Тыловики

— Товарищ майор! Неужели вы получили пренеприятнейшие известия из столицы, что происки гнусных завистников не позволят вам сегодня к вечеру получить звание генерала?

Новиков тяжело сел на землю, бездумно уставился вперёд, расстроено протянул:

— Сергей, сейчас не до смеха. Я думал, мы своими новодельными документами, хоть кого-то сможем обмануть. Но… Сами посмотрите.

Теперь мы с Курковым зашелестели страницами.

— Твою дивизию! Это полный песец! — от огорчения я даже почти перестал обижаться на герра лейтенанта за кражу моего автомата. Настоящая книжка отличалась от наших, практически во всём. Десятки записей в ней сделаны разными почерками и разными чернилами. Множество разномастных печатей и штампов густо украшали её страницы. Некоторые штампы — красного цвета. А в наших книжках везде гордо красуется одна единственная печать сто семнадцатого пехотного полка. Кроме этого, фактура бумаги совершенно другая, и даже толщина картонной обложки сильно отличалась от новодельной. В довершение всех бед, страницы настоящего документа были основательно потрёпаны. Увы, но наши новодельные документы, изготовленные, как нам казалось практически безупречно, годились лишь на самокрутки красноармейцам Котлякова.

Курков огорошено почесал в затылке, и неожиданно щелкнул пальцами.

— Я знаю, как исправить ситуацию! — и, посмотрев на наши с Николаем удивленные лица, Михаил эффектно закончил фразу. — Нужно красным карандашом крупно написать на обложке: "Эта солдатская книжка выдана русским диверсантам для предъявления немецким патрулям. И подпись: маршал Ворошилов".

Герр лейтенант с силой хлопнул ладонью себя по ноге и яростно сжал кулаки:

— Смотрю у вас с Нестеровым игривое настроение? Сейчас я быстро вам его исправлю!

Не знаю, какие кары собирался обрушить на нас с Мишкой герр лейтенант, но этому по-настоящему интересному мероприятию помешал Дихтяренко. Он как-то бочком, с обиженным выражением на лице подскочил к Николаю. Левый рукав Фединого кителя багровел затертыми пятнами крови. Причем оттирал пятна, Федя явно землей. Понятное дело — когда в горло отверткой пыряешь, трудно ожидать, что останешься не запачканным.

— Я тут по делу поговорить пришел, — протянул пулеметчик, усаживаясь рядом с нами.

Новиков с шумом выдохнул воздух, зыкнул недовольно взглядом по нашим с Курковым физиономиям:

— Что там у тебя, Федя. Давай выкладывай.

Дихтяренко стянул с головы пилотку, бросил в траву рядом с собой:

— Тут это… — Фёдор замялся, зачем-то начал застегивать верхнюю пуговицу кителя. — Ну, это…

— Да, что "это"? — взвился герр лейтенант.

— В общем, я пришел просить, чтобы мне винтовку боевую отдали. Я её захватил, мне её и носить.

У Новикова от удивления округлились глаза:

— Да ты что? Совсем с ума сошел? Какую на хрен винтовку! Ты же пулеметчик, Федя! Окстись, старик! Тебе винтовка даже по штату не положена!

Опустив глаза, здоровенный Дихтяренко словно обиженный ребёнок заплямкал губами:

— Ну, не положена. Ну и что из этого? А я и винтовку, и пулемет свободно унесу! А патроны в пулемётный подсумок насыплю.

Николай вскочил на ноги, гневно закричал:

— Вы что? Сговорились все? — герр лейтенант возмущенно указал на нас с Курковым. — Эти вон, два клоуна представление сейчас устроили, а теперь и ты, Федя туда же? У нас, что — выездное выступление цирка?

Насупившийся пулеметчик, поднялся на ноги и преданно посмотрел на Николая:

— Коля! Ну, хоть штык-нож отдайте! А то отверткой совсем неудобно работать, — Федя недовольно покосился на свой испачканный рукав. — Штыком-то оно явно сподручней будет.

