Укоренённые

Сёмо был нем, как рыба. Наиль и сам рад помолчать, но на работе принято поддерживать с коллегами дружеские отношения, то есть болтать.

– А вы давно работаете на кухне? – сделал последнюю попытку Наиль.

– Кухня, – буркнул Сёмо, открывая тяжёлую дверь из неизвестного материала, отливающего серебристым цветом.

Кухня выглядела так, как и представлял себе Наиль. За одним исключением. На столе лежало чудовище.

Таракан, подсказала память. Но очень уж велик был этот таракан. Если его поставить на задние лапы, он будет одного роста с Наилем.

– Сырьё, – сказал Сёмо, указывая на таракана.

– Простите? – оторопело пробормотал Наиль.

– Сырьё для изготовления твёрдой пищи.

– Для желе? То есть мы… Мы всю жизнь едим этих тварей?

– Другого сырья нет.

Наиль не знал, что и подумать. Он стоял и смотрел на таракана.

Сёмо неправильно понял растерянность Наиля.

– Не бойся. Сырьё приведено в состояние готовности для производства пищи.

Говоря человеческим языком, таракан мёртв. Наиль и так это понял.

Не глядя на Наиля, Сёмо принялся разделывать таракана. Шли минуты, а Наиль всё стоял в оцепенении. Они всю жизнь едят эту гадость, этих тварей. Наиль не знал, почему таракан вызывает в нём отвращение, но чувствовал, что питаться насекомыми не правильно. Когда была другая еда. Например, белый, тёплый мягкий хлеб.

Хлеб? Какой хлеб?

Привычная, монотонная работа сделала Сёмо человечнее, что ли.

– Люблю разделывать тараканов. Вчера принесли пчелу, с ней сладу не было. Пчела, она с хищными растениями знается. Тяжело с пчёлами работать. Таракан – другое дело. Что стал? Помогай.

И Наиль начал помогать Сёмо.

Прошло три часа; Наилю казалось, что он всю жизнь только тем и занимается, что разделывает тараканов. В том, что тараканами питаются все жители страны Лиан, Наиль уже не видел ничего странного.

Когда приволокли блестящую от слизи сороконожку, Наиль не удивился и не скривился брезгливо. Продолжил работать.

Днём дождь кончился. В долине солнце быстро высушивает глину. Увязая по колени в глине, Наиль спешил к месту, где раньше стоял его дом. Найти своё место не трудно. В окна вставляют разноцветные стёкла – ещё один подарок Башни. У Наиля были пурпурные и оранжевые стёкла – самые популярные в стране Лиан. Полулуюди-полурастения различали свои стёкла по оттенкам. Стёкла не уносило течением; Наиль думал, что стёкла обладают собственным разумом. Во время дождя они вонзались в почву и стояли насмерть, как бы не ярилась река. Стёкла умели принимать ту форму, которую дал окну неловкий строитель. Умели самостоятельно закрепляться. И они никогда не бились.

Полулюди-полурастения кормились, вгрызались слабыми зубами в мягкое желе. Кто ел стоя, кто – сидя на плоту.

Предстояла тяжёлая работа. Наиль увидел Чармиан. Умело орудуя самодельной лопатой, переделанной из шеста, она расчищала место под дом. Из земли торчали зелёное и синее стекло. Чуждые, неприятные цвета.

– Давай жить вместе, – предложил Наиль.

Чармиан вскинула глаза, брызнула ржавым золотом глаз, обрывками одеяний баловня-октября, зацепившимися за деревья да так и забытыми. И опять эти странные образы, ассоциации. Скверна? Нет. Всё, что связано с Чармиан, не может быть скверной.

Она уложила косы короной. Высохшие на солнце волосы распушились, горели чёрным нимбом, отливали полуночной синевой.

– Нельзя. Сам знаешь, – ответила Чармиан.

– Почему нельзя? Живут же.

– Разве ты не знаешь? Мужчине и женщине можно жить под одной крышей при одном условии. Женщина обязана рожать каждый год.

