Убить волка

Внезапно кто-то потянул Гу Юня с силой за плечо. На этот раз Чан Гэн не боялся прикоснуться к своему ифу. Он стоял за его спиной с серьезным выражением лица. Спокойный, как вода, но с таким же строгим выражением лица, как у учителя Шэнь.

Гу Юнь кашлянул и покорно откинулся назад, ведомый сильной рукой Чан Гэна, уверенно заверив Цао Нянцзы:

— Это не поможет, ты не знаешь язык дунъинцев.

И тут, когда Цао Нянцзы заговорил, все, кроме Гу Юня, который просто ничего сейчас не слышал, удивленно уставились на мальчика - он только что сказал какое-то очень сложное предложение, составленное из слов на языке дунъинца. Никто, конечно, не понял, что он сказал. Сам язык был достаточно красноречивым, а среди иноземных слов проскальзывали слова на гуаньхуа [8]. Люди Дунъин, работающие на торговых судах, круглый год путешествуют по территории Великой Лян. Они все могли говорить на гуаньхуа, только их произношение было несколько эксцентричным, а слова часто перемешивались со словами их родного языка. Но Цао Нянцзы безупречно мог говорить на их языке.

Когда Цао Нянцзы закончил и увидев, что все на него уставились, он тут же опустил взгляд и закрыл лицо руками.

— Где ты этому научился?
– спросил Чан Гэн.

— Я слушал дунъинцев, которые каждый день приносили нам еду, - тихо ответил Цао Нянцзы.

Чан Гэн прекрасно его понял и решил больше не задавать лишних вопросов. Один из доставщиков еды, вероятно, был очень красивым.

Той же ночью, на маленьком острове появился стройный "дунъинский мальчик", о котором никто ничего не знал.

Там было слишком много дунъинских людей, а так как глубокой ночью было слишком темно, его даже никто не заметил. Взглянув на ряды военных кораблей, мальчик вздрогнул, а затем быстро побежал прочь.

В это же время, незваный гость отправился искать Гу Юня.

Чан Гэн приоткрыл дверь. Снаружи стоял Ди Сун и с улыбкой на лице пояснил:

— Наш генерал наслышан, что ароматный мастер украсил наше торговое судно своим присутствием. Он специально отправил меня пригласить вас на ужин.

Примечания:

1. Линь Юань - ??
– lin yuan - подступающая\приходящая\наступающая пучина\омут\пропасть

2. ??
– donghai

1) Восточно-Китайское море

2) Восточное море (корейское название Японского моря)

3. ????
– si er bu jiang - идиома - умереть тяжело; умереть, но не быть побежденным; мертв, но без признаков смерти

4. ???????
– da kai tian chuang shuo liang hua

говорить без утайки; говорить откровенно; открыть карты

5. ??
– taizu - Тай-цзу (храмовое имя императора, как правило - основателя династии; букв. великий предок)

6. ????
– xingfengzuolang

поднимать ветер и делать волны (обр. в знач.: накалять обстановку, устраивать беспорядки, поднимать шум)

7. ?
– chi, che

I chi сущ. /счетное слово

1) чи, китайский фут (мера длины, равная 1/3 метра)

8. ??
– guanhua - уст. гуаньхуа, мандаринское наречие (старое название китайского общегосударственного языка)

Глава 33 «Путеводная нить»

***

Он продолжал говорить, медленно снимая с глаз тканевую ленту. Его глаза сияли, подобно ледяным искрам падающих звезд, и в них не было ни намека на слепоту.

***

— Подождите немного, - спокойно сказал Чан Гэн.

Затем он, с совершенно нейтральным выражением лица, закрыл деревянную дверь и прислонился к ней спиной. Глубоко вздохнув, юноша попытался успокоиться и написал на ладони маршала: "Ифу, глава мятежников спрашивал о тебе. Что делать?"

У Гэ Пансяо на душе стало тревожно, отчего он невольно задержал дыхание, пока его лицо не посинело и не начало походить на баклажан.

Реакция Гу Юня была слишком странной.

Когда Чан Гэн увидел реакцию маршала, он немного удивился, но не сдержал улыбку от нахлынувших на него чувств. Он будто схватил победу голыми руками и пришел с конкурентом к взаимопониманию.

— Это все равно что получить подушку, стоит тебе уже уснуть, - ответил Аньдинхоу - тот самый маршал, который больше всего в жизни опасался, что мир погрязнет в хаосе.
– Давненько я не встречался с оставшимися в живых лидерами мятежников. Я благодарен ему за внимание [1].

Гэ Пансяо было слишком просто одурачить. Гу Юнь же ни на волос не насторожился. Пухлый мальчик расслабился, предположив, что он увидит не какого-то опасного лидера мятежников, а какое-то очень редкое драгоценное сокровище!

Вот только Чан Гэн решительно отказывался верить в столь явную ложь. Его лицо вытянулось от напряжения. Накопившиеся в сердце юноши сомнения, которые он все это время старательно подавлял, тут же выплыли наружу.

— Где сейчас военные корабли Цзяннань и Черный Железный Лагерь?
– спросил Чан Гэн.

В такие моменты, даже последний слепец, как Гу Юнь, с легкостью смог бы заметить мертвенно-бледный оттенок кожи лица Чан Гэна.

Может Чан Гэн и не знал о том, что это было за место, "Линь Юань", но зато все прекрасно знали об отношении маршала Гу к храму Ху Го. Не говоря уже о других вещах. Если в распоряжении Гу Юня были свои люди, зачем ему брать с собой Ляо Жаня? Он же был сродни бельму на глазу маршала.

Во время визита в Яньхуэй, Гу Юнь держал на руках тайный императорский указ, позволяющий ему перемещать войска по его усмотрению. Но в этот раз только то, что Гу Юнь самовольно отправился в Цзяннань, уже ставило перед фактом, что маршал отказался от долга службы по личным мотивам. Позитивным моментом было то, что у него в распоряжении находилось несколько солдат Черных Орлов, но где ему отыскать целый отряд?

И... почему Гу Юнь выдерживает долгую паузу перед каждым сказанным предложением, и в то же время грубо перебивает Ляо Жаня?

Со стороны могло показаться, что маршал специально вел себя так, чтобы позлить Ляо Жаня. Но Чан Гэн прекрасно знал, на что способен Гу Юнь. Будучи наедине, он всегда с презрением относился к монаху, но когда дело доходило до серьезных вопросов, Гу Юнь не втягивал в них свои личные неприязни.

В этот короткий миг в сердце Чан Гэна вспыхнула пугающая догадка: возможно, что Гу Юнь и вовсе не строил из себя «ароматного мастера», возможно он... действительно ничего не слышал. Он мог только читать язык жестов Ляо Жаня и только на основе ответов монаха его ифу мог делать выводы о том, о чем же говорили другие.

Поначалу Чан Гэн думал, что эта мысль звучит слишком абсурдно, но в его голове тут же начали всплывать детали странного поведения Гу Юня за последние несколько дней.

Во-первых, Гу Юнь был не из молчаливых. Вот только в течении прошедшей пары суток, когда они оставались наедине, или с ними оставался кто-то еще - Гу Юнь вообще не "говорил" с Чан Гэном. Все их разговоры были только на языке жестов. Неужели дунъинцы действительно следили за ними день и ночь?

Во-вторых, почему Гу Юнь взял на себя роль "ароматного мастера"? Чтобы оказаться на этом корабле? В целом мире бесчисленное множество обычных мастеров по ароматам, почему он настоял на том, чтобы стать истинным "ароматным мастером"?