Улей. Книга 2

Повернувшись лицом к королевской паре, Кая застывает подобно одной из восковых подделок. Не двигаясь и не дыша, она напряженно ждет финального сигнала, но вокруг стоит гнетущая тишина. Молчат все, включая гостей, которым наверняка не хватило крови и зрелищ.

Все закончилось слишком быстро. Подозрительно быстро.

Кая готовилась к личному апокалипсису, массовой бойне, жёстким пыткам, но вышло как-то невнятно. Живой Эйнар так и не появился. Науми сдалась практически без боя. Сибилла и вовсе вылетела на первом этапе.

Какого черта тут творится?

Воскресший из мертвых Антон… Для чего ей его показали? Если он жив, то, возможно, и отца не убили, а держат где-то в Улье?

Нет, нельзя отвлекаться. Кая прячет мысли о брате и отце подальше, сосредотачиваясь на настоящем.

Повисшая зловещая тишина натягивает нервы, как канаты. Сердце колотится с перебоями, от нервного напряжения на висках пульсируют вены.

— Наши глубокоуважаемые гости желают продлить игру, — нарушает молчание Медея. — И мы не в праве им оказать в этой маленькой просьбе. Ты отважно сражалась, Немезида, но нарушила множество правил и заслужила дополнительное испытание. Чтобы одержать окончательную победу, ты должна вернуть себе один из утерянных атрибутов.

— Какой? — вскинув голову, упавшим голосом спрашивает Кая.

— Меч, — расплываясь в широкой улыбке, отвечает ядовитая сука.

Пчелиная королева радостно хлопает в ладоши, и зал снова погружается во тьму.

Ни черта не видно, ни малейшего проблеска. Обратившись в слух, Кая слышит скрежещущие и механические звуки, какую-то возню, приглушенные голоса и топот суетливых шагов. Вокруг нее что-то стремительно движется, меняется, грохочет, рычит, звякает цепями.

Когда свет загорается, пчелка проглатывает рвущийся наружу вопль. Игры в восковые куклы закончились. Осколки и останки тел исчезли. Вместо них на арене установлены два глубоких резервуара, наполненные непрозрачной жидкостью: белой, словно молоко и кроваво-красной. Над каждой емкостью нависают по две чаши огромных весов, подвешенных цепями к потолку.

Содержимое чаш над резервуарами разительно отличается. В первом случае, на правой чаше весов три худенькие одетые в откровенное бикини пчелки, на левой — Эйнар, на этот раз самый что ни на есть настоящий. Без бикини, но зато в джинсах и с голым торсом.

Над красным резервуаром — справа три крепких трутня, а слева — две особи тех, кого Кая надеялась не увидеть в сезонном стриме.

Шершни.

Голые, лысые, уродливые, с массивными телами, иссеченными глубокими грубыми шрамами и полностью покрытыми татуировками. Судя по первичным половым признаком, обе особи женского рода. Из сосков и гениталий торчат металлические кольца, от которых тянутся брякающие звенья цепей, припаянные к железному поясу на талии. Выглядит это стальное бремчащее украшение бесчеловечно жестоко и до омерзения дико.

Что ж, новый уровень игры обещает выдать жадным зрителям даже не сезонный, а годовой запас впечатлений.

— Возможно, меч находится на дне одной из ёмкостей. Тебе не нужно угадывать, в какой именно. Богиня справедливости и возмездия строго следила за соблюдением равного распределения благ среди смертных. Ты должна установить чаши весов так, как считаешь справедливым для тех, кто находится на них, ожидая твоего решения. Простыми словами, твоя единственная задача — отрегулировать чаш весов над каждым резервуаром.

— Как мне это поможет достать недостающий атрибут? — не понимая сути задания, растерянно уточняет Кая.

— Я сказала, что тебе следует сделать, — холодно отрезает Медея, оставив пчелку в неведении. — Есть еще кое-что, — внезапно добавляет она с задумчивой улыбкой. — Чаши, которые, согласно твоему решению, имеют наибольший вес, опустятся в воду вместе с содержимым.

Нахмурившись, Кая переводит взгляд на емкости с сомнительными жидкостями. Первые ассоциации кровь и молоко, но учитывая предыдущий опыт и кровожадные предпочтения гостей Улья, там вполне могут оказаться хромовая кислота, при взаимодействии с водой дающая красный цвет, и щелочь, окрашивающая воду в белый. И то и другое смертельно опасно для человека. Однако в таком случае, достать меч из резервуара физически невозможно, а значит испытание не имеет никакого смысла. Задача без правильного решения. Все предыдущие стримы указывают именно на этот вариант, как и неоднозначная фраза Медеи: ВОЗМОЖНО, меч находится на дне одной из емкостей. ВОЗМОЖНО, его там нет, и высока вероятность того, что меч — всего лишь отвлекающий маневр.

— У тебя минута на принятие решения. Время пошло, — Кронос торжественно объявляет о старте нового испытания, и сразу же начинается обратный отсчет.

Глава 13.3

На этот раз Кая не собирается просчитывать извращенную логику организаторов. Наученная горьким опытом, она в полной мере осознает провал подобных попыток.

Не зависимо от выбора, кто-то должен умереть. Иного не дано. Почетные гости Улья слетелись сюда именно за этим — увидеть пытки и мучения, вдохнуть запах крови и смерти, и насладиться воплями боли и страданий.

На сорок третьей секунде, пчелка готова огласить свой выбор:

— Белый резервуар. Правая чаша весов опускается вниз, — ее голос звучит уверенно и громко. — Красный — левая.

— Решение принято, — удовлетворённо отзывается Кронос.

Зрители снова заметно оживляются, когда механизм над белой емкостью приходит в движение. Первая чаша весов со скрежетом начинает опускаться вниз. Медленно, позволяя гостям оценить и запомнить, каждое мгновенье агонии приговоренных жертв.

Пчелки, погружающиеся в емкость с молочно-белой жидкостью, в панике кричат и отчаянно мечутся по бронзовой закругленной чаше, выбраться из которой можно, только нырнув вниз головой. Толкаясь и пихая друг друга, они пытаются забраться удерживающим чаши на весу цепям, как по канату. У одной даже получается подняться на пару метров вверх. У Каи сжимается сердце, когда она все-таки срывается и ударившись виском о металлический борт, оказывается затоптанной двумя другими пчелками. Как бы жестоко это не звучало, но потеря сознания спасает несчастную пчелку от страшной смерти.

Каталея не ошиблась. Белая жидкость не имеет никакого отношения к молоку. Это концентрированная щелочь, и медленное опускание в нее первой чаши весов превращается для девушек в длительную мучительную пытку. Крики о помощи, обожжённая кожа, захлебывающиеся от боли вопли, предсмертные хрипы, булькающее шипение, судорожно дергающиеся тела, тошнотворный запах, забивающий рецепторы…

К тому времени, как чаша полностью погружается в воду, все три девушки уже мертвы. Их страдания закончены, а Кае предстоит с этим жить. Окаменев от ужаса, она поднимает отрешенный взгляд на Эйнара, пытаясь успокоить свою совесть тем, что принесенные жертвы не напрасны.

Не выходит. Разъедающая, кислотная боль слишком сильна, чтобы заглушить ее любыми оправданиями.

Кая принимала решение, основываясь не на справедливости и не на количестве спасенных жизней, а руководствуясь собственной выгодой и личными предпочтениями.

Но кто бы на ее месте, поступил иначе?

Боги, если они когда-либо существовали, тоже не были справедливы, бесстрастны и безгрешны, иначе созданный ими мир был бы совсем другим.

В ответном взгляде Эйнара сквозит понимание и сочувствие, и она теряется в его глазах, не в силах смотреть, как и без того изувеченные тела шершней по миллиметру опускаются во второй резервуар. Звериное рычание, смертельная агония, плеск и шипение пожирающей плоть кислоты, ликование бездушной толпы…

Это не здесь, не с ней, а где-то в другой действительности.

Прячась от чудовищной реальности в синих и бездонных, словно океан радужках Эйнара, Кая находит убежище и приют, в которых так отчаянно нуждается сейчас.

— С этим этапом мы успешно закончили. Убрать контейнеры, — холодный голос Кроноса безжалостно выдергивает Каю из защитного кокона, возвращая в организованный человеческими монстрами ад.

Ей показалось или ублюдок остался чем-то недоволен? Он рассчитывал на другой исход? Странно. Она же не конченная идиотка, чтобы оставить в живых шершней, которых Кронос наверняка бы потом выпустил на арену.