Убик

– Откуда вы родом? – спросил Блисс. – Вы ведь не из Соединенных Штатов? Я прав?

– Да, вы правы, – сказал Джо. – Мы – граждане Североамериканской Конфедерации. – Он достал из кармана четверть доллара с профилем Рансайтера и подал его Блиссу. – Это сувенир, – сказал он.

Рассмотрев монету, Блисс задохнулся от изумления:

– Да ведь это умерший! Вот, на монете! Это мистер Рансайтер! И дата – 1990 год… – упавшим голосом закончил он.

– Не потеряйте, – сказал Джо.

«Виллис-Кавалер» подкатил к Мортуарию Истинного Пастыря, когда отпевание уже закончилось. На широком деревянном крыльце белого двухэтажного дома стояла группа людей… да, это были они, Джо узнал их издалека: Эди Дорн, Типпи Джексон, Йон Илд, Фрэнси, Апостос, Дон Денни, Сэмми, Фред Зафски и – Пат. Моя жена, подумал Джо, вновь ослепленный ее внешностью – необыкновенными темными волосами, яркими оттенками глаз и кожи – тем, что делало ее столь властно-привлекательной… Нет, вспомнил он, выходя из машины, она мне больше не жена, она это вычеркнула… но перстень оставила, оставила это оригинальное обручальное кольцо из кованого серебра и ведьминого камня, мы вместе выбирали его… и это все, что осталось. И все равно – при виде Пат его будто ударило током. На миг он вернулся туда, в счастливое супружество, в семейную жизнь, которой как бы и не существовало никогда, от которой осталось только серебряное колечко – и от него Пат в любой миг может избавиться, как избавилась от всего остального…

– О, Джо Чип! – сказала она холодным насмешливым тоном; взгляд ее был острый и оценивающий.

– Привет, – испытывая непонятную неловкость, ответил Джо. Остальные тоже здоровались с ним, и он отвечал им, но это казалось ему неважным. Пат завладела всем его вниманием.

– А где Эл? – спросил Дон Денни.

– Эл умер, – сказал Джо. – Венди Райт тоже умерла.

– О Венди мы знаем, – сказала Пат. Сказала спокойно.

– Нет, мы ничего не знали, – сказал Дон. – Мы предполагали, но уверены не были. Я, по крайней мере, не был. Что случилось с ними? Кто их убил?

– Изнеможение, – сказал Джо.

– С чего бы это? – Тито Апостос протолкался поближе к Джо.

– Джо Чип, – сказала Пат, – последней фразой, которую ты обронил там, в Нью-Йорке, когда уходил с Хэммондом…

– Я помню – сказал Джо.

– Ты сказал что-то про время. «Слишком много лет прошло»-так, да? Что это значило? Что ты имел в виду?

– Мистер Чип – взволнованно заговорила Эди Дорн – с тех пор, как мы прилетели сюда, здесь произошли огромные изменения! Никто ничего не понимает. Скажите, вы видите то же, что и мы? – Движением руки она обвела окружающие дома, улицу, здание мортуария.

– Но я же не знаю, что вы видите, – сказал Джо.

– Иди-ка ты, Чип, – сердито сказал Апостос. – Не крути, просто скажи нам, бога ради, как ты все это видишь? Вот эта тачка, на которой ты приехал, – скажи-ка нам, на что она похожа? На чем ты приехал, Джо?

Все стояли вокруг и молча ждали ответа.

– Мистер Чип, – прошептал Сэмми Мэндо, – ведь это настоящий старинный автомобиль, правда? Сколько же ему лет?

– Шестьдесят два, – сказал наконец Джо.

– Значит, из девятьсот тридцатого, – сказала Типпи Джексон. – Ну что же, так мы и предполагали…

– Мы предполагали, что сейчас тридцать девятый, – ровным голосом сказал Дон Денни. Даже в этих обстоятельствах голос его звучал абсолютно спокойно.

– Дату я установил легко, – сказал Джо. – Еще в своей квартире в Нью-Йорке. Там оказалась газета. Вчера было двенадцатое сентября тридцать девятого года. Сегодня, получается, тринадцатое. Французы утверждают, что прорвали линию Зигфрида.

– Обхохочешься, – сказал Йон Илд.

