Убить ее!

– Забудь об этом, паря! Мы ведь успели расколошматить все проклятые кинокамеры, или забыл? Никто ничего не докажет! Даже полиция района будет бессильна, вот увидишь! Никто и пальцем вас не тронет! Не бросят же они за решетку весь остров?!

Парень, повертев в руках бутылку, передал ее соседу.

– Мне хватит, - проворчал он.
– И так голова кругом! Второй, поколебавшись в нерешительности, вернул бутылку Джамо.

– Это точно. Пожалуй, и мне тоже. Уже с души воротит. Как подумаю обо всем, просто блевать тянет, ей-богу!

Нонна поняла, что настал момент бороться за свою жизнь.

– Так чего ж вы связались с ними?

– взорвалась она.
– Будь я проклята, если убила старика Цыбина! Или хотя бы пальцем дотронулась до девчонки!

Джамо обернулся и тыльной стороной ладони резко ударил ее по губам.

– Девчонка-то говорит другое, киска, какой ей смысл врать?

– Это верно, - подхватил один из парней.
– И потом, как бы там ни было темно, но, чтоб я сдох, какая женщина не узнает женщину, которая сотворила с ней такое непотребство!

Однако Нонна не сдавалась;

– Но вы ведь не станете отрицать, что такое все-таки возможно?

– Ну, может быть, - нерешительно протянул другой.

– Тогда почему бы не оставить решать суду это дело? Джамо снова передал назад бутылку.

– Эй, ребята, я бы на вашем месте все-таки принял по глотку, пока эта сучка окончательно не задурила вам голову. Не забывайте: прежде чем стать ментом, Нонна училась на юриста! А все эти законники кого хочешь вокруг пальца обведут! Возьмите хотя бы этого ублюдка, Семена Рохмана! Это ж какую совесть надо иметь, чтобы вот так, глядя людям в глаза, нагло заявлять, что беда, дескать, небольшая, даже если Нонна и впрямь пришила старика! Бог с ним, может, давно и надо было бы избавиться от старого пьянчуги! Но назвать несчастную женщину шлюхой?! Или, может, вы, ребята, слышали когда-нибудь о шлюхе, которой после того, как она ублажит парня, приходится накладывать швы?!

– Не-а!
– замотал головой один из молодчиков.
– Послушно глотнув из бутылки, он мрачно сунул ее в руки приятелю.

Нонне оставалась одна надежда - бежать, пока на шею ей еще не успели набросить веревку. Мало кто из местных лучше ее знал окрестности города. Оставалось только приберечь силы и дождаться нужного момента, чтобы попытаться ускользнуть.

– Далеко еще до той прогалины?
– спросил угрюмо парень, сидевший ближе.

Джамо пристально вгляделся в бархатную темноту ночи.

– Видите вон там, впереди, здоровенный лавр?
– Он ткнул пальцем куда-то вдаль.
– Метров за 200 до него свернем налево. Само собой, почтового ящика там нет, но к ферме ведет дорожка.

Через несколько минут машина достигла поворота, ведущего к тому месту, где стоял трейлер.

Москитов было ничуть не меньше, чем в прошлую ночь. Нонна ожесточенно шлепала себя по лицу, в то время как мысли вихрем кружились в ее голове. Перед ее мысленным взором уже сложилась картина, в ней недоставало всего лишь двух фрагментов.

Она все еще никак не могла понять, почему убийца так спешил. Второе, над чем она ломала голову, - это загадка: каким образом этому человеку удалось узнать, что Нонна внезапно отправится к трейлеру Цыбина, да еще в два часа ночи? Ведь она даже Альберту ни словом не обмолвилась насчет своих планов. Единственное, что было ей известно, - это то, что она должна отлучиться по делу. По делу, связанному с работой.

И вдруг ей показалось, что ее озарила догадка. Конечно же! Тарик ведь еще не спал! Нонна вспомнила, что видела его в кабинете, прежде чем выйти из дому. Именно Тарик, которому, без сомнения, хорошо заплатили, скорее всего и кинулся к телефону, едва Нонна закрыла за собой дверь.

И звонил он тому, у кого были веские причины не допустить, чтобы Нонне удалось поговорить с Цыбиным. Поэтому убийца и вынужден был прикончить старика - боялся, что тот заговорит. А насильником, вероятнее всего, он стал чисто случайно - он же планировал повесить все на женщину, поэтому и не возбудился, стал насиловать женщину резиной и всякими предметами, что все сошло.

Машины одна за другой въезжали на прогалину. Целый хвост автомобилей, которым не хватило места, чтобы встать, вытянулся вдоль дороги. В ночной тишине слышно было только, как хлопали дверцы, да изредка хлюпала грязь или с треском ломались сухие ветки под ногами сотен людей.

Вскоре, осветив поляну, к ночному небу взвились языки пламени. Но Нонна заметила и другое - как вдруг бледнели и съеживались лица тех, кто неожиданно появлялся из тьмы, как эти люди один за другим норовили скрыться в тени или за спинами соседей.

Но были и такие, кого не пугала тьма. Десятки рук принялись подбрасывать дрова в костер, и через пару минут стало светло, словно днем. По рукам заходили бутылки с коньяком, пивом и виски.

Джамо приоткрыл дверь машины.

– Порядок, парни! Ну что ж, приехали, Нонна! Сейчас увидим, какая ты Мата Хари.

Десятки рук протянулись к ней, и мгновением позже она оказалась на земле. В основном все предпочитали действовать молча. Смолкли возбужденные крики, над поляной неожиданно повисла тишина. Теперь, когда дебоширы добились своего, большая часть собравшихся тут, казалось, успела пожалеть, что дело зашло слишком далеко. Одно дело - безнаказанно колошматить в дверь тюрьмы или швыряться камнями в окна. И совсем другое - оказаться в числе тех, кто собирался накинуть петлю на шею человеку, возможно невинному, и послать его к вратам вечности, к тому же без санкции суда.

С какой стороны ни взгляни, дело было грязное. Старик начальник, которого все любили, один из представителей закона, был мертв. И вполне вероятно, что чья-нибудь уцелевшая камера, которых вокруг вспыхивало и теперь немало, успела заснять все, как это произошло. "Ведь не могли же разбить все камеры", - так думал почти каждый из присутствующих.

Чувствуя какую-то неуверенность столпившихся вокруг него людей, Нонна сделала еще одну, последнюю попытку:

– Послушайте, люди! Вы делаете ужасную ошибку! Вас просто используют! Я...

Рукоятка пистолета ударила ее по губам. Кровь брызнула фонтаном и потекла по лицу. Второй удар пришелся по горлу. Нонна попыталась крикнуть и не смогла. Следующий удар на несколько минут поверг ее в небытие.

Почти ослепшая от боли, Нонна вдруг почувствовала, как ей связывают руки за спиной. Потом ее подняли, через мгновение, открыв глаза, она поняла, что стоит на крыше трейлера. На шею ей накинули веревку, другой конец перекинули через толстый сук дерева, протянувшийся как раз у нее над головой. Чьи-то руки торопливо намылили веревку.