У кладезя бездны. Часть 4

Мы пробирались по тропе, она шла по правому гребню долины, в то время как итальянцы были слева. Деревья — не давали им прицельно обстреливать нас, но они преследовали нас, и по тому гребню, и за спиной. Никто из нас не знал, сколько итальянцев осталось в живых после боя в доме. Никак не больше половины, при штурме требуется создавать трехкратное превосходство сил, а германцы по выучке — ничуть не уступали…

Пули щелкали по камням, били по деревьям, злобные вестники смерти, стремясь в своем коротком, в единый миг полете найти смысл собственного существования. Который может быть только один — отнять чью-то жизнь…

Когда мы были уже у цели, у выхода из долины — ловушки — позади громыхнул взрыв, судя по звуку посыпались камни. Это мы — оставили преследователям небольшой сюрприз. Я подсказал — оставить рядом с гранатой на тропе еще пару — повыше нее.

— Обвал! — крикнул один из немцев

— Бегом! — заорал Хайслер

И мы — побежали…

18 июля 2014 года Римская республика Болонья

Внезапно — у доктора Ирлмайера возникло мерзкое ощущение, что все идет наперекосяк и ничего хорошего впереди — не ждет.

Группа, которая отправилась в Швейцарию вместе с русским — пропала. Данные спутниковой разведки показали, что в районе долины, принадлежащей барону Карло Полети имеются признаки серьезного боя. Больше ничего узнать не удалось: доктор Грегор Кнехт, генеральный директор SND в коротком телефонном разговоре заявил, что произошедшее далеко выходит за рамки их договоренностей, и Конфедерация не будет терпеть подобного, после чего положил трубку. До сих пор не было известно, жив ли барон, и жив ли русский разведчик. Бесследно пропал Хайслер, который должен был выполнить приказ и доложить.

Ирлмайер понял, что надо ускорить темп до предела и возможно — активировать запасной вариант. На ватиканский конклав, контролируемый деньгами Полетти, рассчитывать не стоит. Долгий розыгрыш в британском или русском стиле рисковал рухнуть — и доктор Ирлмайер уже клял себя, что не решил работу в германском стиле — грубом, но действенном и эффективном.

С этой целью — он лично (никому доверить это было нельзя, как и многое другое) послал сигнал о необходимости срочной встречи агенту Гондольер — он же архиепископ Франко Коперник. На этой встрече — он намеревался обсудить возможность убрать Папу силами внедренных людей в Ватикане. Все эти люди были хорватами, двое — профессиональными убийцами: Гондольер позаботился о своем будущем в Ватикане.

Хайслера не было, но вернулся, так и не найдя следа выжившего британца Секеш. Ирлмайеру ничего не оставалось, как взять на встречу его — хотя он смотрелся куда более «колоритно», чем Хайслер. И это было плохо.

Вечером, не выдержав взвинченного темпа, устроенной им самим игры в одиночку на нескольких досках против нескольких противников — Ирлмайер сделал то, что не делал уже несколько нет — он просто напился. Не столько напился, сколько перебрал… выпил вместо двух бокалов целую бутылку красного итальянского вина, а потом добавил еще и полбутылки граппы, виноградной водки из выжимок. Он просто хотел нормально заснуть и несколько часов поспать, не просыпаясь от кошмаров. В результате — ночью он и в самом деле спал, с утра он выглядел относительно нормально, но вот голова просто раскалывалась. И два сырых яйца с кетчупом — ничего не изменили…

Еще вчера, услышав, куда они едут — Секеш помрачнел как туча, но не сказал ни единого слова — как истинный немец он не считал возможным оспаривать приказы командования. Вечером Ирлмайеру было плевать на недовольную рожу Секеша — но он не спал всю ночь и утром — гробовое молчание в машине вывело из себя даже его. Ирлмайер не выдержал.

— Черт возьми, Секеш, что с вами? — спросил он — вам что, не нравятся мои приказы?

— Все в порядке, герр генерал-лейтенант — ответил Секеш, сидевший на сидении Хорьха справа — впереди, там, где обычно сидит начальник охраны.

— Тогда в чем дело? Почему у всех лица, как на похоронах?

Секеш помолчал. Потом кратко сказал:

— Болонья — плохое место, герр генерал. Очень плохое.

— Чем же оно плохое?

— Здесь пролилось много крови. Едва ли не больше, чем в Риме…

— Черт, теперь это такой же город, как и любой другой. Просто будьте повнимательнее, и все.

— Так точно.

Ирлмайер достал трубку спутниковой связи, включил шифровальную программу, набрал номер информационного центра

— Это два — один — два — назвал он свой уровень допуска — есть для меня сообщения?

— Сообщений нет.

Ирлмайер раздраженно отключил трубку. Это дело основательно вымотало его… он уже пожалел, что занялся им лично. В конце концов, его дело — отдавать приказы из Берлина, а не мотаться по Италии. Свинство!

Свинство…

Встреча была назначена на самой окраине Болоньи, в старом, непонятно кому (хотя понятно, кому, католической церкви, кому же еще) принадлежащем здании. Здание это располагалось у Порто Сарагоцца, старых городских ворот и примерно отсюда же — начиналась длинная крытая галерея к храму Святого Луки, защитника и покровителя города. Храм возвышался над городом на три сотни метров и его купол был виден почти из любой его части. В этом месте — было много туристов и мало места, машины протискивались как в густом киселе, водитель постоянно давил на клаксон, отпуская крепкие слова на немецком…

У дома с аркой — им объяснили именно так — стояла полицейская машина, точнее — машина карабинеров, перегораживая улицу.

— Герр генерал? — напряженным голосом сказал Секеш

— Все нормально. Источник ездит с охраной…

Мелькнула мысль, что напрасно он взял с собой слишком много народа: восемь человек охраны, это восемь посвященных. Но скоро это не будет иметь никакого значения. Предписанное — созиждется и никто не сможет это остановить.

Внутренний дворик оказался неожиданно просторным. В центре его стоял давно уж не работающий фонтан и было что-то вроде разворота. На этом развороте стояли три совершенно одинаковые Ланчии Темы, номера на машинах были ватиканские. Никого кроме водителей, о чем-то азартно спорящих у капота одной из машин и привратника у дверей — во дворике не было.

Ирлмайер хотел открыть дверь и выйти — но Секеш придержал дверь и вылез первым. Какое-то время он настороженно оглядывался по сторонам, неспешно ощупывая глазами старинные окна, окованные железом двери, лакированную сталь машин у крошащегося серого камня фонтана, словно впитывая раскаленную неподвижность летнего болонезского дня. И даже водители, азартно спорящие у машины, посмотрели не него недоуменно, прежде чем он открыл дверь пассажирского отсека Хорьха…

— Что-то не так? — раздраженно осведомился Ирлмайер. Ситуация в Швейцарии не давала ему покоя — не может быть, чтобы русский не догадался, и если он догадался, он станет много опаснее. А если жив еще и Полетти…

— Я должен идти с вами, господин генерал — сказал Секеш

— Это невозможно.

— Я должен идти с вами — повторил венгерский дворянин с упорством и бесстрастностью пластмассового пупса с синтезатором голоса

— Хорошо. Но не удивляйтесь, если я посажу вас под замок до окончания операции, друг мой… — уверенность начала возвращаться к начальнику гестапо. В конце концов — он выворачивался и в более худших ситуациях в Африке и в его распоряжении — вся машина рейхсбезопасности. Наверное, это первый случай в истории РСХА, когда операцию доводит до конца человек в чине директора Управления. Это станет триумфом.