Улан 4

Храбрые шевалье и идальго не боялись воевать и умирать, но вот участвовать в приближающейся Гражданской Войне желали не все. Вот и сейчас…

— Капитан Наполеоне Буонапарте, — представился вошедший соискатель и попаданец раскашлялся. Ну ни хрена себе! Отпив воды, он знаком велел тому продолжить. Кстати — очень красивый и подтянутый мужчина, никакого лишнего веса, да и рост вполне средний [32] …

— Дворянин, корсиканец, артиллерист. Участвовал в боях в Новом Свете, звание капитана получил за взятие Мурсии.

32

Никакого лишнего веса, да и рост вполне средний — в молодости Наполеон был достаточно красивым и очень подтянутым мужчиной. Рост 169 см. — вполне прилично. Частично мнение "Наполеон — коротышка" возникло из-за того, что окружающие его гвардейцы были выше императора. Плюс — карикатуры в СМИ. Кстати, знаменитый "комплекс Наполеона", который приписывает невысоким (о карликах не говорю) мужчинам повышенную агрессивность и массу психологических проблем — миф, психиатры его не подтверждают.

— Слышал о том деле, — благожелательно отозвался Михель, — но думал, вам за это больший чин дали.

Наполеон промолчал, только выразительно пожал плечами.

— И почему же вы хотите покинуть Францию и поступить к нам на службу? — Спросил Рюген.

— Потому, что не вижу там перспектив. Там явно намечается Смута и я не вижу — к какой стороне лучше примкнуть.

— А ещё вас уволили со службы как неблагонадёжного, — спокойно добавил Михель, заглянув в бумаги.

Губы Наполеона задрожали…

— Уволили, — с горечью отозвался он, — а ведь я всего лишь хотел блага моей Корсике [33] . А оказалось, что если моё мнение о благе родины расходятся с мнением Парижа, то я — неблагонадёжный и потенциальный бунтовщик, хотя я с товарищами хотел примирить Корсику с Францией!

Попаданец смотрел — и видел не будущего (возможного, только возможного!) врага России, а обычного молодого офицера с не слишком удачной судьбой. Убить? А зачем? История явно пошла по другому пути, а безусловно прекрасный артиллерист лишним не будет. Ну и присмотрим заодно…

33

Блага моей Корсике — Наполеон и правда был патриотом Корсики и до определённого времени весьма активно участвовал в политической жизни острова — вплоть до тренировки местного ополчения, участия в выборах и т. д. Да и к Франции он был настроен скорее негативно — помнил, что при захвате острова французами пролилось немало корсиканской крови, причём порой — явно лишней… Патриотом Франции он стал разве что тогда, когда получил возможность взять власть в стране. Тогда Франция стала ЕГО, а к своему отношение другое.

Пы. Сы. Понимаю, что странно такое читать, но сами откройте биографию полководца: до определённого момента свои надежды он связывал именно с Корсикой. Франция — это скорее классический случай "ухватил удачу за хвост".

— Что ж, капитан Буонапарте, — негромко сказал Померанский после обмена взглядами с Покорой, — вы приняты на испытательный срок. В канцелярии вам выдадут аванс…, - тут Рюген с некоторым сомнением оглядел потрепанный мундир и впалые щёки, вспомнил, что у него было очень много братьев и сестёр, которые до определённого времени жили не богато…, - и подъёмные. Ваша задача — показать себя хорошим артиллеристом и вжиться в офицерское сообщество. А ещё — выучить венедский язык как можно быстрее.

Глава восьмая

Пришла пора взяться за мемуары. Раньше это всё откладывалось и откладывалось, но — надо.

— Ой-ё! — Протянул Померанский, перечитывая творение секретарей. Ну да — писал не сам, графоманией он не страдал. Да и откровенно — мало кто из местных "шишек" писал свои опусы сам. Так — взять грамотного секретаря, пересказать ему вкратце сюжет и основную идею, затем поправить, поправить ещё раз… и мемуары готовы.

В его же случае задача несколько осложнялась: таким же образом "писали" мемуары все "ближники" и требовалось выработать единую сюжетную линию. По настоянию попаданца — максимально правдоподобную. Здесь этим не слишком заморачивались, но хотелось, чтобы историки в будущем относились к мемуарам как к абсолютно достоверным документам, которым можно доверять абсолютно. А для этого — минимум расхождений у самого Владимира и его приближённых и конечно же — максимум правды.

Даже какие-то нелицеприятные для них вещи описывались достаточно честно. Ну… почти. Там — слегка недосказал, здесь — написал о том, что пришлось принимать неприятное решение в условии дефицита информации или прямого обмана… И пожалуйста — мемуары становятся Главным Историческим Документом. По крайней мере — на это надеялся попаданец, прекрасно помнивший, насколько избирательно подходят историки к интерпретации фактов. Проще говоря "Кто девушку обедает, тот её и танцует".

