Убить людоеда

– Годится, – согласился Михаил. – Только если, не дай Бог, не позвонишь – хана тебе сразу же!

Тикси

– Конечно, – кивнул врач.

– Нам нужен адрес его матери, – сказал мужчина средних лет.

– Сейчас вам его дадут. Я слышал о центрах, где такие операции делают бесплатно, но говорят, там очереди большущие. Значит…

– Адрес, пожалуйста, – перебил его мужчина.

– Вот! – Девушка в белом халате протянула листок.

– Бывает, врачи не знают адреса. А у вас, значит, под рукой. Спасибо и до свидания. – Мужчина вышел.

– Кто это, Илья Павлович? – удивленно спросила девушка.

– Из Москвы. Странно, почему интересуются именно этим?

– А почему он спросил адрес?

– Просто проверял, знаем ли мы, где его родители.

– Адрес верный, – сказал по телефону мужчина. – Везите ее сюда.

– Как ты там, Алик? – спросил женский голос. – Не нашел еще себе пассию?

– Работа на первом месте. Я остановился в гостинице «Северный полюс», но прием на удивление теплый, – рассмеялся он. – Сегодня сделаю и остальное. Надеюсь, там тоже проблем не будет.

– Она не звонила? – тихо спросил Андрей Васильевич.

– Нет, – ответила Нина. – Знаете я, конечно, понимаю, насколько это опасно, но Ирина, пожалуй, правильно решила. Ведь она все равно не сможет с этим жить. А если она узнает…

– Нина, – перебил ее Войцевский, – ну зачем вы так говорите? Если бы я не понял, что вы пытаетесь успокоить меня, перестал бы с вами разговаривать.

– Извините, Андрей Васильевич, но я просто не знаю, что сказать.

– Со мной все будет хорошо. Сейчас я не имею права болеть, а тем более умирать. Маша останется одна, Лиза в больнице, и если со мной что-то случится, она не выживет. А Маше всего семнадцать. Конечно, я уверен, что вы поможете ей, но у вас своя жизнь. Спасибо, что не оставили меня, помогли Ире, поддерживаете Машеньку. Спасибо. Когда я узнал, что она выжила, я боялся, – всхлипнул он, – очень боялся увидеть дочь. А когда увидел, то… – Андрей Васильевич заплакал.

– А ведь я предупреждал, что надо отправлять его в Якутск, – сказал начальник СИЗО. – Гатова били во всех камерах. Перевели его к мужикам, которые по мелочи попались. А оказалось, у одного дочь с маленьким сыном в том вертолете были. Придушил он Гатова. Вот так… – Подполковник повернулся к окну.

– Значит, на этом все и кончилось, – недовольно проговорил Калугин. – Воротникова убита, Гатов тоже. А ведь за ними кто-то стоял, потому что Воротникова где-то пряталась. Это факт. Где Камень? Сама она выйти на него не могла. Почему пытались убрать Пузырева и убили двух женщин? Гораздо легче было убрать Гатова. Но это вопросы уже не к нам. Прокуратура будет решать.

– А что там с Деновым? – спросил начальник СИЗО.

– Пока ничего существенного, – покачал головой Калугин. – И это крайне неприятно, поскольку, мы расписываемся в своей слабости. Можно винить погоду, но ссылаться на то, что Денов отлично знает тайгу, уже перебор. Хотя по большому счету все так, и погода позволяет ему скрываться. А за то, что привлекли к поиску местных, кое-кому очень не поздоровится. Умкин помог Денову и… – Не договорив, он выругался.

Медвежий Угол

– Все складывается как нельзя лучше, – довольно улыбаясь, сказал по телефону Цыган. – Гатов убит в камере папашкой, потерявшим дочь и внука при аварии вертолета. Так что…

– А Воротникова? – перебил его женский голос.

– Она покоится с миром. Правда, на похоронах не соблюдали святого правила – о покойниках или хорошо, или ничего, крыли ее на все лады. К сожалению, из наших планов ничего не вышло, но хорошо, что так обошлось. А как у тебя?

– Могло быть и лучше, – усмехнулась женщина. – Но чему бывать, того не миновать. Меха готовы?

– Отправлю первую партию через неделю.

– Блин, – проворчал Картечь, – никогда не мыслил, что такое может случиться. Два раза с обрезом брали, и ни хрена мне не сделали.

– Все-таки больше не таскай с собой артиллерию, – наливая в стаканы водку, посоветовал Пузырь, – а то ведь запросто можешь попасть. Менты хорошее быстро забывают.

– А чего менты? – усмехнулся Десантник. – Они его посадить должны были. Ну спас он нас, уложил бандитов, но ведь обрез – и изготовление, и хранение. Выходит, не все менты паскуды, вот и подфартило. Давайте, мужики, за фарт и врежем.

– Говорят, баба эта, которую Денов вывел к метеоточке, – сказал Картечь, – в сопки ушла его искать. Тут базар идет, что Денов ее кормил мясом ее хахаля. Во, блин, дела! И каково теперь бабе?…

– Да чепуха это! – уверенно проговорил Пузырь. – На кой хрен Ваньке свидетель нужен? А ты меньше базарь, не то…

– Хорош, мужики! – остановил его Десантник. – Давайте выпьем. А то глотка пересохла.

Поселок Топь

– Господи, – перекрестилась пожилая женщина, – никак беда в дом Быковых пришла. Отмаялся, видать, Мишка-то. – Она снова перекрестилась.

– Да ты, Авдотья, чего мелешь-то? – недовольно пробурчал старик. – Откуда ты взяла, что он помер? Если б помер, вертолет бы не прислали, чай, не миллионеры Савелий с Варькой, нефтью и газом не заправляют.

– Так Варька-то вона, – кивнула женщина на идущую к вертолету Варвару. Ее держал под руку молодой мужчина, с ними шла женщина в дубленке. – В горе вся и плачет. Значит, сынок ихний преставился. Сколь мучился махонький!..

– Знаешь, Авдотья, что я тебе скажу, – проворчал старик, – вы живете не как люди и даже креститесь по старинке. А за это боярыню Морозову к ответу еще в царское время привлекли. Может, Варька от счастья плачет. А забирают ее потому, что Мишутка на поправку пошел.

– Варвара! – крикнула женщина из собравшейся на околице толпы. – Куда ты и кто это?!

Варвара молча махнула рукой. Мужчина помог ей и женщине в дубленке подняться в вертолет. Вертолет начал подниматься.

– Помер Мишка! – заголосила Авдотья. – Мир ему на…

– Да не голоси, Авдотья, – усмехнулся крепкий мужчина лет сорока. – Варвара прибегла и сказала моей Маринке, что не будет ее с месяц, пусть за домом приглядит да протопить не забывает. Сына ихнего в больницу в Москву забрали. Операция будет. Это, видать, баба та, которую Савелий повел, похлопотала.

– Грехи замолить хочет, – усмехнулся плотный мужик в тулупе. – Все же своего…

От сильного удара в ухо он свалился на снег.

– Ты сначала думай, что говорить-то хочешь! – предупредил его бородач. – За это ведь и прибить можно, и закон ничего не сделает.

– Сам-то вон какое пузо наел! – закричала какая-то женщина. – И не смей полоскать чужую душу, коли своей нетути!

На плотного посыпались оскорбления и угрозы. Поднявшись, он что есть силы побежал к домам.

– Нажалуется он на тебя, Ленька, – сказал кто-то.