Тыловики

— Да я и так смотрю, — печально отвечает Дихтяренко и устремляет взгляд в небо. — Сергей, мне одному кажется, что гудит где-то?

Я завертел головой по сторонам. Точно! Вот теперь и я четко услышал непривычное гудение. Оно то, отдалялось, то приближалось, словно кто-то по широкой дуге описывал круги вокруг нас. Блин! Это же в небе летает самолёт! Поделившись своим открытием с Федей, я успокоился и, отгоняя от себя мысли о весело журчащих струях воды, сосредоточил взгляд на бритом затылке шагающего впереди Новикова. Между тем жужжание усилилось, слева от нас быстро промелькнул силуэт самолета. Герр лейтенант вскинул голову и заинтересованно обратился к Куркову:

— Михаил, ты заметил, что за самолет пролетел?

Мишка прищурился и пожал плечами:

— Да кто его знает. Я эти самолеты видел только в кино и компьютерных играх. Не специалист в этом вопросе, — Курков широко улыбнулся. — Но это точно не "Юнкерс".

Николай явно заинтересовался самолётом, тем более, что впереди снова раздался приглушенный звук авиационного мотора. Черная точка самолёта надоедливым жуком повисла над дорогой. Новиков приложил ладонь ко лбу, несколько секунд всматривался вдаль, потом обернулся и громко крикнул:

— Мужики! Кто самолёт успел разглядеть?

Уже не точка, а хорошо видимый силуэт, низко распластавшийся над землёй, стремительно увеличивается в размерах. Из середины строя донёсся басовитый голос Шипилова:

— Успел, герр лейтенант. Это наш "Лагг".

— Наш? — пораженно выдохнул Новиков и в туже секунду, срывая горло, протяжно закричал:

— В-о-о-о-здух! С дороги! Убираемся с дороги!

Взвод дрогнул, рассыпался в разные стороны. Боковым зрением отмечаю, что парни моего отделения быстро бегут в степь. За ними с винтовками в руках несутся Шипилов и Торопов.

Меня кто-то сильно толкает в спину. С разбега падаю на бок. Прямо передо мной шлёпается чья-то винтовка, за малым не угодив по лицу. Над головой дикий рев, стучат пулеметы. Пораженно смотрю на красные звезды под крыльями. Страха нет, есть мучительное, тягостное ощущения крайней неправильности, даже несправедливости происходящего. Сжимаю кулаки, кричу летчику в небо, словно он меня может услышать:

— Здесь свои! Что же ты сволочь делаешь!

На дороге, где пару секунд назад шагал взвод, не шевелясь, стоят Мареев и Венцов. Виктор бросил оружие на землю, неистово машет руками над головой и, срывая голос, страшно кричит:

— Ненастоящее! Это всё ненастоящее! Слышите вы! Ненастоящее!

Венцов, наоборот, замер в полной неподвижности, намертво вцепился руками в ремень винтовки. В широко раскрытых глазах плещется животный ужас. Две пулеметные дорожки, выбивая из дороги султанчики пыли, неумолимо приближаются к ребятам. Мареев дико хохочет и что-то бессвязно выкрикивает. Венцов растеряно оглядывается по сторонам и валится как подкошенный в облако пыли. В противоположную от новобранца сторону падает Мареев.

Совсем рядом со мной яростно ругается Дербенцев, метрах в двадцати от меня, Вася Гущин из моего отделения невероятно быстро ползет по-пластунски в мою сторону. Резко вскакиваю, на подгибающихся ногах бегу на дорогу к ребятам. Сердце учащенно бьётся. Живы ли парни? Переворачиваю Венцова на спину. Лицо бледное, но крови нигде не видно. Жив? Нет? Андрей открывает глаза, непонимающе смотрит на меня, что-то неразборчиво мычит.

— Андрей! Ты ранен? Говорить можешь?

Венцов протягивает ко мне руки, пытается встать.

— Лежи, лежи! Я сейчас, — набираю полные легкие воздуха изо всех сил ору. — Мужики, Андрея ранило! Идите сюда! Помощь нужна!

Оглядываюсь по сторонам. Наши лежат в поле, видно лишь, как в некоторых местах сам по себе шевелится ковыль. Над дорогой — тишина. Из травы в полный рост поднимается Курков, с опаской смотрит в небо. И тут замечаю лежащего в луже крови Мареева. Пуля попала ему прямо в голову. Вместо лица чудовищное кровавое месиво.

За спиной раздаётся испуганный голос Венка:

— Герр унтер-офицер, со мной вроде всё в порядке.

Оборачиваюсь. Андрей сидит на земле, растеряно улыбается, ощупывает себя руками.

— Ничего не болит? Точно? — наклоняюсь к новобранцу, аккуратно поднимаю его на ноги.

Венцов трясёт головой, трёт локоть:

— Ничего, герр унтер-офицер. Только рука немного ноет. Видимо ударился при падении… — Андрей неожиданно замирает, взгляд стекленеет, винтовка соскальзывает с плеча и беззвучно падает на дорогу.

Понимаю, что Венцов увидел убитого Мареева. Подхватываю Венка под локоть и тащу его прочь от дороги. Навстречу нам, подавленно оглядываясь по сторонам, медленно идут ребята. Лица растерянные, многие без оружия. Сажаю Венка на землю, с силой хлопаю его по щекам. Взгляд Андрея приобретает осмысленное выражение. Вкладываю ему в руку почти пустую фляжку.

— Попей немного. Сиди здесь, никуда не уходи. Это приказ, — рычу я и бегу обратно на дорогу.

Над телом Виктора стоит на коленях Петр Мельников, наш штатный санитар. Возле Пети лежит в дорожной пыли раскрытая сухарная сумка. Внутри видны одноразовые шприцы, стерильные бинты, упакованные в пергаментную бумагу и какие-то глянцевые коробки из-под лекарств. Вокруг нестройной толпой сгрудились ребята. Бестолково топчутся на месте, нервно размахивают руками. Мельников медленно поднимается на ноги и сдергивает с головы пилотку.

— Витя мертв, — тихо произносит санитар, поднимает сумку и безуспешно пытается её застегнуть.

Обвожу взглядом парней. Практически у всех растерянные лица, люди потупили головы, плечи безвольно опустились вниз. Подавленная, аморфная масса, годная лишь на то, чтобы пойти и утопиться в ближайшем сортире. Как же привести ребят в чувство? Напряженно размышляю, как найти выход из этой безнадежной ситуации. Но в голову не приходит ни одной дельной мысли. От злости до хруста сжимаю кулаки и закрываю глаза, чтобы не видеть ничего вокруг.

— Мельников бегом к Венку! Проверь что с ним! — мертвую тишину разрывает на мелкие лоскуты жесткий голос Новикова. — Второе отделение — собрать разбросанное оружие, потом доложить мне об его исправности. Первое отделение ко мне…

Люди сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее начинают выполнять приказы. Для всех сразу находится множество дел. Кто-то ищет в высокой траве брошенные винтовки, кто-то далеко в поле копает саперными лопатками могилу.

Герр лейтенант постоянно подгоняет народ громкими командами. Вместе с Дихтяренко кладем тело Мареева на плащ-палатку, и тяжело дыша, несем его к уже наполовину вырытой могиле. С меня ручьем льется пот. Проходим мимо Венцова. Он уже пришел в себя, сидит, поджав ноги, и гладит рукой трепещущий на ветру ковыль. От Андрея сильно пахнет нашатырным спиртом. Лицо спокойное, ужаса в глазах нет. К нам подходит Мельников. Берется за свободный угол плащ-палатки: