Убить людоеда

– Пусть, – равнодушно отмахнулся бородач, – нечего языком-то лязгать.

Берег реки Оленёк

– Не озябла? – спросил Савелий.

– Нет, – ответила Ирина. – Савелий, ты просил не говорить об этом, но ответь – ела я…

– Я тебе вот что скажу. Кто-то тебя успокаивает, говорит, что нет. Кто-то наоборот. Таких сволочей сейчас ой как много развелося. А ты ответ в себе ищи. Ты была в полузабытьи, почти ничего не помнишь. А вот что помнишь? Что ты ела?

– Это помню отрывками. Мясную кашу, кажется. Жидкая мясная масса. Запах отвратительный и вкус. Я не пробовала такого никогда. В себя полностью пришла в какой-то пещерке, там он варил куропаток. Ловил их, лунки делал…

– Это я знаю. Ну а удивительного не видела ничего?

– Нет. Хотя тогда для меня все было удивительно. Конечно, когда он сказал, что сбежал из лагеря, я испугалась. Потом он обмолвился, что с отцом дважды ел человечину. Я не поверила сначала, а потом вспомнила Петра мертвого и подумала, что он… – Не договорив, Ирина тяжело вздохнула. – Ой, я ошиблась, куропаток он ловил в заимке. Туда он меня тащил и кормил чем-то… Да, так и было. Он меня тащил до своей заимки.

– Понятно. Но главное, ты жива и должна благодарить Денова. Не думай об этом, а то запросто можешь головой тронуться…

– Ты же знаешь, я не могу видеть мяса, сразу вспоминаю мертвого Петра и чувствую тот вкус. Понимаешь?! – Она зарыдала.

– Да все я понимаю. Но ты на себя это нагрузила и тащишь. Может, и зря. Я давно понял простую истину: если ты твердо уверен в чем-то, то плевать на то, что говорят другие. Главное, ты жива и никому ничего не должна объяснять. Что остальные думают, это их дело. Ну а насчет мяса, то есть люди, которые его вообще никогда не пробовали и живут в полном здравии и удовольствии. Конечно, тварей много, кто-то может ткнуть в твою рану душевную. Но неужели о тебе никогда ничего лишнего не болтали? Ты самостоятельная баба, и…

– Говорили, конечно. Но я всегда знала, что правда, а что нет. А сейчас я не знаю. И согласись, когда говорят, что я имею богатого любовника из Франции, – это одно. А когда будут говорить, что я выжила потому, что ела Сопова… Ужас! В больнице одна медсестра раза три как бы сочувственно заговаривала со мной. Знаешь, мне хотелось убить ее! Я научилась жить, так сказать, в центре внимания окружающих. Да, меня многие не любят потому, что я сумела без мужа с ребенком выжить и жить. У меня свое дело, которое приносит неплохой доход. Прекрасные родители, чудесная дочь. Все в моей жизни было отлично. Но сейчас я не знаю ответа на этот страшный вопрос. Поэтому я и пошла в тайгу. Здесь мне стало легче. Никто не сочувствует, не напоминает о том, что произошло. Знаешь, Савелий, я очень надеюсь, что встречу Денова. Пусть он скажет мне страшное, но так нужно. Я хочу, я должна знать правду, какой бы она ни была! Понимаешь?

– Да. И ты правильно решила. Но подготовь себя к тому, что правда может оказаться той, которой ты боишься.

– Я готова и хочу знать правду, какой бы она ни была. Конечно, я очень надеюсь, что все мои страхи окажутся напрасными…

– А вот я бы на это как раз и не надеялся. Денов – бандит-людоед. И вполне может нарочно сказать, что ты ела этого Петра. Учитывай и это, ведь не поверишь ты всему, что он скажет…

– Нет, я поверю. Мне кажется, что он врать не станет.

– Да не выйдет у тебя с ним разговора. Сама подумай: на нем сейчас шесть жизней. Он идет, чтобы убить жену, а ты надеешься, что он будет говорить с тобой. Если не убьет сразу, то возьмет в заложницы и, прикрываясь тобой, пойдет к жене. Вполне может быть, что он тебя для этого и тащил.

– А почему тогда довел до метеорологов?

– Тоже ради своего плана. Он знал, что ты расскажешь все, что знаешь, и менты тебе поверят. Да так ведь и получилось, не вышли же они на него. Я бы на твоем месте пошел к шаману, как старик якут предлагал. Я в них, правда, не особо верю, но сила у них есть. Усыпляют, сам видел. И лечат.

– Я должна найти Денова. Возможно, он ничего не скажет, но я увижу его глаза и, надеюсь, все пойму. Я помню его слова: ты этого не делала. Чего я не делала? Не ела?