Проблема же заключалась в местных литературных традициях, требующих изрядной велеречивости, словоблудия, наукообразных слов и философских рассуждениях. Выглядело это порой забавно: описание боя от нормального такого рубаки с четверть вековым стажем и тут же — вставка про виденное недавно стадо овечек (ах, как они напомнили мне босоногое детство!), после чего следовало несколько абзацев (это в лучшем случае) про это самое детство в идиллически-пасторальных тонах и философская вставка о бренности бытия. И это здесь считалось едва ли не лёгкой литературой… Образчики "серьёзной" начисто "ломали" мозг.

Вот и получается — "литературным неграм" дали общий сюжет, дали какую-то канву, а вот отучить их от подобных вставок и велеречивости пока не удавалось. Можно было бы плюнуть и оставить как есть, но Владимиру хотелось максимальной аутентичности документов. Так, чтобы историки могли сказать "Да, писал сам Померанский, разве что секретари правили" — важно для достоверности информации.

В середине сентября пришлось проинспектировать Хорватию. Очередная ссора с венграми из-за пограничных территорий грозила перерасти в войну. Венгры "закусили удила" после отделения от империи Габсбургов и принялись весьма бурно "восстанавливать исконные земли".

Выглядело это примерно так:

" — Семьсот лет назад копыта наших коней топтали эту землю, а значит — она наша…

— Хорватия во времена Габсбургов была по сути частью Венгрии, а значит — она тоже наша…"

В общем — всё было "нашим" [34] — и претензии были соответствующие.

Миклош Пальфи фон Эрдёд, недавно умастивший упитанное седалище на венгерский трон, отличался высокой степенью паранойи и подлостью характера. Пальфи посадили своего представителя на трон не благодаря военным и гражданским заслугам, а скорее вопреки им. Во время смуты они отошли в сторонку и как выяснилось — не просто так. Всё это время они интриговали, подкупали, убивали… И когда пришло время выбирать короля, оказалось, что выбирать-то, по сути — не из кого. Выбрали Миклоша, но не все с этим согласились и на доброй половине Венгрии его власть не признали.

34

Всё было "нашим" — в РИ венгры подняли восстание в 1848 году, пытаясь скинуть Габсбургов и на помощь Австрии пришли русские войска, за что венгры до сих пор нам вспоминают. Вспоминают и доморощенные историки из своих — дескать, не надо было спасть Австрию. Всё верно, но вот мало кто помнит, что венгры сражались не просто за отделение от Австрии — отделяться они хотели с кусками исконно славянских земель. И что интересно, когда славяне Австрии тоже начали бунтовать вместе с венграми, добиваясь свободы для своих народов, венгры… Обозвали их контрреволюционерами и предателями — и не просто обозвали, а подавили восстания. По мнению венгров — славяне должны были воевать за Единую Неделимую Венгрию, причём родные земли славян должны быть включены в состав этой самой ЕНВ. Автономия? Может, вам ещё и гражданские права, как у нормальных венгров?

Утрирую немного, но не слишком. И вообще, венгры весьма националистично настроены и претендуют на куда большие территории, чем они занимают.

По видимому, именно ради признания он и полез в авантюру, захватив земли, принадлежащие Хорватии. И… зная о его склонности к интриганству, спину себе Миклош как-то прикрыл. Учитывая, что разведка не донесла Померанскому о каких-то серьёзных контактах с французами или англичанами, можно было сделать два вывода. Первое — разведка прохлопала контакты. Второе — Пальфи готовят какую-то подлость с… ядами, пожалуй. Вариант с "на авось" Владимир даже рассматривать не стал.

Встречаться с самим императором венгерский король отказался…

— И чем мотивировал?

— Да собственно, ничем, — флегматично ответил сидящий на кресле Юрген, которому слуга растирал больную ногу какой-то вонючей мазью — отношения между вассалом и императором и раньше были весьма дружеские, ну а после того, как Людмила вышла замуж за единственного сына фон Бо… Что уж тут — родня, причём близкая.

— Разговоров-то много было — дескать, он желает говорить с королём Хорватии, а не с его отцом, да приглашает того к себе в замок…

— Яд?

— Не факт, не факт… Пальфи — они такие… разносторонние. Подложат девицу из своего рода — и потом либо жениться и роднится, а там по родственному… Ну это так, навскидку. Тут самое главное — они тебя уже вычеркнули из живых. Доказательств нет, но такие… интонации проскальзывали.

Чутью фон Бо попаданец верил — развито оно было практически на уровне эмпатии самого Владимира.

— Что это может быть? — Начал он рассуждать вслух, — сами бы они вряд успели найти ко мне подходы. А вот найти подходы к тем, у кого есть подходы на меня… Возможно. Габсбурги ненавидят меня люто, да французы показали, что особо не стесняются с коронованными особами, да англичане… союзники хреновы. Были и от них звоночки, были… Что посоветуешь?

— Переезд, — лаконично ответил "Штирлиц", — возьми совсем небольшую свиту из тех, кому ты полностью доверяешь, да съезди… ну хоть в Петербург, что ли. Или в резиденцию из тех, что позахолустней. А я пока с Траубом пошевелю вражескую агентуру — авось выдадут себя хоть как-то.