смотрите, что он мне написал! Смотрите!!!
Швырнув нам телефон, вылетает из комнаты.
Герыч гуманитарка: А че ты на меня накинулась? Обиделась, что не с тобой? Так ты не отбивайся, когда я к тебе подкатываю! Хотя нет… Нах надо! Тебя ебать – только хуй тупить.
– Черт… – выдыхаем с Андросовой в унисон.
Выбегаем в коридор, когда взбешенная Агния уже тащит длинный тонкий меч к выходу.
– Агуся, Агуся, – взывает к ней Мадина. – Мальчики Нечаевы не просто похотливые самцы. Они нежные. Очень ласковые. Спасибо родителям, которые их воспитали. Именно поэтому все девчонки с ума по ним сходят! И тебе… Тебе просто нужно изменить тактику, милая. И Егор будет твоим.
– Мне он не нужен!
– Эх… Ну еще не одна голову потеряет, пока ты будешь кричать, что тебе он не нужен.
– Убью его, не от кого будет терять!
Меня от горящего в ее глазах безумия натуральным образом в жар кидает.
Пока она вызывает такси, прилетает новое сообщение от Яна.
Ян Нечаев: Я обладаю охуенным терпением, Зай. Но даже у него есть лимит. Объявись, мать твою, чтобы я увидел, что ты жива-здорова.
И я решаюсь просить помощи у него.
Юния Филатова: Я приеду к вам в гараж, но не одна. Егор что-то написал Агнии, и она... Буквально с ума сошла! Хочет ехать
к нему, не могу ее остановить. Прости. Мы у Мадины, но сестра уже вызывает такси. Может, ты вмешаешься со своей стороны?Ян Нечаев: Уже выдвигаюсь в сторону дома. Разрулим.
Верю ему. Немного успокаиваюсь. Даже меч Агнии не так пугает.
– Я его так ненавидела… – шепчет сестра уже в такси, глядя в темное окно. – Он издевался всегда… Жестокие игры вел… Но… Знаешь, что меня удивляло и… эм-м… восхищало, что ли… – поворачивается, чтобы посмотреть. – Обладая силовым преимуществом, он ни разу не причинил мне боли… Даже когда я его лупила! Он мог бы раз и навсегда поставить на место… Осадить физически… Надругаться даже… Но он никогда… Никогда не причинял боли… До сегодняшнего дня…
– Ну он же не назло тебе с этой девочкой… Ты говоришь, что тебе на него плевать!
– Да! Потому что мне в самом деле плевать! Он просто Герыч! Просто дурь, которая сносит мне голову! Гребаный Егорыныч!
Глядя на то, с какой маниакальностью Агния поглаживает меч, даже таксист стремается.
А она вылетает из машины, едва та притормаживает. Готовая атаковать, врывается в гараж Нечаевых. Злится, когда не находит там виновника сего торжества.
– Где он?!
– Ты че, дура? – выдыхает Илья, первым замечая припрятанное в складках длинной юбки Агнии оружие.
И она направляет острие на него.
– Может, расскажешь сейчас Яну Романычу все, что говорил Юнии, когда встречал ее в течение этой чертовой пятилетки? Или то, что заявление в полицию писала вовсе не она? Или то, что тебе самому она нравилась и нравится, а? Я могу и в тебя «задонатить»! Снимай рубашку, жалко такую дорогущую кромсать. А вот твою плоть – с удовольствием!
Скольжу взглядом от оторопелого Ильи к мрачному Яну. Первый смотрит на брата, а второй – на меня.
– Что это значит? – хрипит вкрадчиво.
Похоже, его совсем не беспокоит угроза в лице Агнии. Странно, он ведь точно не знает, что меч – бутафория. Не в курсе даже Агния.
Не успеваю среагировать, как в гараже, к своему несчастью, появляется Егор. Сестра тут же обращает все внимание на него. Упирая острие меча младшему Нечаеву в шею, с улыбкой проговаривает:
– Дин-дон, кончилась игра. Дин-дон, оставь надежду на спасенье. Живых нет! Дин-дон, всем кошмарных снов[2], – напевает жуткую песенку.
– Харэ, – все, что, сверкая лютой ненавистью, выдавливает Егор.
– Знаешь, мне сегодня сказали, будто ты ласков… Интересно, с кем?! Мне кажется, это полная чушь! Но мне и не надо! Не поняла, что ты там со мной затупить боишься… Мальчик… Точно знаю, что, если бы у нас с тобой дошло до секса, ни о какой ласке речи бы не шло. Это было бы так порочно, что тебе бы прежде, чем овладеть мной, пришлось бы снять крестик!
И с этими словами Агния поддевает клинком висящую на шее Егора цепочку и срывает ее с него. А через мгновение озверевший парень перехватывает лезвие меча ладонью и выдергивает его у сестры из рук. Бутафория, но кровь проливается. Вероятно, по большей части из-за силы, которую приходится применить Нечаеву. Ведь порой, чтобы пораниться, достаточно и бумаги.