Угол атаки

Эта война окажется последней для Васи. Врачи запретят ему летать на сверхзвуковых самолетах, и он переквалифицируется в вертолетчики. Быстро освоив «Ми-8», а затем и новый «Ми-24», прозванный в войсках «Крокодилом», он станет учить пилотов в учебном центре в городе Торжок, что под Тверью. Будет растить своих пацанов – рыжего Сашку и белобрысого (в маму) Мишку. Иногда, под рюмочку, будет вспоминать лихую юность, но без лишнего бахвальства.

Вася тихо умрет во сне мартовской ночью 1985 года. Натруженное сердце остановится, как заклинивший на полной скорости мотор. Похоронят его с воинскими почестями там же, в Торжке…

Старший лейтенант Газарян был с воинскими почестями похоронен в своем родном Сухуми, а его именем назвали одну из улиц. Чуть позднее над могилой поставят черный мраморный обелиск с изображенным на нем истребителем, рвущимся в бескрайнее небо. Увы, с развалом Союза о погибшем в далекой стране летчике постепенно забудут – и лишь изредка кто-то будет оставлять цветы возле необычного памятника…

Полковник Колотилов в 1969 году передаст дела сменщику и отбудет в Союз, где впоследствии будет работать над проведением разведывательных мероприятий в странах Юго-Восточной Азии. В отставку он уйдет в 1988 году в звании генерал-лейтенанта, имея множество наград за проведение секретных операций.

Генерал-майор Антипов, до последних дней своей жизни лично летавший на реактивных истребителях, в 1970 году трагически погибнет в авиакатастрофе. У вертолета, на котором он будет лететь пассажиром, в воздухе неожиданно заклинит хвостовой винт, и его начнет вращать вокруг оси. Летчики попытаются аварийно посадить «вертушку», но при касании земли та опрокинется набок и загорится. Экипаж успеет выскочить, а пассажиры – нет. Когда подоспевшие спасатели потушат обломки, спасать будет уже некого…

Участники операции «Зверобой» будут представлены к высоким правительственным наградам. Полковнику Колотилову присвоят звание Героя Советского Союза; летчиков, сопровождавших «Ф-111» в его последнем полете, наградят орденами Красной Звезды. Разведчики, завербовавшие американского летчика, будут повышены в звании и награждены орденами и медалями. Однако нигде и никогда не будут упоминаться подробности операции, за которую их наградят. Эти данные будут засекречены, и всей правды никто так и не узнает.

Об угнанном бомбардировщике вновь вспомнят после развала Союза, когда американцы обнаружат в ангарах Московского авиационного института остатки кабины «Ф-111». На дворе уже будут громыхать сумасшедшие девяностые, когда недавним врагам станут позволять очень многое, и потому американцы срочно создадут комиссию по поиску пленных соотечественников, якобы вывезенных в СССР из Вьетнама. Очень кстати отыщется какой-то документ Главного разведывательного управления, где будет открытым текстом говориться о необходимости доставки в Союз иностранных специалистов, взятых в плен в различных горячих точках планеты. Комиссия, состоящая преимущественно из офицеров армии США, будет несколько лет рыскать по всему пространству бывшей империи, не исключая и азиатских республик. Янки будут обыскивать архивы, аэродромы, полигоны и военные городки. Поскольку именно в азиатских степях в советское время располагалось множество военных учебных центров, то, по мнению главы комиссии, пленных держали именно там. Президент Ельцин будет к этому времени по рукам и ногам повязан зарубежными кредитами и возражать не станет.

Комиссия, разумеется, ничего не найдет. Ни самолетов, ни захоронений, ни протоколов допросов. Империя умела хранить свои секреты. Американцы уедут ни с чем, и российские чиновники будут долго недоумевать, зачем было тратить деньги на эти явно провальные поиски. Лишь в 2001–2002 годах, когда американские войска начнут операцию против «Аль-Каиды» в Афганистане, кое-кто поймет, что под видом поисковиков в России действовали шпионы. Но к этому времени Штаты уже прочно обоснуются в Азии. Их самолеты будут взлетать с авиабаз, еще десять лет назад принадлежавших нам; их солдаты будут жить в казармах, где раньше жили наши; их пестрые знамена будут развеваться там, где еще совсем недавно гордо реял наш флаг…

Увы, прозрение придет к нам слишком поздно. Спустя десятилетия американцы все-таки отомстят нам за свое поражение во Вьетнаме. Воистину, самые темные дела творятся под личиной благих намерений.