– Ты не хочешь от меня детей? – оскорбился Наиль.

– Хочу. Одного.

– Мы можем встречаться, – сказал потерянный Наиль.

– Не боишься косарей?

– Нет! Я… Ты для меня…

Чармиан смотрела на него выжидающе. И опять она показалась Наилю нежной, трогательной, беззащитной.

– Я хотел бы укорениться вместе с тобой, – сказал Наиль.

Это было признание в любви.

– Как странно… Почему мы не знаем ничего об укоренённых? Почему ни один из них не подал весточку своим детям?

– Это твой ответ? – дрогнувшим голосом спросил Наиль.

– Моя душа льнёт к тебе, Наиль, но мечтать об укоренении я не могу. Я не знаю, что представляет собой укоренение.

– Укоренение – высшая форма жизни получеловека-полурастения, – холодно сказал Наиль; он был недоволен размышлениями Чармиан в ответ на его искренние чувства, – тебя удивляет, что от укоренённых нет вестей? Не забывай, что укореняют тех, кому исполнилось минимум тридцать пять лет. Им и так нет ни до кого дела. Думаю, в укоренённом состоянии они забывают обо всех.

– Как так выходит, что всем укоренённым хватает места в Башне? – спросила Чармиан, – укоренённых много, а Башня не так уж и велика.

– Сейчас мне нет дела до укоренённых. Я вижу только тебя.

Губы Чармиан дрогнули, взгляд прекрасных глаз стал растерянным. Наиль подошёл к ней и, презрев взгляды соседей, нежно прикоснулся губами к её губам.

Мягкие и в то же время сухие, покусанные губы Чармиан дрогнули. Наилю захотелось нежно обнять Чармиан, прижать к груди и вечность стоять, вдыхая запах её волос, её тела. Хотелось заслонить чернокосую девушку от мира, которого она так отчаянно не боялась.

Полулюди-полурастения не обращали на Чармиан и Наиля внимания. Думали, что эти двое – партнёры. Каждый делал свою работу. Шумели, расчищая место, возводили свои нехитрые жилища; в отдалении женщина плакала над ребёнком, из-за перенасыщения влагой потерявшим рассудок. Этой ночью вода погубила двух граждан страны Лиан – молодую женщину и подростка, над которым сейчас убивалась мать. Возможно, их организмы справятся с перенасыщением водой до того, как начнётся процесс гниения, возможно, нет. Ещё два получеловека-полурастения, мужчина и его новорожденный сын, жившие на окраине страны, пропали без вести.

Но вот все звуки стихли. Наиль почувствовал удушающий покров страха, нависший над долиной. Обернулся. Прямо на них шли два косаря.

Молодые, одного возраста с Наилем. В отличие от рядовых граждан страны Лиан, одетых в балахоны и халаты, косари щеголяли в глянцево блестящих, белых комбинезонах. В солнечный день на косарей невозможно смотреть. А пасмурных дней в долине не бывает.

Простой получеловек-полурастение ходит босиком, на косарях – сапоги.

К поясам косарей прикреплены были остро заточенные серпы.

Глаза Чармиан стали пустыми, точно прозрачно-жёлтые камни. Её лицо окаменело.

«Пусть они заберут меня», – подумал Наиль.

Косари подошли к Чармиан. На Наиля они обращали внимания не больше, чем на глину под ногами.

– Чармиан, вы арестованы. Пройдёмте к Башне.

Ни один мускул на лице Чармиан не дрогнул, лишь глаза блеснули болезненной лимонной желтизной.

– Помните обо мне, – сказала Чармиан.

Косарь бесцеремонно толкнул её в спину.

Наиль думал, что косарей всего двое. Они вооружены, ну и что с того? Нападения косари не ожидают. Ударить первого косаря шестом, который выпал из ослабевших рук Чармиан. Выхватить из-за пояса поверженного косаря серп. Полоснуть серпом по горлу второго косаря.