Убить наследников

– Серега, не скули. Прорвемся. Нам бы только…

– Погоди, звонок.

Суставин вытащил суперфон.

– Да, товарищ полковник! Что?.. Вы уверены?.. Понял, слушаюсь… Никак нет… Едем!

Суставин выругался.

– Что там еще?

– На Воробьевых горах убит начальник отдела регистрации студентов. Некто Мукло.

– А мы тут при чем?

– Затворов считает, что это связано с убийством Алины Муромцевой.

Охота на Зайцева

На полу отдела регистрации студентов кривился меловой силуэт, в котором угадывались формы грузного человека. Рядом суетился юный белобрысый дознаватель.

– Хорошо он жрал, – сказал Пантелеев, с трудом переступая через фигуру. – Больше меня.

– Это не он. Девушка, – ответил белобрысый.

– Не понял. Тут два трупа? – вздернулся Суставин.

– А вы что, не знали?

«Что за идиоты в дежурной части сидят, даже информацию нормально передать не могут», – скрипнул зубами капитан. Дремучий непрофессионализм вызывал в нем оскомину.

– Нарисовали хоть корректно? – кивнул он на кривые линии. – Она что, такая толстая была?

– Беременная, – пояснил дознаватель.

Суставин с Пантелеевым перешли из приемной в кабинет Мукло. На столе тарелка с объедками, заляпанный жирными пальцами стакан, почти порожняя бутылка водки «ноль-семь». Еще одна пустая бутылка, литровая, лежала на полу.

– Где был найден Мукло? – обернулся Суставин.

– Сидящим на стуле, – доложил белобрысый дознаватель.

– Что стало причиной смерти?

– Оба умерли от удушения. Сдавливание трахеи.

Суставин с Пантелеевым переглянулись. Толкаясь плечами, громоздко вывалились на улицу. Сосредоточенно задымили.

– Покойный комендант отпадает. Муромцев? – спросил Пантелеев.

– Не знаю, Паша. Зачем ему убивать Мукло и эту беременную?

– Возможно, он маньяк.

– Ага, маньяк в горло тык.

Они вернулись в помещение.

– Кто их обнаружил? – спросил Суставин у дознавателя.

– Жена Мукло. Она встревожилась, что муж не вернулся домой. Стала ему звонить. Под утро не выдержала, взяла такси и приехала сюда. Дернула дверь – открыто. А тут…

– Где она?

– Увезли в больницу с приступом.

– Про убитую девушку что-нибудь известно?

– При ней нашли паспорт и студенческий билет. Виктория Минаева. Учится… Вернее, училась на историческом факультете МУГР имени Первых выборов с участием роботов.

– Что известно об этой Минаевой?

– Двадцать лет, не замужем.

– Но беременная, – заметил Пантелеев.

– И при этом ночью является на работу к престарелому чиновнику, – добавил Суставин.

– Да вы что! – возмутился белобрысый дознаватель. – Ему было за семьдесят, а выглядел он еще хуже.

– Наивный, – ухмыльнулся Пантелеев. – Мукло же был начальником отдела регистрации приезжих студентов. Это ж король для золушек из провинции.

– А где она жила? – спросил Суставин.

– В общежитии № 20 на улице Жуковского.

Суставин выхватил из своего планшета дело Алины Муромцевой и залистал список обитателей общаги.

– Вот, Виктория Минаева, 2015 года рождения. Комната 32. Это же через стенку от 33-й, где жили Муромцев с женой. Почему-то стоит пометка: «не опрошена». Почему мы ее не опросили, Паша? Смотри, ее соседки по комнате Оксана Болдурец и Вероника Кузнецова дали показания, а эта нет.

– Так ее не оказалось в комнате.

– Надо было найти, Паша. И вообще, мы кретины, – глядя в дело, медленно проговорил Суставин.

– Почему это?

– Смотри, мы не обратили внимания на нестыковку в показаниях Оксаны и Вероники. Обе рассказали, что накануне убийства слышали из комнаты Муромцевых шум и ругань. Но Оксана сказала, что это было в десять вечера, а Вероника – что примерно в полночь. Два часа разницы, Паша.

– Какая-то могла забыть. Плохо сориентировалась.

– Придется их снова навестить.

– Серега, больше двух недель прошло! – взмолился Пантелеев. – Они тем более ни черта не вспомнят.

– Паша, их соседку убили. Поехали!

Пантелеев не стал возражать. В возбужденном состоянии его напарник был неудержим.

Глянули в суперфон: проспект Вернадского весь алый. Пробки, аж три аварии подряд. Поэтому машину бросили, вызвали максидрон. На нем долетели до Чистых прудов за семь с половиной минут, ворвались в общагу.

Взбудоражив вахтершу, гулко протопали по первому этажу. Как в лучшие юные годы взбежали на третий. Решительно постучали в дверь. Кто попало так не стучит, соседи обычно скребутся, мурлыкают.

– Кто там? – тревожно прогундосили из комнаты № 32.

– Полиция.

Открыла конопатая Оксана Болдурец.

– Вы нас уже допрашивали, – с вызовом заявила она.

И села расчесываться. Полетели рыжие волосины, перхоть.

– Что вам еще надо? – изобразила возмущение носатая Вероника Кузнецова. Подбоченясь, выставила из халата голую ногу.

Суставин взял быка за рога:

– Когда вы в последний раз видели свою соседку Викторию Минаеву?

– Ой, да сто лет, – Оксана откинула копну рыжих волос. – Она ж здесь не живет.

– Ей хату «папик» снял, – пояснила Вероника.

– Арсений Мукло?

– Понятия не имеем.

– Адрес съемной квартиры?

– Откуда мы знаем!

– Проверим, – черкнул в блокноте Суставин.

И резко перешел к их свидетельским показаниям 7 октября.

– Вы, гражданка Болдурец, утверждали, что ссору в 33-й комнате слышали примерно в 10 вечера. А вы, гражданка Кузнецова, заявили, что ссора была в 12 ночи. Как вы можете это объяснить?

Девицы недолго отпирались. Стоило припугнуть уголовной статьей за лжесвидетельство, как их фрондерство ветром сдуло.

– Это Пе-Петька нас науськал, чтобы мы на Илью наговорили. А на самом деле мы ничего такого не слышали, – всхлипывала носатая Вероника. – Не было там никакой ссоры. И вообще Илья с Алиной жили хорошо-о-о.

– Зачем же вы согласились соврать?

– Петька припугнул, что настучит в деканат, как мы сюда мужиков водим. Он сказал, что ничего страшного не будет, если мы наврем про дверь.

– Про какую дверь?

– Ой, – побледнела Кузнецова.

И затряслась, поняв, что сболтнула. Суставин хотел насесть, но и так все понял. Резко подошел к двери в соседнюю комнату 33.