Ученица Холмса

Я восприняла это с недоверием, ожидая вероятного подвоха, но он продолжал совершенно бесстрастным голосом, как будто рассказывал мне о погоде:

– Сегодня во время моих бесплодных скитаний среди людских отбросов Лондона я почему-то подумал о твоем будущем. Мне не давала покоя одна мысль, точнее вопрос: «Чем должен заниматься ученик, сдавший выпускной экзамен?» Ведь все экзамены, которые я заставлял тебя сдавать, ты сдала на «отлично». В этом случае выбор у меня небогатый. Учитывая исключительность этого дела, вполне резонно предположить, что самое наилучшее – это убрать тебя из-под огня, как я поступил и с Уотсоном, до тех пор, пока что-нибудь не прояснится. Нет, не перебивай меня. К моему величайшему неудовольствию, я обнаружил, что не могу этого сделать. Я начал думать об этом еще в Уэльсе. Но сейчас, когда все повернулось таким образом, у меня просто нет другого выхода. Поэтому... – Он замолчал, вынул изо рта трубку, посмотрел в нее, сунул обратно в рот и полез в карман. В моей голове мелькнули две мысли: «Слава Богу, наконец-то» и «Боже мой, он собирается избавиться от меня».

Он извлек из кармана портсигар и достал оттуда маленький свернутый клочок тонкой бумаги, бросил его передо мной и занялся вытряхиванием пепла из трубки, в то время как я развернула листок. На нем было всего лишь пять строк, написанных в спешке от руки неровным почерком:

Египет – Александрия – Саид Абу Бахадр

Греция – Фессалоники – Томас Каталеро

Италия – Равенна – Фр. Доменико

Палестина – Яффа – Али и Махмуд Хазр

Марокко – Рабат – Питер Томас.

За каждым именем следовал ряд цифр, напоминавших обозначение радиочастот. Я подняла голову, но Холмс вновь стоял у иллюминатора спиной ко мне.

– Я уже не раз говорил, что считаю недооценку опасности проявлением скорее глупости, чем храбрости, тем более в нашем положении. Иначе, если бы я руководствовался другими принципами, я не дожил бы до своих лет. Это так же верно, как и то, что положение вещей очень серьезное. Я признаю это не без стыда. Но рассчитываю на время и расстояние. Я знаю, хотя пришел к этому медленно и болезненно, что они могут быть сильным оружием. Должен признаться, что все происходящее не по мне. Я предпочитаю прямую атаку, ее интенсивное развитие и быстрое завершение.

– И что же вы предлагаете, Холмс? – спросила я настороженно. Самое долгое его путешествие длилось три года; нечто подобное, несомненно, отразится на моем университетском дипломе.

– Это продлится не очень долго. Но достаточно, чтобы посеять сомнения у нашего противника. Может быть, она в чем-то ошиблась? Или я попросту решил исчезнуть? Где же я? Кроме того, это позволит Майкрофту и бестолковому Скотланд-Ярду распространить информацию и начать расследовать мое исчезновение. К тому моменту, когда мы вернемся (я вздрогнула: мы!), она уже упустит свой шанс. Она будет в ярости, потеряет осторожность, обнаружив, что мы поломали ее планы, ее традиционную тактику угрозы, вызова, ответа и контратаки. К счастью или к несчастью, ты тоже вовлечена в это дело. – Мое внутреннее ликование быстро сменилось нахлынувшими противоречивыми вопросами и чувствами: «Может быть, он хотел исчезнуть, потому что с ним была я? И куда он собирался отправиться? В Тибет?»

– Более того, ты вовлечена в него в качестве моей помощницы. Под влиянием сложившихся обстоятельств у меня нет выбора: я должен тебе доверять.

Я не нашла никакого разумного ответа на это заявление и выпалила первое, что пришло мне в голову:

– А что бы вы сделали, если бы в ту ночь я вошла в свою комнату через дверь?

– Гм. Интересно. Ладно, это к делу не относится. Мы сейчас здесь, и это так, а не иначе. И, чтобы удовлетворить твои требования о равных правах для партнеров, я предоставляю тебе право принять следующее наше решение. Куда мы поедем? Знаешь, Рассел, – весело добавил он, – я, пожалуй, не помню, был ли у меня хоть какой-нибудь отпуск за последние четверть века.

За истекшие трое суток я видела бомбу в своей комнате и последствия взрыва еще одной на спине Холмса, провела тринадцать трудных и напряженных часов, добираясь до Лондона, едва не пристрелила Холмса, пыталась приобщиться к высокой моде, образчики которой превратились в лохмотья, почти ничего не ела, мало спала, мерзла, а кроме всего прочего, в меня еще и стреляли, и теперь, после всего этого, от меня ждали какого-то решения. Это было уже слишком, но я себя переборола.

Взглянув на двухдюймовый клочок бумаги в своих руках, на котором было написано пять строк, я спросила:

– А это все?

– Ни в коем случае. Капитан Джонс готов просто кружить по морю, если мы попросим его об этом, или доставить нас в Южную Африку. Главное, что нам нужно, это держаться подальше от Соединенного Королевства недель шесть или восемь.

– Два месяца! Холмс, я не могу отсутствовать два месяца, меня выгонят, если я столько пропущу. А моя тетя поднимет на ноги целую армию. А миссис Хадсон, а Уотсон...

– Миссис Хадсон отправляется завтра в путешествие.

– В путешествие? Миссис Хадсон?

– Кажется, ей нужно навестить родственников в Австралии. Не беспокойся и о Уотсоне; самая большая опасность, которая его подстерегает там, куда его спрятал Майкрофт, это подагра. Преподаватели в университете не будут иметь ничего против, поскольку их проинформируют, что ты уехала по срочным семейным делам. Тетю тоже поставят в известность о том, что ты в отъезде.

– Боже праведный! Если Майкрофт сможет ее приручить, ему просто цены нет. – Я чувствовала, что мои доводы разбиты.

– Итак?

– Кто эти люди? – спросила я. Холмс взял бумажку из моих рук.

– Это почерк Майкрофта, – ответил он.

– И у Майкрофта есть... дела, связанные с поездками по этим местам?

– Вроде того. Он сказал, что если мы решим ретироваться с поля боя, то могли бы принести кое-какую пользу Его Величеству. – Глаза Холмса светились восторженным огнем, и я поняла, что он уже все решил. Он помахал бумажкой перед моим носом. – Я уже испытал на себе, что задания Майкрофта всегда несут в себе массу развлечений, – добавил он.

Я забрала бумажку обратно, расправила ее на столе и указала на четвертую строку:

– Вот.

– Что?

– Палестина. Израиль, Сион, Святая Земля. Я хочу прогуляться по Иерусалиму.

Холмс медленно покачал головой.

– По правде говоря, я не выбрал бы это место. Греция – да. Марокко – может быть. Даже Египет, но Палестина? Очень хорошо, выбор твой, и я уверен, что наша противница никогда не догадается, куда мы поехали. Палестина так Палестина.

К полуночи мы проплыли мимо побережья Франции и, сохраняя радиомолчание, продолжили путь. Капитан Джонс зашел к нам в каюту. Он резко выделялся среди членов команды редкими рыжими волосами, довольно запущенными ногтями, прямой осанкой и суровыми, но вежливыми манерами. Мальчик был уменьшенной копией своего отца. Все они были отобраны Майкрофтом, который где-то прятался вместе с Уотсоном.

– Добрый вечер, Джонс, – сказал Холмс. – Бренди? Или виски?

– Нет, спасибо, сэр. Я не пью в море. Не стоит искать приключений, сэр. Я спустился к вам, чтобы спросить, не определились ли вы с дальнейшим маршрутом.

– Палестина, Джонс.

– Палестина, сэр?

– Палестина. Знаете – Израиль, Сион, Святая Земля. Полагаю, этот маршрут обозначен на ваших картах?

– Конечно, сэр. Видите ли, дело в том... Вы ведь давно там не были? Теперь это далеко не лучшее место. Там была война, вам, должно быть, известно об этом? – проговорил он.