Немного поколебавшись, Новиков обреченно махнул рукой:

— Ладно. Скажи Гущину, пусть штык тебе отдаст. Всё, иди.

Сияющий от счастья пулеметчик подхватил пилотку с земли и помчался к отдыхающим бойцам. Федя напоследок обернулся, и я заметил плутовскую улыбку на его лице. Вот же хитрый крестьянин, как ловко он это дело со штыком провернул! Ну, жучара, такую комедию разыграл! Винтовку пришёл просить! Да она ему совсем и нужна была! За штыком, стервец приходил!

Герр лейтенант потряс головой, несколько раз с силой зажмурил глаза, и недоуменно спросил:

— А о чем мы, вообще, до прихода Дихтяренко разговаривали?

Мы с Курковым захохотали. Мишка похлопал рукой рядом с собой:

— Садись, Колёк, в ногах правды нет. Курить будешь?

— Пить сильно хочется, да и никотин из ушей брызжет. Повременю с куревом пока.

Мишка достал из портсигара сигарету, покрутил её в руках и положил обратно. Курков спрятал портсигар в карман и уже серьёзным голосом, спросил у герра лейтенанта:

— Слушай, а ты твердо решил красноармейцев с собой взять?

— Да. А что же еще нам делать?

Командир первого отделения немного помолчал, вполоборота повернулся к нам и тихо произнес:

— Варианты были. Мы могли к примеру их просто отпустить. Но теперь уже всё, поезд ушёл. — Курков задумчиво потер щёку ладонью и неожиданно выпалил. — Николай! А почему ты перед принятием столь ответственного решения не посоветовался со мной и Нестеровым?

Лицо Новикова побагровело, взгляд стал жестким:

— Да потому что я здесь командир! И я здесь решаю, что и кому делать! Это понятно? Или у кого-то есть сомнения в этом вопросе?

— У меня сомнений нет. Ты не кипятись, мы с тобой не один год дружим. Просто есть определенные… — Курков запнулся, покрутил замысловато перед собой пальцами. — Ну, скажем вопросы. Вот смотри. Ты принял пленных в отряд. Так?

— Так. И что?

— А ведь ты даже не узнал как они попали в плен! Ты же прекрасно знаешь, что приказ номер двести двадцать семь не просто так выпустили! И еще, мы даже не знаем из какой они части!

Герр лейтенант с силой закусил губу, сжал кулаки до такой степени, что костяшки пальцев мгновенно побелели:

— Это всё?

Отрицательно мотнув головой, Курков продолжил:

— Скажи честно, Николай, ты знаешь, что нам делать с пленными дальше?

Разжав кулаки, Новиков тяжело дыша, зло прошипел:

— Не знаю! Но бросить красноармейцев на произвол судьбы не мог! Даже мысли об этом у меня не возникало!

Во время разговора я сидел тихо, как мышка. Курков на правах старого друга, и раньше говорил в лицо Николаю нелицеприятные вещи. Я в такие дела обычно не лезу, у меня в клубе и своих забот хватает. Но сейчас не вытерпел, подключился к разговору:

— В общем, так, мужики. Что сделано, то сделано. Обратно не вернёшь. Сейчас надо вопрос с красноармейцами решать. Курков дело говорит: надо узнать все обстоятельства их пленения. И от этого дальше плясать будем.

Явно ободрённый моей поддержкой Курков, быстро спросил:

— А если окажется, что они… — Михаил резко замолчал и отвел взгляд.

К этому моменту Новиков почти полностью успокоился. Безусловно, ошибки, на которые указал ему Курков, целиком на совести нашего командира. Но надо отдать должное Николаю, он не стал кричать и размахивать руками перед нашими лицами. Или того хуже — становиться в позу несправедливо обиженного. Просто отвернулся от нас, положил автомат на колени и на пару минут замер в неподвижности. Лишь время от времени поглаживал автомат ладонью и вытирал рукавом пот со лба.