Убоп

Закончили работу с женой Белова ближе к полуночи и Алик сразу отнес протокола допросов начальнику отделения. Прочитав протокола, Женя с удивлением посмотрел на Алика.

— Алик, это про какого Кузьмицкого она поет?

— Про того самого, о котором думаешь.

— Он же работал перед пенсией на складе артвооружения ГУВД.

— Да, и все конфискованное оружие проходило через его руки.

— Так вот откуда у них столько стволов. А ведь не подумаешь, рубаха-парень. Кстати, жулики молчат про него наглухо. Вы ее уже отпустили?

— Нет, сидит пока у нас, ждем, что ты скажешь.

— Дежурному скажи, пусть домой увезет, поздно уже. Сами тоже свободны. Завтра работы много будет, поедем трупы откапывать.

— Так, на пять трупов и грузятся?

— Алик, не гони пока коней. Задокументируем эти, а на остальные, в процессе работы разведем. Сейчас, всех в изолятор временного содержания отправили. Завтра к семи часам привезут, вы тоже к этому времени подтягивайтесь.

Оперативники с женой Белова спустились в дежурную часть, где Алик передал дежурному распоряжение начальника отделения. После чего разошлись по домам. С утра, Алику с Игорем участья в археологических раскопках принять не пришлось. Их вызвал начальник бандитского отдела, как все уважительно называли его Григорьевич, и распорядился, что бы они брали первую автомашину, которая им попадется на глаза, и ехали на адрес, где проживает Кузьмицкий. Как только он появится, надевать на его ручонки браслеты и тащить в отдел. Кузьмицкого дома не оказалось. Алик и Игорь почти до вечера стояли в холодном, продуваемом подъезде. Пока над ними не сжалилась соседка, божий одуванчик.

— Ребята, вы же из милиции и наверняка за моим соседом. Так вы зайдите, погрейтесь. Оперативники зашли в ее квартиру. Игорь остался у двери и через глазок наблюдал за дверью Кузьмицкого, а Алик со старушкой, зашли на кухню, где она налила ему горячего чая и поставила на стол блюдо с горячими пирожками.

— Бабуля, а ты не боишься, вдруг мы не из милиции?

— Это я сейчас для вас бабуля, а когда-то была заместителем начальника оперативного отдела НКВД, это уж потом в МВД переделали. Ты, не смотри, что старая, а я ведь все примечаю. Плохо вы нынче работаете, по Сеньке Кузьмицкому тюрьма уже лет десять, как плачет. Вначале, он как все подворовывал помаленьку. Лет пять назад, когда у него дочь изнасиловали, совсем с катушек съехал. Заявление они писать не стали, Сенька сам разобрался. Только после его разборок исчезли они, насильники, скорее всего под землю. В последнее время, он оружьем начал торговать. Мне-то старой не спится, а к нему часто по ночам приезжают. У него гараж, напротив подъезда. Я, несколько раз видела, как он оттуда автоматы выносил и передавал гостям. Говорила участковому, а он только надо мной посмеялся.

Лишь в десять вечера их сменили собровцы. Узнав, что ни у Алика, ни у Игоря нет оружья, они только покрутили пальцами у висков. По последним показаниям задержанных, Кузьмицкий всегда носил при себе два пистолета и гранату. Был он высокого роста, крепкий, сажень в плечах, мастер спорта по стрельбе из пистолета и кандидат в мастера по вольной борьбе. Так что им повезло. Окажись Кузьмицкий дома, то вынесли бы их вперед ногами. После стрельбы, которую на рынке устроил Виктор, какой-то умник запретил постоянное ношение оружья. Прежде чем получить табельный пистолет, нужно было написать рапорт, подписать его у начальника отделения, начальника отдела и начальника УБОП. Пока всех выловишь, полдня пройдет. Так, что, выезжали опера на задержание с голыми руками, а там как карта ляжет. Когда Алик с Игорем приехали в УБОП, там уже никого не было. Дежурный сказал, что откопали четыре трупа, а пятый год назад нашли парни из ПОМа. Он проходил у них как неопознанный, полуобгоревший, без кистей рук. Делать было нечего, и они разошлись по домам. Договорились придти к восьми. В восемь утра, на удивление, вечно опаздывающий Виктор, был в кабинете и как раздраженный тигр, метался по нему. Увидев его, Алик рассмеялся и спросил, что случилось.

— Алик, ты еще спрашиваешь, что случилось? Создали оперативно-следственную группу. В нее вошли два прокурорских следователя, опера из РУБОП, от УБОП Женя и Серега, из разбойного. Это же несправедливо. Мы начинали эту тему, а нас элементарно кинули. Сейчас за эту банду кто-то получит орденок, премию, а мы так, мимо проходили.