Но все это будет много позже…

Глава 13 Бросок на Сайгон

Восстание, начавшееся во время праздника Тет, к апрелю 1968 года все-таки было подавлено американцами. Хотя вьетконговцы и атаковали неожиданно и повсеместно, им явно не хватало единого руководства, а также поддержки авиации и бронетехники. Потеряв тысячи солдат и офицеров ранеными и убитыми, американское командование вернуло-таки себе контроль над Южным Вьетнамом. Вьетконг и северовьетнамская армия (СВА) только убитыми потеряли свыше тридцати тысяч бойцов, среди которых было очень много опытных партизан. Но… парадокс: почему-то антивоенные выступления вспыхнули не во Вьетнаме, а в Штатах!

– Прекратите эту бесполезную войну! – кричали демонстранты.

Юноши скрывались от призыва, дезертируя в Канаду или уезжая в другие города: «Чего я забыл в этом чертовом Вьетнаме?!»

Вроде бы проигрывая в военном плане, Вьетконг одержал важную психологическую победу. Американцы больше не желали отдавать свои жизни во имя призрачной идеи защиты демократии. Их боевой дух оказался сломлен.

Антивоенные выступления отчасти достигнут своей цели – воздушные рейды против ДРВ пойдут на убыль, но окончательно не прекратятся. Партизаны же продолжат наносить удары тут и там, по-прежнему избегая открытых столкновений. Воевать с ними окажется почти невозможным делом. Один из американских вертолетчиков в те годы признается: «Мы летаем над деревнями и видим крестьян. Днем они работают на полях, а ночью берут оружие и стреляют в нас. Нельзя быть уверенным, что вон тот десятилетний сопляк не шпион Вьетконга и что не работает на Вьетконг вот та шестнадцатилетняя шлюха из борделя. В этой чертовой стране, наверное, почти все – партизаны…»

Так оно, в общем-то, и было. Большинство населения страны поддерживало партизан и помогало им. Если не из сочувствия, то из страха. Но чаще из сочувствия.

Зная местность лучше американцев, имея множество замаскированных подземных баз и бункеров, партизаны выматывали противнику нервы ощущением постоянной угрозы. «Днем джунгли были наши, – писал впоследствии американский рядовой Брэд Брекк, – днем противник прятался от нас и наших самолетов… Вьетнамцы ненавидели нас и имели полное на то право, потому что мы жгли их дома, бомбили их хозяйства, убивали их жен и нередко насиловали их дочерей. Поэтому их армии наносили удары ночью, когда мы были наиболее беззащитны, когда у нас не было поддержки с воздуха, способной сбросить бомбы и напалм на их позиции…»

Вьетконговцы расставляли в джунглях многочисленные ловушки вроде ям с кольями или «малайских хлыстов», разрывавших человека пополам. В изобилии встречались мины – как серийные, так и самодельные, сделанные из неразорвавшихся снарядов и гранат. Эти сюрпризы сильно отравляли жизнь американцам, прочесывающим леса, хотя куда большие потери они несли в перестрелках.

Американское командование будет занижать свои потери и завышать вражеские. Это всегда было нормальным явлением для любой воюющей страны. Но только теперь ложь будет принимать такие масштабы. Именно тогда американская военщина отработает механизм фильтрации правды: общество будет получать ровно столько информации, сколько сочтет нужным особый информационный отдел армии. И не больше.

Когда в 1969 году умрет Хо Ши Мин, у южан появится надежда на прекращение войны. Однако новый северовьетнамский президент, Ле Зуан, продолжит дело «дедушки Хо». В том же году сменится президент и в США – к власти придет Ричард Никсон, при котором начнется постепенный вывод американских войск из Вьетнама. Тяжесть войны все больше будет перекладываться на плечи южновьетнамских военных. Северяне между тем продолжат копить силы для нового удара.

30 марта 1972 года они при поддержке нескольких сотен танков начнут крупномасштабное наступление на территорию Южного Вьетнама. И хотя оно будет остановлено благодаря ожесточенному сопротивлению южан и активным действиям американской авиации, часть провинций коммунисты все-таки захватят. В том числе старинную столицу некогда единого Вьетнама – город Хюэ, от которого останется каких-то сто километров до порта Дананг. Его, правда, спустя месяц южане сумеют-таки отбить, зато город Кванг Три, расположенный к северу от Хюэ, надолго останется за северянами. Еще один прирост территории коммунистов, еще один маленький, но решительный шаг на пути к объединению страны…