Улан 4

— А Англия? — Ради интереса спросил Грифич, устраивая секретарю своеобразный экзамен, — нет опаски?

— Ни капельки, Государь, — улыбнулся старовер, — пусть лезут туда. Взять власть назад они всё едино не возьмут — люди там распробовали жизнь без Парламента и Георга — и им понравилось. Нам же лучше, если полезут — сил-то у англов и без того поменьше стало, так что влезут там — меньше будет проблем здесь.

— Резонно. Ты вот что… Просчитай ситуации, чтобы в Колониях Северной Америки людишки грызлись меж собой, но пока не разбегались. Чтобы копились обиды. Но пока что опаска была жить отдельно.

— Понял, Государь, — заулыбался Олег, — чтоб когда опасность минует, они разбежались да расплевались, тогда-то их и можно будет подобрать.

Чуть улыбнувшись, Рюген кивнул, он давно подумывал о продвижении Олега и устраивал ему порой такие вот экзамены-собеседования, подкидывая всё новые, разноплановые задания. В конце-концов, в Венедской Америке ему понадобятся умные губернаторы…

Англия же… Её император не особенно боялся, хотя да — опасался. Благодаря русским, занявшим Персию, из региона Персидского залива, европейцев постепенно выдавливали, так что доходы Британии резко упали. Стратегическое сырьё… Тут тоже не всё гладко: если коноплю, пусть и заметно более низкого качества, они начали выращивать в Канаде, то вот с качественной древесиной для флота было намного хуже. Из Северной Америки тащить? Не смешно — слишком длинным получается путь, да и неудобно. Строить там верфи — долго, дорого, да и… Многочисленные Акты и законы препятствовали развитию колоний: развитие производства должно было идти исключительно в Метрополии. Так что дефицит материалов для флота на Альбионе был сильный. Пока выручали старые запасы Острова да частично колонии, но ясно было — это ненадолго.

Вариант, что англичане смирятся и начнут развивать колонии, был слишком сомнительным. В таком случае "сыпалась" вся структура Британской Империи. Оставалось только идти в атаку и продолжать войну за господство на европейском материке.

Многочисленные высадки десантов на принадлежащее Империи побережье, препятствие морской торговле, постоянные попытки заговоров и отравлений… Вот с заговорами и отравлениями попаданца спасала только экстрасенсорика и развитые спецслужбы. Дряни было выловлено… Зато можно было быть уверенным, что в Венедии и Унии не осталось достаточно значимых законспирировавшихся врагов… В Империи дела обстояли не столь блестяще, но и там — очень неплохо.

Масоны, иллюминаты, представители других тайных Орденов, агенты вражеских спецслужб и агенты влияния… Были и представители Католической Церкви — она была далеко не единой и сторонники привычного миропорядка ожесточённо грызлись со сторонниками венедов. Венеды вычищали врагов, не слишком стесняя себя административными границами. Но кстати, многие были только за… Так, преемник Старого Фрица, получивший в наследство сильно урезанную Пруссию, Фридрих Вильгельм, был только рад. Для страны со столь воинственным прошлым, был он откровенно слабоват в коленках и суды над "Врагами Рода Человеческого", как официально окрестили масонов, да с последующими конфискациями, воспринял очень благостно.

Мало того, что его противники вычёркивались из жизни (не в буквальном смысле — чаще следовало пожизненное заточение в монастыре, где добрые монахи тщательно вытаскивали из подследственного грешника важные данные), так ещё и имущество отходило в равных долях владыке данной Земли, императору и венедской католической церкви. Именно венедской — Владимир уже сильно "ославянил" церкви в своих землях и не собирался останавливаться на достигнутом.

Виттельсбахи скрипели зубами — они сами были в замешаны в масонстве. Но поскольку были они владыками Пфальца, то прямо осудить их Владимир не мог, а точнее — не хотел. Поэтому суды шли над приближёнными Виттельсбахов и дальними родственниками правителей — строго по имеющимся имперским законам. А уж как это пачкало Виттельсбахов, говорить не приходится… Ну да, план не хитрый — очернить их настолько, чтобы "восставший народ скинул злодеев с трона"… И что? Работает же.

В Мраморном море формировался мощнейший флот для действий в Средиземном море и моряки уже проходили "практику"… Добрую четверть моряков здесь составляли греки и балканские славяне, прекрасно знакомые с "местом работы". Если учесть, что многие из них недавно плавали на турецких судах в качестве "гражданских специалистов" или занимались традиционной для этих мест контрабандой, то англичанам приходилось несладко.

И пусть британцы активно вербовали корсаров и каперов всех национальностей, на английскую службу те шли неохотно. Взять ценные призы здесь было сложновато, ибо торговля почти рухнула, а потерять свою голову — легко. Вопрос мог бы решиться, если бы Лорды Адмиралтейства платили наёмникам достаточно щедрое жалование, но… То ли денег в казне не было, то ли ещё что — не срослось.

Постепенно Венедия брала под контроль всю некогда турецкую акваторию Чёрного моря. Сюда входила и территория Азербайджана, которую Померанский выкупил достаточно дёшево. Это столетие спустя регион может стать ценным из-за нефти, а сейчас — проблемная территория с практически отсутствующим населением и постоянными лихорадками, от которых гибли люди. И нет, Рюгену не "обирал Россию" — здесь у неё была нефтеносная Румыния да Чечня, так что всё по честному…

Павел попытался было "взбрыкнуть" и потребовать свою долю в разделе турецкого "пирога", но Владимир "показал зубы" — ему не слишком понравилась откровенная наглость бывшего ученика, с которой тот "подарил" Армении чужие земли, к завоеванию которых не имел отношения. Тогда Грифич промолчал, но не сейчас — давно было нужно объяснить Павлу, что отношения между Державами ныне равноправные и позиция Старшего Брата смотрится неуместно. Объяснил… Но осадочек остался у обоих.

Императоры делили землю, строили города и переселяли людей. Но если у Павла проблемы ограничивались только этим, то Владимиру приходилось готовиться к Большой Войне. К Последней Битве за Европу готовились две империи: Священная Римская и Британская. Но по сути, за Власть боролись не Империи, а народы: англосаксы и венеды. И кто победит в этом противостоянии, тот и будет диктовать свою Волю остальным…

Глава четвёртая

Мода в Венедии и Империи окончательно стала славянской. Ушли в прошлое не только парики и чулки, но и всё, что хоть как-то напоминало о былом, так венедские патриоты решили подчеркнуть Великую Победу — и неожиданно инициатива кучки интеллигенции прошла, да как — лавинообразно! В славянские и псевдо славянские одежды начали одеваться не только сами славяне, но и граждане Унии, германцы… Затем те же интеллигенты, воодушевлённые такими успехами, начали проталкивать патриотические законы, некоторые из которых император счёл преждевременными и даже откровенно нелепыми.

Если постепенный переход в университетах с латыни [135] на венедский он в общем-то одобрял, ибо венедский и без того постепенно становился главным языком Европы и к чему тогда латынь… То вот идея запрета на изучение иностранных языков вызвала у него оторопь.

— Это что такое? — Швырнул он конверт с предложением чиновнику, отвечавшему за творческие порывы творческой же интеллигенции.

— Бред, Сир, — охотно и без боязни подтвердил тот, — у определённой части населения в голове мало мозгов, а в сердце мало решимости, так что на деяния выдающиеся они не способны. Войти же в Историю хочется до дрожи в коленках, вот и придумывают всякие прожекты.

135

Постепенный переход в университетах с латыни — в то время в университетах Европы преподавание велось по большей части на латыни. Мера эта вынужденная: как я уже упоминал, одних только немецких наречий-языков было десятки, да и в других странах с пониманием друг-друга обстояло немногим легче. Проще говоря, латынь в те времена — это как английский сейчас, то есть язык международного общения.

— Ты бы их утихомирил, Юрий, — пробурчал Померанский, остывая.

— А зачем, Сир? — Искренне удивился тот, — Трауб и фон Бо проверяют за мной, так? А тебе в… это глубоко не стоит погружаться, поверь — публика эта специфичная и чтобы понимать их надежды и чаяния, нужно и самому быть немного с прибабахом.

— Ххе, вывернулся…

— Ага, — заулыбался толстячок, — я себя чувствую директором сумасшедшего дома… А иногда и пациентом. Но ничего, зато не скучно… Да и полезное от них порой бывает, признайте…

— Бывает, — кивнул Владимир, — но реже, чем хотелось бы.

— А это всегда так, — закивал чиновник, — публика такая. Но если держать их перед глазами да вовремя осаживать, то ничего — можно даже их дурь на пользу отечеству применять. Вон, недавно они начали широко обсуждать применение глаголицы среди людей образованных.

— Да она вроде как уже применяется, — озадачился император, — всякие там общества тайные и полу тайные, любители венедской словесности изучают.

— Агась. Только сколько их? Тысяч пять от силы? А мои подопечные предлагают и вовсе сделать два алфавита: кириллица для простой переписки и глаголица — для официальной. Слова их не буду тебе передавать, ибо велеречивы они донельзя, да и смысла в них особого нет. Ларчик сей просто открывается: хочется им оставаться "Избранными". Твои реформы по части образования, Сир, дали результат — и теперь почитай все в Венедии грамотные. А количество людей с университетским образованием растёт как на дрожжах. Ну и соответственно — влияние моих говорунов потихонечку теряется. Вот и хотят они снова поделить людей на "Избранных", которым ведомо что-то тайное и "Обывателей", пусть даже эти обыватели и образованней их будут.