У нас в космосе...

— Не очень-то интересная жизнь. Почему же так получилось? Ты же сам говоришь: он путешественник. Бросил бы свою орбиту и путешествовал.

— Так бывает иногда в космосе, — объяснил Обитатель-с-Книгой. — Выберет космонавт себе орбиту и ни на шаг от нее. Так привыкает, что ничего ему в жизни, кроме своей орбиты, не нужно. И думает он, что в космосе ничего не происходит. И что всюду так же спокойно и бесхлопотно, как на его постоянной и надежной орбите.

— Но ведь это не жизнь! — возмутился Обитатель-с-Ночником. — Так, пустое передвижение.

— Именно об этом и подумал однажды Космонавт. Посмотрел он однажды сам на Себя со стороны и… тут же решился.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Обитатель-с-Ночником. — Что же он сделал?

— Круто поменял орбиту.

— Молодец, — одобрил Обитатель-с-Ночником. — И я бы на его месте так сделал. Только намного раньше.

— Ты тоже молодец, — улыбнулся Обитатель-с-Книгой. — А дальше я уже буду, читать. Только, чур, не перебивать.

— Хорошо, хорошо, — успокоил Обитатель-с-Ночником. — Как называется глава?

ЗВЕЗДОЛЕТ МЕНЯЕТ ОРБИТУ

…А было так.

Уже долгое время летал Космонавт по своей постоянной орбите. Метеоритное кольцо казалось бесконечным. Время текло незаметно. Космонавт привык к орбите. Ничего нового не происходило. Нет нового — значит, и старого нет. Вспоминать не о чем. Метеориты вырывались из потока редко. Поэтому у Космонавта было много свободного времени. Жил он не торопясь: читал книжки, смотрел в иллюминатор.

Там, далеко-далеко, как предполагал он, было совсем иначе.

Вокруг призывно мерцали россыпи далеких звезд. В черной бездне проползали кометы, похожие на светящихся хвостатых головастиков. Там было движение. Там была жизнь — новая, незнакомая. И чтобы узнать это неведомое, нужно лететь. Лететь в неизведанное. Навстречу опасностям и открытиям, загадкам и разгадкам. Что там, радость или беда?..

Космонавт словно проснулся…

«Что же это я? — подумал он. — Живу тихо. Не спеша живу. А для чего так жить? Ведь ничего интересного со мной никогда не произойдет. Живу, словно лечу вдоль бесконечной стены».

Собственно, так оно и было. Метеоритный поток в иллюминаторе напоминал стену. Возводили ее небрежно. Словно нерадивый мастер плохо подогнал одну к другой гигантские глыбы.

Равнодушные, молчаливые камни изо дня в день. И еще много дней подряд.

«Нет, нужно что-то делать. Срочно изменить все. И сделать это сейчас, немедленно. Что, боязно? Ведь это не так сложно! Нужно только решиться. Выбирай, Космонавт. И торопись. Иначе никогда не решишься».

Справа — стена без конца и начала. Слева — неизвестно что. Но обязательно что-то будет.

Космонавт взглянул еще раз на метеоритный поток.

Скалы неслись, послушные давно заведенному порядку: ни вверх, ни вниз, ни в сторону.

Космонавт положил руки на штурвал. И вдруг осознал: от одного движения сейчас произойдет что-то необыкновенное.

Он крепко сжал штурвал и повернул его влево.

Звездолет круто ушел влево.

Каменная стена с неохотой отплывала назад. Все дальше, дальше…

Звездолету словно передалось настроение хозяина — радостное, решительное, ликующее.

Космонавт оглядел свое жилище.

Вроде все как и прежде… И не совсем так.

«Откуда взялась ромашка? — удивился он. — Я не сажал цветы. Чудеса! Но ромашка мне нравится. Хорошо, что она появилась именно сейчас…»

Звездолет набирал скорость. Быстрее, быстрее! Потеряно так много времени…

«Вперед, — говорил себе Космонавт. — На новую орбиту! Вперед!»

* * *

…Это был совершенно неизведанный уголок космоса. Здесь гуськом плыли шесть планет скучного серого цвета.

Космонавт выбрался из звездолета и стал знакомиться с обитателями. Они оказались неплохими ребятами, и все, как один, очень переживали из-за серого цвета своих планет.

— Уныло здесь жить, — пожаловались они пришельцу. — Все вокруг серое. От этого даже мысли в голове серые. И ко всему, холод жуткий.

Холод на планетах был действительно космический.

«Что же делать? — задумался Космонавт. — Можно, конечно, перекрасить планеты. Но где взять столько краски? Да и есть ли вообще такие краски?»

— Вообще-то, краски есть, — замялись обитатели. — Специальные, космические, для окраски планет. Только нам от этого не легче.

— Где же они?

— Видишь во-он далеко-далеко серую точку? Это планета Серого Великана. Краски у него. Он сам изобрел их, но держит от нас в секрете. Это глупый, злой и жадный Великан. Поэтому он не хочет поделиться с нами и прячет краски.

— Слетаю-ка я к нему, — решил Космонавт.

Серый Великан сидел среди серых скал. От нечего делать он щелчками сбивал макушки высоких каменных гор. Великан очень обрадовался пришельцу.

— Новенький, новенький! — запрыгал он. — Давай играть! Один бросает обломки скал, а другой от них увертывается. Это развивает силу и ловкость. Чур, я первый бросаю.

— Нет, — отказался Космонавт. — Это злая игра.

— А что же делать-то? — развел руками Великан. — Я глупый и злой. И еще жадный.

— А я не верю, — усмехнулся Космонавт. Он уже понял, в чем дело.

— Нет, глупый, — капризно затопал ногами Великан. — Самый глупый. Наиглупейший. Глупее не бывает, вот!

— Чепуха, — сказал Космонавт. — Наговариваешь ты на себя. Просто тебе скучно. И ты не знаешь, чем заняться, куда силушку девать.

— Точно! — удивился Великан. — И про силушку верно, — он снес кулаком полскалы. — И скучища серая-пресерая, — уселся на уцелевшую половину. — Только я ведь еще злой. Злющий-презлющий, — Великан сделал «рожки»: — У-у-у! Что, страшно? Трепещешь?

— Ни капельки, — улыбнулся Космонавт. — Никакой ты не злой. Одичал ты на своей серой планете.

— Верно, — пригорюнился Великан. — Вот возьму и скоро мхом покроюсь. — Он всхлипнул. — Буду сидеть здесь один-одинешенек. Серый и замшелый. И жадный. И не спорь со мной. Такой жадина-говядина, что самому противно.