– Я надеялся, что вы, поскольку вас много, задержались в более позднем времени. Да, ничего теперь не поделаешь…

– Ну, тридцать девятый, тридцать девятый, – раздраженно начал Фред Зафски. Голос у него был высокий и с визгливыми нотками. – Ладно, выяснили – и что дальше? – Он размахивал руками, как бы призывая остальных поддержать его.

– Спокойно, Фред, – сказал Апостос.

– А ты что думаешь обо всем этом? – повернулся Джо к Пат.

Пат только пожала плечами.

– И все-таки?

– Мы переместились в прошлое, – сказала Пат.

– Неверно, – сказал Джо.

– Что ты хочешь этим сказать? Что мы попали в будущее, что ли?

– Мы никуда не попали. Где были, там и остались. Но весь окружающий нас мир по какой-то причине – есть несколько возможных причин, – мир претерпел регрессивное развитие. Все предметы, вся реальность откатилась к предшествовавшим формам. К тем, которые она принимала пятьдесят три года назад. Впрочем, регресс может и продолжиться. Но меня интересует Рансайтер – были ли его проявления с тех пор?

– Рансайтер лежит вон там, – сказал Дон Денни с необычной для него экспрессией, – мертвый как селедка. Это единственное его проявление.

– Мистер Чип, скажите, пожалуйста, – начала Фрэнси Спэниш, – у вас ни с чем не ассоциируется слово «Убик»?

До Джо не сразу дошел смысл вопроса.

– О господи, – выдохнул он, – да вы просто не можете отличить проявление от…

– Фрэнси видела сон, – сказала Типпи. – Она всегда их видит. Расскажи Джо свой убиковый сон, Фрэнси. Это она его так назвала, Джо. Убиковый сон. Она видела его прошлой ночью.

– Я так назвала его, потому что это на самом деле был убиковый сон, – сказала Фрэнси. Ее пальцы нервно сплелись. – Понимаете, мистер Чип, этот сон отличался от всех, что были прежде. Огромная рука опустилась с неба – словно рука Господа нашего. Неимоверная, как гора. Сжатая в кулак, подобный скале. Я поняла, что в этом таится наиважнейший смысл, что там, в кулаке, находится что-то такое, что повлияет на мою жизнь и на жизнь всех людей на Земле. Я ждала, когда пальцы разожмутся, – и они разжались. Они разжались, и я увидела, что скрывалось там…

– Аэрозольный баллончик, – сухо сказал Дон Денни.

– А на аэрозольном баллончике, – продолжала Фрэнси, – было одно только слово, огромными золотыми буквами, горящими как пламя: «УБИК». И ничего больше. Такое странное слово. А потом пальцы сжались, обхватили баллончик, и рука поднялась и скрылась в темных тучах. Сегодня утром я пошла в библиотеку, но в словарях этого слова не нашли, и никто не знал, что оно значит. Библиотекарь сказал мне, что в английском языке этого слова нет; есть в латинском, похожее на него: «ubique». Оно значит…

– «Везде», – сказал Джо.

Франческа кивнула.

– Да, именно так. Но слова «убик» не существует, а именно его я видела в своем сне.

– Это одно и то же, – сказал Джо. – Просто разное написание.

– Откуда ты знаешь? – спросила Пат.

– Вчера я видел Рансайтера, – сказал Джо. Все уставились на него. – По телевизору. В рекламном ролике. Записанном им незадолго до смерти… – В детали Джо вдаваться не стал, и так все было запутано до невозможности.

– Ты потрясающий идиот, – сказала Пат.

– Объясни?

– Ты наверняка счел это проявлением мертвеца, да? С таким же успехом ты мог бы считать таким проявлением письма, отправленные перед смертью, или деловые заметки, или…

– Пойду попрощаюсь с ним, – сказал Джо. – Посмотрю на него в последний раз… – Он открыл дверь и, оставив всех, вошел в темное прохладное помещение мортуария.

Пустота. Ни души; пустой зал со скамейками, как в церкви, а в дальнем его конце – гроб, усыпанный цветами. Старинный орган в стороне, несколько складных деревянных стульев. Запах пыли и цветов; эта приторная, вязкая смесь показалась ему отвратительной. Подумать только, как много жителей Айовы приобщились к вечности в этих глухих бездушных стенах… Вощеные полы, носовые платочки, тяжелые черные костюмы… и прочее, и прочее – вплоть до медяков на глазах. И простенькие гимны на органе…