У края бездны
Шрифт:
– Извините, кто Вы?
– Я – профессор политологии Берг, преподаю в Гарвардском университете.
– Как вы тут оказались?
– Разумеется, явился на своих двух ногах – я же летать не умею, – старик хитро улыбнулся. – Не удивляйтесь, господин президент, меня пригласил сюда директор ЦРУ – Маккоун. Я в курсе всего происходящего. Он сказал, что Белый дом нуждается во мнении опытного политолога. Я хорошо знаю психологию русских коммунистов и не раз беседовал с Хрущёвым.
– То, что Вы лично знаете генсека Хрущёва, для нас очень важно. А почему Вы на балконе?
– У меня застарелая астма, я
– Но в джунглях могут быть и другие ракеты…
– Поверьте мне, Хрущёв не самоубийца, он прекрасно понимает, что если хоть одна ракета полетит в США, то сразу начнется война, и СССР будет уничтожен.
Берг говорил убедительно, и президент задумался. Пожилой профессор произвел на него приятное впечатление. На самом деле Берг обманул президента: ему было хорошо известно, что советские офицеры уже семь ракет навели на города США и что командующий советскими войсками на Кубе генерал Иванов получил право самолично запускать эти ракеты, а рука у него не дрогнет. Этот фанатично преданный своему правительству человек готов сам погибнуть и унести в могилу миллионы других жизней во имя господства идей социализма во всем мире.
И тут из Овального кабинета донесся телефонный звонок. Кеннеди сказал:
– Извините, господин Берг, меня к телефону.
– Да, конечно, сейчас я присоединюсь к Вам.
Кеннеди вернулся в кабинет, где шло обсуждение. Он подошел к письменному столу и поднял трубку. Звонила Жаклин.
– Дорогой мой, где ты?
– Я у себя в кабинете.
– Гости уже разошлись. Когда ты придешь? Дети хотят спать… Нам ждать тебя? (Семья президента жила в соседнем крыле Белого дома).
– Не ждите, ложитесь спать: возникло очень важное дело. Я приду поздно.
Жаклин хотелось еще что-то сказать, но она всё же опустила трубку. Еще какое-то время она постояла у столика в раздумье. Жаклин ревновала мужа, ведь сегодня на вечеринку явилась известная модель Глория, хотя в списке гостей ее не было. Как она очутилась в Белом доме? Может быть, сам Джон пригласил ее? Если это так, то не зря гуляют сплетни, что президент увлечен этой моделью. Жаклин хотелось прямо спросить мужа: «Это ты пригласил Глорию?» Но она не решилась, ведь этим она унизит себя. «Может, именно сейчас Глория сидит в его кабинете?» Эта неопределенность мучила ее, и, покидая зал, Жаклин спросила у второго помощника президента:
– Вы видели моего мужа?
– Президент у себя в Овальном кабинете.
– А где Роберт, я не вижу его?
– Он у президента, там же Макнамара и директор ЦРУ.
Жаклин облегченно вздохнула, улыбнулась про себя и, забрав детей, ушла из опустевшего зала.
Тем временем в Овальном кабинете Кеннеди вернулся к своему креслу и сказал:
– Надо завтра же создать Совет, который изучит эту ситуацию и рассмотрит разные варианты по уничтожению
ракет на Кубе. Роберт, я поручаю это тебе. А ЦРУ нужно значительно увеличить количество полетов самолетов-разведчиков над Кубой. Ищите новые установки ракет.После этих указаний все покинули кабинет. Остался лишь президент, всё еще в раздумье сидящий в своем кресле. Прошло минут десять, вдруг он вспомнил о профессоре Берге, который так и не явился на совещание. «Неужели он до сих пор на балконе? Может быть, старику стало совсем плохо?» Кеннеди вышел туда и был сильно удивлен. Венский стул, на котором сидел профессор, был пуст.
– Что за чертовщина? Не мог же он улететь отсюда? Очень странно! Да и директор ЦРУ ничего не сказал о нем.
Кеннеди вернулся к своему рабочему столу и позвонил Маккоуну.
– Джон, с Вами говорит президент. Сегодня Вы привели собой в Белый дом профессора Берга. Где он?
– Извините, господин президент, но со мной были только два шифровальщика.
– А разве Вы не знакомы с профессором Бергом из Гарварда?
– В первый раз слышу о таком. А что случилось?
– Ничего особенного, видимо, я просто переутомился.
– Господин президент, я советую Вам отдохнуть. Завтра будет очень тяжелый день. Спокойной ночи!
– Вы правы, и Вам того же!
Кеннеди поднялся на второй этаж Белого дома, где жила его семья. Прежде чем пойти в спальню, он заглянул в детскую комнату, и при розовом свете ночника стал разглядывать спящих в своих кроватках детей. Сначала – маленького Джона, затем – Кэролайн. «О Господи, что будет с ними, – взмолился отец, – если завтра разразится ядерная война? Что будет с миллионами американских детей? Неужели их жизнь вмиг оборвется, и они так и не познают ее радостей?..»
Когда Джон вошел в спальню, супруга уже спала. На столике горела слабая лампа с абажуром. Морщась от боли в спине, он снял костюм, галстук и бросил всё на кушетку. Джон знал: сегодня ему не заснуть. Для такого случая на тумбочке лежало снотворное, он выпил две желтые таблетки. Когда стакан с легким стуком опустился на столик, Жаклин открыла глаза.
– Джон, что-то случилось?
– Тебе лучше не знать, иначе не сможешь спать. Завтра расскажу.
– Я уже не смогу заснуть, пока не узнаю, – жена, одетая в голубую ночную сорочку, пристроилась за спиной мужа и стала гладить его плечи.
– Ну хорошо, я скажу, только пока – никому.
Джон сообщил о русских ракетах на Кубе, которые нацелены на города США.
– О Господи! – застонала супруга и крепко обняла спину мужа. – Что будет с нашими детьми?
– Знаешь, я всегда чувствовал себя уверенным политиком, а вот сегодня мне стало страшно: а вдруг не справлюсь с этой проблемой…
– Чего хочет этот клоун Хрущёв, что ему надо от нас?
– Пока я не знаю. Вряд ли он хочет поставить Америку на колени для защиты Кубы. Мы такое не можем допустить, а это – война. Давай не будем об этом. Я так устал, что уже сам с собой начал разговаривать.
– Пожалуй, мне тоже нужно принять снотворное, иначе не засну.
ЛЮБОВЬ
Два шифровальщика ЦРУ сели в изящный «империал» и покинули Белый дом. Их везли домой по широким улицам с редкими прохожими. Первым из машины вышел Ландал.