– Ну вот ты и знаешь ответ. И чего же ты…

– Это не ответ. Мало ли что он имел в виду? Ведь мне даже говорили, что я переспала с ним и что была его любовницей раньше и чуть ли не помогла ему бежать.

– Да слышал я такое. И какая бл…

– Давай без этого, – попросила Ирина. – Хотя знаешь, иногда очень хотелось отматерить доброжелателей. Мол, какая разница, что ела, – вспомнила она чьи-то слова, – главное – живая. Вот ты говорил примерно так же, но я не чувствовала насмешки или упрека. Ты говорил то, что думаешь… Ладно, хватит. А что делать, если мы его не найдем?

– Если честно, нет у меня желания искать его. А делать будем вот что: пойдем к долине Правды, там шаман живет. Вот он и скажет тебе то, что есть. На твоем месте я бы не стал…

– Хорошо, – не дала договорить ему Ирина. – Но сначала я хочу увидеть Денова. И очень прошу тебя, не вмешивайся, что бы ни случилось, ладно?

– Как ты себе представляешь потом мою житуху? Привел, бросил и смылся. Вот ты даже не знаешь, ела ты этого Петьку или нет, а мучаешься. А каково мне будет, если Ванька тебя хлопнет? Как я жить-то буду, что Варьке скажу, сыну? Я узнавал, за операцию нужно заплатить двенадцать тысяч евро. Ты деньги дашь, и дома немного есть, да продадим что-нибудь…

– С Мишкой все будет хорошо, – уверенно проговорила Ирина. – Деньги, если ты вдруг не вернешься, получит Варя. Надеюсь, ты не будешь против этого. Ведь так вполне может случиться…

– Да я и сам хотел тебе сказать, но ты могла подумать: вот хоронит себя, а значит, и меня.

– Все будет хорошо. Не знаю почему, но я уверена в этом. И со мной все решится, я буду знать, что делать, в любом случае.

– Но Денов может тебя убить.

– Я об этом не думаю. Так, как я жила в больнице, и что мне предстоит вынести потом… даже лучше, если меня убьют. Надеюсь, после моей смерти эти разговоры прекратятся.

– А о дочери ты думаешь?

– О ней я и думаю.

Скалы

– Надо как-то выбираться отсюда, – пробормотал Иван. – Еще дня три, и все, стану слабеть. И так уже начинаю мерзнуть, а развести костер боюсь. Ем куропаток сырыми. Кругом посты, я чуть было не нарвался. Хорошо, что ночью попробовал, но там неумехи были, курили. А когда погода восстановится, собак привезут, и все. Значит, они уверены, что я в этом районе. – Иван стал грызть замерзшую ножку куропатки.

Якутск

– Его еще не нашли, – сказал полковник ВВ. – Даже на след выйти не удалось. Хотя сейчас все очень желают…

– А выходит, раньше не очень желали? – насмешливо спросил полковник ФСБ Толин.

– Он где-то в этом квадрате, – полковник ВВ подошел к карте, – здесь он засел. И очень надеюсь, что скоро вылезет. Денов прекрасно осознает, что время работает против него. Сейчас у него наверняка минимум продуктов. Есть оружие, но воспользоваться им для охоты он не может. Ножом бить птицу тоже не удастся. Он затаился. Если раньше Денов находился там, где мог двигаться и выбирать направление, то сейчас этой возможности он лишен. Выйти из квадрата он не мог. Там сейчас работают группы спецназа, но район они знают только по карте. Местных помощников всех отправили назад, хватило Умкина. Еще погода. Вот если закружит, он попытается выйти. На столкновение не пойдет, посты постарается обойти. Стоит ему выбраться к Озеркам, и он уйдет. Мы не меняли людей уже неделю, погодные условия не позволяют. Сколько средств, сил вложено в поиск, а он убивает троих егерей. Мы теряем шесть человек, и Денов исчезает. Умкин наверняка мог дать направление, куда он ушел, но, как всегда, мы перестраховались, обложили больницу. Зачем?! Чтобы Умкин увидел, что его вот-вот возьмут? Кстати, вот еще что, – он оглядел сидящих за столом офицеров милиции, – бандиты свободно передвигаются по третьему квадрату и совершают нападение на белочников. Может, объясните, как такое возможно? Простых охотников, значит, возвращают по домам, а банда из пяти человек спокойно вошла в квадрат, в который никто не должен был попасть. По окончании операции этим займется отдел собственной безопасности. Виновные, кто бы они ни были, понесут наказание, я на этом буду настаивать. Что касается вас, Семен Аркадьевич, то, как ни печально признавать, ваш прогноз верен.