У-гу!
Шрифт:
Делинко кивнул. Он читал ее раз десять. И каждый раз у него внутри все переворачивалось.
— Ты хоть заметил, что твоей фамилии там нет? — спросил капитан. — Мы не сдали тебя газетчикам.
— Да, сэр, — сказал Делинко. — Спасибо вам. Я очень сожалею, что так вышло, сэр.
— Ты понял, как шеф Дикон объясняет случившееся? Возражений нет?
— По правде говоря, сэр, у меня не было гриппа. И я не принимал никаких лекарств…
— Вот что, Дэвид, — перебил его сержант. — Если начальник полиции сказал, что у тебя был грипп, — значит, у тебя был грипп. И если он сказал, что
— Ясно, сэр.
Капитан взял в руки желтый листок.
— Это счет из автомастерской на четыреста десять долларов. Они убрали эту черную дрянь с твоих окон. Целый день провозились.
Делинко был уверен, что счет за ремонт капитан вручит ему, но он ошибся. Вместо этого капитан вложил счет в личное дело, лежавшее перед ним на столе.
— Не знаю, что мне с тобой делать. — В голосе капитана слышались нотки родительского разочарования. — Просто даже не знаю.
— Простите, сэр. Это больше не повторится.
— Капитан, я должен вам сообщить, что Дэвид дежурил на этой стройплощадке добровольно и безвозмездно, — вмешался сержант. — И он поехал туда очень рано, в личное время.
— В личное время? — капитан почесал подбородок. — Ну что ж, похвально. Дэвид, могу я спросить, зачем тебе это было нужно?
— Я хотел поймать злоумышленников, — ответил Делинко. — Потому что знал, как это важно для вас и для шефа Дикона.
— И все? А какие-то личные мотивы у тебя были?
Теперь будут, подумал Делинко. После того как меня выставили идиотом перед всем городом.
— Нет, сэр, — ответил он.
Капитан переключился на сержанта:
— Все равно его придется как-то наказать, хотим мы того или нет. Очень уж шеф из-за этой истории разозлился.
— Придется, — согласился сержант.
У Делинко екнуло сердце. Любое дисциплинарное взыскание автоматически записывается в личное дело. И когда речь пойдет о повышении, эта проклятая запись может все испортить.
— Сэр, давайте я оплачу этот счет, — предложил он. Четыреста десять долларов при его зарплате — деньги немалые, но чистый послужной список того стоит.
Капитан сказал, что это, во-первых, ни к чему, а во-вторых, вряд ли такое наказание удовлетворит шефа.
— Посадим тебя перебирать бумажки и отвечать на звонки, — решил он. — На месяц.
— Ничего, Дэвид, месячишко потерпишь, — сказал сержант.
— А кто будет наблюдать за «Бабушкой Паулой»? — спросил Делинко.
— Не волнуйся. Перебросим кого-нибудь с ночной смены.
— Я понял, сэр.
Целый месяц сидеть за столом как на привязи! Ну, могло быть и хуже. Могли вообще отстранить от работы. Если есть что-то хуже, чем сидеть на телефоне в полицейском управлении, так это сидеть дома.
Капитан поднялся, давая понять, что разговор окончен.
— Дэвид, если такое случится еще раз…
— Не случится. Обещаю.
— …тогда ты точно увидишь свою фамилию в газете.
— Да, сэр.
— В заголовке. Между словами «ПОЛИЦЕЙСКИЙ» и «УВОЛЕН». Ты меня понял?
У Делинко все сжалось внутри.
— Понял, сэр, — тихо сказал он.
Интересно, эти пакостники, которые закрасили стекла его «Краун-Виктории», — они понимают, какую
свинью ему подложили? Из-за каких-то наглых малолеток вся карьера под угрозой, горестно думал Делинко. Ну, ничего. Я буду не я, если не застукаю их на месте преступления.В коридоре сержант сказал:
— Механики уже поставили машину на стоянку, можешь забирать. Только не забывай, что ты отстранен от патрулирования. Ездить на работу и домой — и все.
— Ясно, — сказал Делинко. — На работу и домой.
Он уже придумал маршрут, который проходит мимо стройплощадки «Бабушки Паулы» на углу Ист-Ориоль и Вудбери.
Ему ведь никто не запретит выезжать на работу пораньше. И никто ему не запретит ехать медленно и внимательно смотреть по сторонам.
Дана в школу опять не пришел. Но Рой понимал, что расслабляться рано. Чем дольше Дана будет сидеть дома и лечить свой пострадавший нос, тем свирепее он будет, когда вернется в школу.
— У тебя еще есть время смотаться из города, — заботливо посоветовал Гаррет.
— Не хочу я никуда сматываться. Как будет, так и будет.
Рой не собирался строить из себя крутого. Он много думал, что теперь делать, но ничего не придумал. Дана наверняка ему отомстит, так пускай уж это случится побыстрее — и останется в прошлом. Рой не страдал излишней самонадеянностью, но гордости и упрямства у него хватало. Он не собирался из-за какого-то тупого драчуна весь учебный год ходить по коридорам крадучись или отсиживаться в туалете.
— Может, не стоит тебе это говорить, — сказал Гаррет, — ну да ладно. Ребята уже заключают на вас пари.
— Классно. И о чем спорят? Спустит Дана с меня шкуру или нет?
— Почти угадал: сколько раз он ее с тебя спустит.
— Понятно, — сказал Рой.
В истории с Матерсоном были и свои плюсы. Во-первых, Рой проследил бегуна до самого гольф-клуба. Во-вторых, завуч на две недели отстранила Роя от автобуса.
Так что из школы его забирала мама, и это было здорово: по дороге, в маминой машине, они болтали, да и домой он теперь возвращался на двадцать минут раньше обычного.
Когда они вошли, зазвонил телефон — это была мамина сестра из Калифорнии. Пока мама разговаривала с сестрой, Рой незаметно вынес из своей комнаты картонную обувную коробку и выскользнул из дома через заднее крыльцо.
Ему надо было в гольф-клуб, но сначала он решил сделать небольшой крюк. Добравшись до перекрестка, Рой свернул не налево, к автобусной остановке на Вест-Ориоль, а направо, то есть на Ист-Ориоль. И буквально через пару кварталов увидел заросший кустарником участок с потрепанным вагончиком-бытовкой в одном углу.
Рядом с вагончиком был припаркован синий пикап. Чуть дальше стояли три переносных туалета в ряд, а еще дальше — три каких-то землеройных машины. Наверняка это и было то самое место, где полицейской машине закрасили стекла, а в туалеты запустили аллигаторов.
Не успел Рой остановиться, как дверь вагончика распахнулась и выскочил нехуденький лысый дядька в желто-коричневых рабочих штанах и такой же рубашке.
— Чего ты тут забыл?! — взревел лысый, и его лицо тут же побагровело. — Эй, пацан, я с тобой разговариваю!