Уэлихолн

Как следует протерев глаза от едкого дыма, Виктор смог разобрать лицо гостя: черные брови, прямой нос, аккуратно подстриженная бородка и тонко прочерченные графитовые усики.

— Фред Петровски, — после внушительной паузы, словно ожидая, что его вот-вот узнают, произнес гость. — А также…

Еще одна пауза понадобилась для того, чтобы из дыма появилась на этот раз женская фигура.

— Гвоздь программы! Ослепительная и несравненная! Моя супруга и компаньон, Мари Петровски!

Стройная дама в алом пальто и крохотной модной шляпке точно подпадала под заявленное описание. При одном взгляде в эти большие карие глаза, окаймленные длинными, густо подведенными тушью ресницами, Виктору показалось, что он слепнет. Подобных выразительных глаз он точно никогда прежде не видел. Несравненная? Сравнивать действительно было не с чем.

— Фёдор, опять ты со своими фокусами, — очень мило поморщив носик, проворчала Мари Петровски. — Я же тебе говорила — ни к чему устраивать шоу из нашего прибытия. Погляди, как ты смутил бедного мальчика.

— Скорее, твой прекрасный облик сразил его сильнее, чем вся моя магия.

Фред Петровски сделал широкий жест тростью, разгоняя дым, но тот не спешил рассеиваться, продолжая клубиться и лезть в глаза. Тогда гость достал из кармана какой-то мешочек, проворно высыпал на ладонь мелкую серую пыль, поднес ее к губам и подул. Клубы дыма тут же приобрели серый оттенок, но убираться за дверь все равно отказывались.

— Кхе-кхе-кхе, — не выдержав, Виктор снова закашлялся, после чего добавил: — Э-э-э… да. Я, конечно же, очень рад вас видеть, но…

— Прошу прощения! — гость вскинул брови, руки и трость. — Я все немедленно уберу! Магия, и ничего проще! Еще немного волшебной пыли и…

В воздухе отчетливо запахло дождем. В глубине крошечных рукотворных туч блеснули бледно-синие электрические разряды. Кажется, в прихожей Крик-Холла начиналась гроза.

— Фёдор! Да хватит уже! Фёдор! — Мари Петровски взволнованно схватила мужа за руку. — Здесь нет гидрантов! Хочешь устроить пожар?!

Легким взмахом руки она отправила большую часть темно-серых туч на улицу. Впрочем, некоторые из них избежали расправы и поплыли через холл особняка.

— Вик, что там у вас творится?! — раздалось с лестницы — голос принадлежал Кристине. Сестра торопливо спускалась по ступенькам, одновременно отмахиваясь от ползущих к ней туч, которые вновь стали походить на клубы дыма. — Тетя Рэмми снова подожгла дом?!

— Нет, это всего лишь… — начал Виктор.

— Магия! — закончил за него Фред Петровски. — И ничего проще!

— Ой! — Кристина замерла на месте и выпучила глаза, уставившись на гостей, как жаба — на парочку комариков. — Не может быть! Это же… Это…

— Мистер и миссис Петровски! — сняв цилиндр и церемонно поклонившись, представился мужчина. У него были нафабренные смоляные с синеватым отливом волосы.

— Я видела ваши афиши в журнале у тетушки Мэг! — Кристина за какое-то одно мгновение оказалась возле гостей и даже захлопала в ладоши от восторга. — Вик! Это же они — те самые Петровски! Вы выступали в Эдинбурге?

— Только что оттуда, — кивнула гостья. — Небольшое турне. Мы назвали его: «Магия, и ничего проще».

— Мария скромничает, — со значением поднял указательный палец Фред Петровски. Или Фёдор? Виктор уже перестал понимать. Похоже, у каждого из этих гостей было по два имени. — Как жаль (для вас, конечно же!), что вас там не было. Что за зрелище! Какой успех! Мы блистали в свете софитов, а небо грозило свалиться нам на голову! Нас принимали так, что смело можно было дать еще пять-шесть представлений, даже не меняя репертуар и реквизит!

— И все же пропустить канун Дня Всех Святых в Крик-Холле было бы с нашей стороны неразумно, — слегка нахмурив брови, добавила Мари-Мария Петровски.

— Как здорово, что мама вас пригласила к празднику! — восторженно выпалила Кристина и схватила Фреда-Фёдора Петровски за руку. — Я сама провожу вас! Пальто можете повесить здесь. Все вешалки Крик-Холла и наш обувной шкаф в вашем распоряжении. Вы ведь расскажете мне о ваших чудесных выступлениях?

— Несомненно, милая девочка, — многообещающе улыбнулась ей Мари Петровски.

— Постойте! А наши вещи? — заволновался Фред. — Парочка чемоданов да ковровая сумка — они ведь остались снаружи.

— Не беспокойтесь, Виктор все принесет, — тут же уверила Кристина. — Правда, Вик?

Виктору оставалось лишь скрипнуть зубами от досады. Похоже, сегодня он окончательно превратился одновременно в носильщика, швейцара и портье.

Выйдя на улицу (к этому времени напущенный гостями дым уже окончательно развеялся), Виктор едва сдержался, чтобы не вернуться в дом и не заставить этого Фреда Петровски перетаскать весь багаж самому.

Это были не просто «парочка чемоданов да ковровая сумка». У ворот стояли огромные тюки, какие-то ящики, даже затянутые тканью клетки. Похоже, все это доставили на грузовике и просто свалили в кучу: здесь сейчас был весь сценический реквизит Петровски, не хватало разве что огромного алого шатра. Куда ни кинь взгляд, со стенок кофров и ящиков завлекательно улыбались нарисованные лица новоприбывших гостей, будто бы насмехаясь над несчастным Виктором.

— И куда прикажете все это девать?! И главное, почему мне? — Виктор сокрушенно вздохнул. — И что это вообще за издевательство такое?

Багаж четы Петровски молчал, хотя маячащий повсюду выведенный золотыми красками на красном поле лозунг просто не мог сдержаться, чтобы не ответить на риторический вопрос Виктора:

«Магия, и ничего проще».

Высокий сутулый мужчина в клетчатом пальто и темно-синей шляпе выбрел из тумана. Двигался он весьма странно, как будто вместо его ног и рук под костюмом прятались тонкие жерди с надетыми на них перчатками и башмаками: он дергался, спотыкался, то и дело вздрагивал.

Пользуясь тем, что дамы в мехах и джентльмены в цилиндрах шумно общаются у своих припаркованных возле ворот автомобилей, мужчина в темно-синей шляпе незамеченным прошмыгнул в сад через калитку. Затем, воровато оглядываясь по сторонам, он быстро пошагал по дорожке и вскоре оказался у двери.

Дверь особняка была широко открыта. Из дома в холодный вечер лился теплый свет, будто бы гостеприимно приглашая внутрь, но мужчина в темно-синей шляпе замер в нерешительности у порога.

Тут кто-то из стоявших у автомобилей джентльменов заметил его и крикнул: