У-гу!

Рой вышел из машины и помахал родителям, которые уже ждали на крыльце. Полицейский Делинко извлек велосипед из багажника и поставил на дорожку.

— На, держи.

— Спасибо, — сказал Рой.

— А шину тебе на заправке залатают. На гвоздь наехал?

— Что-то в этом роде.

Мистер Эберхард подошел поблагодарить полицейского за помощь, и они немножко поговорили об охране общественного порядка — видно, патрульный успел выяснить, что отец Роя работает в министерстве юстиции.

Пока мистер Эберхард отводил велосипед в гараж, Делинко сказал, понизив голос:

— И еще, Рой, знаешь что?

Ну что еще, мрачно подумал Рой.

— Твой папа не согласится черкнуть записку шефу полиции? Или хотя бы моему сержанту? Как ты думаешь? Ничего такого, просто пару строк насчет сегодняшнего. Любую бумажку, которую можно положить в личное дело. От таких мелочей бывает много пользы.

Рой уклончиво кивнул:

— Я спрошу.

— Спасибо! Ты просто молодчина! — просиял полицейский Делинко и сел в машину.

Вернувшийся мистер Эберхард вручил Рою полотенце и энергично пожал руку полицейскому.

— Мы чуть с ума не сошли! Огромное вам спасибо!

— Да ну, не стоит благодарности. — Делинко многозначительно подмигнул Рою.

— Вы вернули мне веру в полицию, — присоединилась мама. — После этой возмутительной истории я уж не знала, что и думать. Ну, помните, в газете — про полицейского, которому закрасили стекла в машине?

У полицейского Делинко мгновенно испортилось настроение.

— Спокойной ночи, — сказал он Эберхардам и повернул ключ в замке зажигания.

— Вы, случайно, не знаете этого ротозея? — простодушно спросила мама. — Того, что уснул в машине? Его теперь уволят, да?

Взвизгнули тормоза, и «Краун-Виктория» резво выкатилась с подъездной дорожки.

— Наверное, срочный вызов, — сказал мистер Эберхард, глядя на стремительно удаляющиеся огни патрульной машины.

— Угу, — согласился Рой, ухмыляясь. — Очень может быть.

Глава восьмая

Рой держал свои обещания. Он перестал искать Беатрисиного сводного брата, хотя для этого пришлось собрать всю волю в кулак.

Да и погода стояла не прогулочная. Три дня подряд бушевали грозы. В теленовостях сообщили, что на южную Флориду обрушился тропический циклон: ожидается от двухсот до трехсот миллиметров осадков.

Но даже если бы солнце сияло во всю мочь, мотаться по городу Рою теперь было не на чем. Ремонтник с заправки сказал, что продырявленная шина ремонту не подлежит.

— Вы что, обезьяну дома держите? — спросил он у папы. — Смотрите, тут явные следы зубов.

Родители ни о чем Роя не расспрашивали. Они привыкли к его проколотым шинам еще в Монтане. Рою заказали новую, но пока велосипед без дела стоял в гараже, а сам Рой коротал дождливые вечера за уроками и книжками о ковбоях, глядел на лужи за окном и еще больше тосковал по горам.

В четверг мама, забирая его из школы, объявила, что для него есть хорошая новость.

— Тебе разрешили ездить в школьном автобусе!

К такому удару Рой оказался не готов.

— А что случилось?

— Наверное, мисс Хеннепин переосмыслила ситуацию.

— Почему? Ты ей звонила, что ли?

— Ну да, я с ней говорила уже несколько раз, — призналась мама. — Это ведь вопрос справедливости, дорогой. Разве честно, что тебя отстранили, а мальчик, который затеял драку, вообще избежал наказания?

— Это была не драка, мама.

— Ну, драка или нет, но мисс Хеннепин наконец-то приняла нашу точку зрения. Так что с завтрашнего утра ты можешь ездить на автобусе.

Гип-гип-ура. Громадное тебе, мама, спасибо.

Рой подозревал, что у мамы была и личная причина допекать завуча: она пропускала утренние занятия йогой в местном колледже, когда отвозила его в «Южную тропу».

Впрочем, Рой ведь не эгоист, да и нельзя же вечно прятаться за мамину юбку. Может, Данины дружки и не станут к нему приставать?

— Что такое, Рой? Я думала, ты будешь рад.

— Угу, мам. Я рад.

Все равно с этой историей нужно когда-то кончать — так почему не завтра?

У Лероя Брэнитта, лысого прораба по прозвищу Дикобраз, начали сдавать нервы. Пот лил с него градом, и правое веко уже подергивалось от недосыпа.

Отвечать за строительную площадку — и так головная боль еще та, а тут что ни утро на него валились новые сюрпризы и неприятности. По вине неуловимых злоумышленников строительство блинной уже отставало от графика на две недели. «Бабушка Паула» продолжала терпеть убытки, и большие шишки из руководства начинали сердиться.

Дикобраз боялся, что если еще что-нибудь пойдет наперекосяк, то его просто турнут с работы, как уже грозился один босс из главной конторы. Этот тип именовался «вице-президентом по общественным связям», а звали его чудно: Чак Чуддинг. По мнению Дикобраза (которое он благоразумно оставил при себе), такое имя больше подошло бы клоуну в цирке.

Впрочем, Чак Чуддинг мало походил на весельчака — особенно после газетной статьи о патрульной машине, у которой закрасили окна прямо на площадке «Бабушки Паулы». Ведь именно вице-президенту по общественным связям надлежало беречь славное имя «Бабушки Паулы» от газетчиков, приглашая их только на специальные мероприятия (вроде открытия нового заведения или презентации новых блюд — например, бесподобных блинчиков с лаймом).

Дикобраз работал на стройках уже много лет, но такой головомойки, как после этой статьи, он еще не получал. Сам вице-президент компании четверть часа без остановки распекал его по телефону.

— Эй, сэр, послушайте, ведь это не моя оплошка! Это коп заснул на дежурстве, а не я! — не выдержал наконец Дикобраз, но Чак Чуддинг велел ему умолкнуть и принять критику как подобает мужчине.

— Вы ведь прораб, мистер Брэнитт? Я ничего не путаю?

— Ну да, — так и что?..

— Так и вот что: еще один прокол — и вы станете безработным прорабом. «Бабушка Паула» — открытое акционерное общество с незапятнанной международной репутацией, которую мы обязаны хранить и беречь. А подобные статьи отнюдь не идут на пользу нашему имиджу. Вы все поняли?