— Витя, ты под дурака не коси. Ты, что не знаешь, что у нас намечаются большие перестановки. Михайлович, уходит замом в РУБОП, на его место ставят Григорьевича, начальником отдела будет Женя, а начальником отделения Сергей. Все закономерно. Нужно омолаживать кадры.

— Алик, а почему Сергей, а не ты? У тебя опыта-то, побольше.

— Мне предлагали, я отказался.

— Вот так всегда, на чужом горбу в рай и въезжают.

— Витя, не горячись, ты еще молодой, твое, от тебя, не уйдет. Ты лучше скажи, что там по Кузьмицкому, задержали его парни или нет?

— Лоханулись. Кузьмицкий знает, что его ищут. Ночью, подъехал на своей девятке, она у него кстати белая. Отправил проверить адрес своего двоюродного брата. Сам со стороны смотрел, как тому ласты собровцы завернули. Сейчас у него дома опера из РУБОП обыск проводят, а нам Женя подкинул ордер, на обыск дома его матери. Та живет в Рабочем поселке, в своем доме. Кто-то из этой банды сказал, что у Кузьмицкого там склад оружья. Он же на нем помешанный был. Отвечал за уничтожение конфискованного. Должен был уничтожать его в плавильной печи на заводе, а сам к матери отвозил. Уничтожал только старье, которое восстановлению не подлежало. За Кузьмицким никакого контроля не было. Должны были создавать комиссию из трех человек, а кому нужны личные заморочки. Не выезжая из ГУВД, расписывались на бланке и на этом их работа заканчивалась. А он, все как крот, к себе тащил.

— Ну, а что тогда сидеть. Возьмем в дежурке УАЗ, да и поедем. — Вмешался Игорь.

Виктор надел куртку, и они втроем спустились в дежурку. Водители уже поменялись, так что ждать не пришлось. Вскоре старенький УАЗ, вез их к поселку. Дом нашли быстро, а вот с понятыми пришлось побегать. В поселке боялись не столько Кузьмицкого, как его маму. Услышав фамилию, все отказывались, объясняя, что мама такая стерва, что потом со свету сживет. Пришлось Виктору ехать в поселковый отдел милиции, где он взял двух мелких хулиганов, пообещав, что штраф им не выпишут и на работу о хулиганстве не сообщат. Мать встретила оперов скандалом, грозилась спустить на них двух средне-азиатских овчарок, бегавших на цепи, во дворе. Ее пришлось долго уговаривать, прежде чем она запустила во двор. Собак женщина загнала в обширный вольер. Толька опера и приданные им два собровца начали подходить к дому, как на крыльцо вышел молодой парень, с ружьем в руках. Тут же клацкнули затворы собровских автоматов.

— Бабушка, это что за люди?

— Разве это люди, это менты. Приехали у нас обыск проводить.

Алик сделал шаг вперед, но под дулом ружья, которое смотрело ему в грудь, остановился.

— Парень, не дури. Прежде чем ты нажмешь на курок, из тебя сито сделают, через которое на солнце можно будет смотреть. Обыск проводится на законных основаниях. Ты сам-то кто такой?

— Сначала ордер и удостоверения покажите.

Алик подошел к нему, протянул ордер и удостоверение. Тот внимательно их прочитал и со злостью отбросил ружье в сторону.

— А теперь, молодой человек, представься.

— Я сам работаю в милиции, участковым, в Нижнеобске. Сейчас я в отпуске и гощу у бабушки.

— Раз сам в милиции работаешь, знаешь, что бывает за то, что пытаешься помешать проведению следственных действий. А какой ты мент, мы еще разберемся.

Обыск затянулся до ночи. Даже у видавших, казалось все, оперов, челюсть отдавила колени. В доме, нашли рюкзак с десятком гранат, в каждом шкафу, на каждой полочке, под кроватями, лежали пистолеты, обрезы и запчасти к ним. Но это была прелюдия, перед тем, что они увидели в дровянике и сарае. Охапки ружей, автоматов, карабинов, лежащих прямо на полу, пистолеты разных марок, сваленные кучей. Сеновал был завален какими-то тюками, коробками. Игорь вскрыл одну из коробок и только покачал головой. В коробке лежали наборы школьных мелков. В следующей, были шариковые авторучки.

— Алик, здесь двое суток описывать придется. Ты бы съездил в ПОМ, связался с Женей, пусть, еще кого ни будь пришлют.

