Ударные

— Что насчет вещей фельдмаршала? Вы передали их Тенерис?

— … Когда мы бросились к вам, то оставили их в казарме. По возвращению их уже не было.

— Да вы издеваетесь… И что, мы зря отправились в Эс-Маду? Впустую потратили время и потеряли Глитча просто так? Ха-а… а что с самим фельдмаршалом? На вскрытии что-то выяснилось?

— Он… сбежал. Ожил и забрал какие-то файлы Комплекса, после чего телепортировался в другое место.

— Аха-ха, ну конечно! Кто бы сомневался! Сейчас только мертвецы вроде нас по-настоящему умирают. Ох, сука… — устало потерев виски, Верс вдруг ощутил тревогу и посмотрел на Дрозда. — А что с нашими? Лаки, Харт и Морж здесь, а где Третий и Джи?

— … — на этот раз боец отвернулся, не зная, какие подобрать слова. Но он не был мастером в сообщении плохих вестей, поэтому решил просто рассказать все, как есть. — Они… они оба погибли, когда фельдмаршал взорвал камеру.

— Блядь…

— Вместе с ними погиб Авелин, его охрана и пара гвардейцев Комплекса. Гребаное чудовище…

Лейтенант замолчал на несколько секунд, обдумывая произошедшее. Даже тому, кто за свою жизнь уже успел пройти через столько лишений, было сложно принять, что весь пройденный путь в итоге оказался напрасным.

Не сумев сдержать эмоции, Верс озвучил то, что мучило его с момента гибели своего первого подчиненного.

— … Это все моя вина.

— Что? Бл… Верс, если ты сейчас начнешь нести всю эту чушь про ответственность, то клянусь создателями…

— Дрозд, я говорю как есть. Командир несет ответственность за свой отряд — это факт. И по моей вине больше половины нашего отряда сейчас лежит в земле.

— Ну ты же сам в это не веришь. Вспомни, сколько битв мы прошли. Сколько раз оказывались на грани смерти, но в итоге умирали все, кроме нас. А мы ведь просто ударные. И случившееся не означает, что ты плохой командир. Просто на этот раз пришла наша очередь жертвовать собой.

— Дело не в… ха-а. Да ты и так знаешь, что я имею в виду. Это я приказал Секире отправиться на разведку. Это я отправил вас в Эс-Маду. И именно я решил отправиться на встречу с фельдмаршалом в компании генерала.

— Это… никто этого не ждал, сэр. Я подозревал, что что-то может случиться, но такое… Если даже обычного человека нельзя убить выстрелом в голову, то я не знаю, какие у нас шансы победить в этой войне! Это же просто безумие! Никто бы такое не предвидел.

— Знаю. Но это не оправдание.

Развернувшись, Верс пошел в сторону дыма, и Дрозд собирался пойти следом. Но лейтенант приказал ему остаться.

— Я пойду один. Пока готовьтесь к отъезду. Вряд ли мы пробудем на базе долго.

— Хорошо. И кстати…

— Хм?

— План Третьего сработал. Ему удалось разблокировать папку Уэса. Хотите знать, что на ней было?

— Вы сообщили об этом генералам?

— Да. Сразу, как все улеглось.

— Значит, теперь это их головная боль, а не моя.

— И что, вам даже не любопытно, ради чего все это было?

— Как раз цена меня волнует больше результата.

Не сказав больше ни слова, Верс скрылся за колонной ударных, что проходила мимо казарм. Дрозд же продолжал смотреть ему вслед, с трудом представляя, какую судьбу ждет их отряд в будущем. Но едва ли это сейчас самое важное.

* * *

Сегодняшний день стал для Отвергнутых траурным. В новом мире это был первый раз, когда на их базу напали и умудрились получить желаемое.

Сотни солдат с одной стороны и десятки с другой. Имея преимущества в технологиях, сражаясь на знакомой территории, гильдия все равно потерпела поражение. Так что сегодняшний день был еще и днем ее величайшего позора. И царившая вокруг атмосфера не давала об этом забыть.

Но ни на угрюмые лица окружающих, ни на разрушенные постройки Верс смотреть не хотел. Он желал увидеть лишь то, что осталось от его братьев. И за этим он пришел прямо в комплекс СИМ. Однако на входе его тут же развернула охрана.

— Сэр, покиньте территорию.

— Я начкар и командир ударных, что погибли в камере фельдмаршала, мне нужно туда попасть.

— У нас приказ никого не пускать, пока идет восстановление. И на главной базе начальник караульной службы батальона не имеет привилегий.

— Мне просто нужно попасть в камеру, я не собираюсь никуда сворачивать, — будто не слышав приказа, Верс стал подниматься по лестнице и не остановился, пока бойцы не направили на него оружие.

— Я приказываю вам отойти. Сэр, еще шаг, и мне придется вас оглушить.

— В этом нет нужды, — раздалось позади охраны. — Пусть лейтенант Верс войдет.

Обернувшись, бойцы увидели Милию, одетую в темную толстовку. Сейчас на ней не было ни привычного макияжа, ни собранной прически. Будто после случившегося она напрочь забыла про подобающий вид, но никого это особо не удивило.

И уж тем более не удивило Верса, который даже не поздоровался со своим главнокомандующим. Однако он не был настолько бестактен, чтобы просто пройти мимо, а потому благодарно кивнул.

— … Вам на минус третий, лейтенант.

А вот девушка, кажется, выглядела виноватой, но следом не пошла. Понимая, зачем пришел лейтенант, Милия решила дать ему немного времени.

Как только раздвижная дверь закрылась за спиной Верса, тот снял свой шлем и осмотрелся. В Комплексе он был всего раз еще очень давно, но уже тогда здесь были белоснежные коридоры, тянувшиеся вдаль, к новым горизонтам. Теперь же от них не осталось и следа.

Все вокруг покрылось сажей, на стенах виднелись следы от пуль, а половина потолочных ламп разбилась вдребезги. И хотя работы по восстановлению уже начались, трупы из здания продолжали выносить до сих пор.

Свернув к лестнице, Верс увидел еще больше следов атаки. Будь то расплавленные перила или обломки брони на земле, все указывало на то, что ударные столкнулись с опасным врагом. И лейтенант точно знал, что именно он привел того врага в их общий дом.

Спустившись на минус третий уровень, Верс увидел разрушенный исследовательский блок. Чтобы здание не провалилось под землю здесь установили подпорки, но часть потолка все равно завалила тестовую камеру. Однако к тому моменту, как ударный оказался здесь, большую часть обломков уже удалось убрать.

Лейтенант в очередной раз столкнулся с последствиями принятых им решений. Разница лишь в том, что эти стали для него последней каплей.

Верс упал на колени, и выпавший из его рук шлем укатился к стене. Его ладони дрожали, а зеленые огни в глазах светили так тускло, что их почти не было видно. Но, в отличие от обычных людей, у ударных не было слез, пролив которые можно было почувствовать себя лучше.

Все, что мог чувствовать Верс — это как его душа разрывается на миллионы кусков. И как жгучая смесь гнева и скорби постепенно поглощает то, что от нее осталось.