Вскоре Алик вернулся.

— Парни, Женя сказал, что бы изымали оружье, а остальным, они сами завтра займутся с утра. Губарев рассказал, что они с Кузьмицким должны были взять фуру с телевизорами, да перепутали. Водилу завалили, а в фуре оказались школьные принадлежности. Они уже год здесь лежат. Женя сказал, что грузовичек пришлет, что бы оружье вывезти. Когда стемнело, обыск пришлось прервать, до следующего утра. Освещения во дворе не было, а ползать во дворе с маломощным фонариком, это что искать иголку в стоге сена. Алик договорился с собровцами, что они подежурят возле дома до утра. Втроем, Алик, Виктор и Игорь, загрузили изъятое оружие в ГАЗ-53, который в УБОПе использовали для хозяйственных нужд. Всего изъяли, около ста двадцати стволов. По приезду, дежурному отделению СОБРа пришлось попотеть, перетаскивая все в актовый зал. Был уже одиннадцатый час ночи, когда закончили разгрузку. Кузьмицкий, провалился как сквозь землю. В квартире и гараже, у него изъяли несколько стволов и пару альбомов, с интересными фотографиями. Сауны, охота, рыбалка и везде Кузьмицкий с высшими офицерами из ГУВД и УСБ. Быстро проведя планерку, Женя распустил оперов по домам. Продолжать обыск, с утра, у матери Кузьмицкого, выехали рубоповцы, из оперативно-следственной группы. Приехали они вечером, злые как черти, у одного была прокушена рука. Когда они попросили мать Кузьмицкого убрать собак, что бы осмотреть вольер, та спустила их на оперов. Оперативник, на которого неслись два здоровенных кобеля, с перепугу, схватил одного за ошейник и перебросил через забор, а второй пес вцепился в руку мертвой хваткой. Пришлось его пристрелить. Столько проклятий, какими их осыпала мать Кузьмицкого, опера еще в своей жизни не слышали. В вольере, за будкой для собак, они нашли три гранатомета «Муха». Год назад, при нападении на броневик с инкассаторами, которые, перевозили миллион долларов, использовался такой же. Один из инкассаторов погиб, а двое были ранены. Задуматься было о чем. Еще неделю, Алик, Виктор и Игорь были на подхвате, засады, обыска, выемка похищенного, земельные работы по розыску трупов. Для них чехарда закончилась, когда взяли на телефонной станции распечатку звонков на пейджер Кузьмицкого.

— Кузя, все очень плохо, беги.

Звонок был сделан из приемной начальника УСБ, в первую же ночь, после задержания фигурантов, проходящих по делу. В том, что бы Кузьмицкий исчез, а лучше всего под землю, заинтересовано было много. В дальнейшем, боясь утечки информации, по этому делу работала только оперативно-следственная группа. Выбитые из колеи, лихорадочной, недельной работай, Алик, Виктор и Игорь отдыхали. Занимаясь повседневными, рутинными обязанностями. Пару раз пытались сработать по вымогателям, но все не стоило выеденного яйца. В первом случае, к ним обратился азербайджанец. Трясясь от страха, он сказал, что его преследуют чеченцы, требуя от него денег. Вечером, на «стрелке» их задержали. Над этим делом хохотал весь отдел. Оказалось, что чеченец попросил прикурить, а вместо зажигалки, азербайджанец откусил ему пол носа. Чеченцы требовали с него денег, для проведения пластической операции. Смех и грех. В кабинете оперативников, они заключили мирное соглашение. Иначе под уголовную статью шли оба. Один за самоуправство, а второй за нанесение вреда средней тяжести, повлекшее обезображивание лица. Во втором случае, к ним обратилась пожилая женщина, утверждая, что неизвестные требуют с ее мужа деньги, за разбитую автомашину, которую он в глаза не видел. Тут же, из кабинета, она позвонила обидчикам и назначила встречу через два часа. На нее одели передатчик и отвезли к месту встречи. Слушавшие разговор, оперативники, были в недоумении. Мужчина, пришедший на встречу, просил вернуть хотя бы половину суммы, уплаченной им за автомашину. Деньги он занимал у друга, и нужно было срочно их отдать. Никаких угроз ни в ее адрес, ни в адрес мужа. Слушать эту ахинею надоело, и их обоих пригласили в автомашину. В УБОПе их развели по разным кабинетам. Виктор съездил в ГАИ и взял заключение инспектора по автомобильной аварии и решение суда. Капитан, который распечатал бумаги на принтере, рассмеялся.